Доктор, у нас проблемы

*n-лет спустя*

— Да, золотце, конечно можно. И будут у меня голубенькие ноготочки. — усмехается Шастун, протягивая свою руку ребёнку. — Прям как ты. — всë ещё подъëбывает Арсений.— Да ну а как без этих шуток? Мне что, молчать? — Увидев наигранно-агрессивный взгляд, продолжает тот. — А давай мы Сене губки накрасим? — с ехидной улыбочкой обращается Антон к девочке. — Хах, половые? — появляется в проëме Дима. Антон тут же ловит приступ смеха, а Арсений в свою очередь обиженно хмурит брови. — Обиженных в… Кхм… Не буду при ребёнке. — Пошли вы… Нашлись юмористы. — бурчит Попов. — Ну так, пф, три года школьного «КВН» — отзывается Позов, улыбаясь уголками губ. — Тебе ли не знать, Дима, про половые губы и их наличие у… — пропускает фразу мимо ушей брюнет. — Бу-Бу-Бу… — передразнивает парня Антон, не давая ему договорить. Арсений обиженно фырчит и отворачивается к стене. — Саввина, пойдём покушаем, мама зовëт. — обращается к дочери Дима и девочка тут же срывается с места, подлетая к отцу, кидая напоследок: «посуши ногти сам». — Сюш… — поднимается с пола и подходит к обиженному комочку своего счастья Антон. — Ну ты правда обиделся что ли? — чмокает в щëку мужчину, тот в ответ только вытирает поцелуй и недовольно цыкает. — Ну сладенький… Ты что, мы же шутим. Я же тебя люблю, как я могу обидеть такое золото?! — Словами. — надувается ещё больше Арсений. — Выдыхай, шарик, а то лопнешь. — снова смеётся шатен и треплет тёмную макушку. — Че тебе надо? — Тебе нравится Саввина? — издалека начинает парень. — Что за опрос педофилов? — Фу, Арсений, фу… У кого, что болит… Я не об этом. Ты не задумывался о том, что… Ну… — Что ну? — заинтересованно выгибает бровь Арс. — Сюш, я ребёнка хочу… — жалобно надувает губы и чуть ли не хнычет Антон. — Шаст, ты, прости за выражение, ëбнулся? — хмурится Попов, обдумывая, не послышалось ли ему. — Спешу напомнить, ты Антон, а не Антонина. Мужской род, понимаешь? А ты, как врач, должен помнить, что мы не обладаем свойствами беременности и родов. — Да ну издеваешься что ли? Я же серьёзно говорю. Я же не сказал, что рожать хочу. Я сказал, что хочу ребёнка. Давай усыновим. Или лучше удочерим. Девочки спокойнее и самостоятельнее. М? — кошачьи глазки срабатывают всегда. Но походу не в этот раз. — Нет, Шастун! Дома поговорим. Иди к своей крестнице. Тоже, считай, твой ребёнок. — Уф, ну и всё. Не проси у меня ничего больше! — фырчит Антон и уходит обратно, показушно дуя на ногти, чтоб лак быстрее высох. — Шаст, прекрати истерить! Че ты как маленький ребёнок? Вроде пенсионный возраст уже, предсмертное состояние, а такое ощущение, что тебе пятнадцать лет. Антон на такое заявление медленно поворачивается: — Что? Что блять? — удивлённо выгибает он бровь и подходит обратно к брюнету. — Какой пенсионный возраст, дедуль? Я в самом расцвете сил. Люди в этом возрасте идут вверх по карьерной лестнице и не задумываются о семье. Не тебе мне замечания делать. Ты на сколько меня старше? — Почти ровно на месяц. Ну и что? Я хотя бы не истерю, как маленький. И не думаю пока о детях. Так что я вполне соответствую своему возрасту. — спокойно кивает в ответ Попов. — Иди в жопу, Сень. — Давай дома обсудим. Не очень как-то прилично — ругаться в гостях.

***

— Тооош — зовёт Арсений, забывший взять с собой в душ полотенце. В ответ тишина. Даже после просьбы принести нужный предмет гигиены, никаких слов и тем более действий не последовало. Было принято решение выйти прям так. Ну а что, кто там что не видел? — Ну ты обиделся что ли? — заходит мужчина на кухню, подходя к парню, сидящему к нему спиной и обнимает за плечи. — И тебе добрый вечер, Арсюша. — звучит откуда-то женский голос и до Арсения доходит, что Антон сейчас разговаривает с мамой. — Ой, да не красней ты так, сделаю вид, что я ничего не видела. — подмигнула женщина, но спустя мгновение продолжила — Зато теперь я понимаю, что Антон любит в тебе больше всего. — Маааам! — влез в такой интересный диалог Антон. Антон закрывает фронтальную камеру пальцем и машет брюнету головой, намекая, что тот может идти и одеваться. Второй следует указанию и быстро перемещается в комнату. Через две минуты он уже стоит перед камерой за спиной Антона в домашней одежде. Парень уже прощается со своей мамой, а когда звонок уже отключается, Попов снова что-то спрашивает у шатена. В ответ снова следует тишина. — Ну ты на меня обиделся что ль? Ну чего как маленький то? Всё же хорошо было. — Всё хорошо это у Димы с Катей. Стабильная полноценная семья. А мы не то что не полноценная, мы даже не семья. — Ну извини меня за то, что мы родились в России. Я же виноват. — Да ну какая разница, где мы родились, ребёнка же мы можем взять?! — Да? И че, будет этот ребёнок самым самостоятельным у нас, да? — в ответ непонимающий взгляд и Арс продолжает объяснение — Ну мы на работе сутками. Даже дома мы всё ещё на работе. Мы за собой уследить не можем, а ты предлагаешь, другого, ещё и абсолютно не самостоятельного человека заводить. — Ну а когда нам с тобой всё это делать? На пенсии? — Да не знаю я, заведи себе кота, с ним хотя бы заниматься не надо. Ему развиваться некуда. — Арс, ну не обязательно же брать маленького. Можно более самостоятельного. — Тош, пойми, мы России. И гомофобные тут не только взрослые, но и дети, которые росли или что-то слышали от таких взрослых. Ты же понимаешь, что не все дети пойдут с нами на контакт, если поймут в чем тут прикол. А детки помладше мало что в этом понимают, поэтому с ними попроще. — Блять, как же сложно быть геем. — падает головой на плечо Арса парень. Первый в свою очередь мягко приобнимает того.

***

— Шаст, куда ты собрался? — следуя за шатеном по коридору больницы не очень громко спрашивает Арсений и крутит в руках ручку. — Я не возьму твоего пациента на экстренную сейчас, Арс, нет, даже не уговаривай, — отзывается Антон, уже открывая дверь ординаторской, останавливаясь на пороге. — Вали вообще к себе в отделение, не надо мне тут пациентов смущать своей кардиологической рожей. — Антон Андреевич, если не сейчас, то когда? — заходит следом за Шастуном Арсений прикрывая за собой дверь и притягивает последнего к себе, смазано прикасаясь к чужим, мягким губам. — У меня все расписано, буквально по минутам, родной, — отвечает на поцелуй шатен, поглядывая на дверь, чтобы успеть отстраниться, если кто-то войдет. — Ладно, — тихо отвечает Попов, все же отстраняясь, щелкая любимого по носу. — Пойду уговаривать Позова, — фырчит он. — Я надеюсь, не поцелуями? — притягивая к себе мужчину шепчет Шастун, улыбаясь. — Как пойдет, Антон Андреевич, — чуть смеется Арсений. — Тебе тогда Катя вазэктомию сделает, — шлепает того чуть по ниже спины Антон. — А я помогу. Что, зря на хирурга что ли учился. — Ну-ну, не покушайтесь на то с чем Вам еще жить, — улыбается брюнет отстраняясь. — Все, шуруй, там, по-моему, у Матвиенко есть места свободные, к нему сходи, — разбираясь в историях болезни, которые ему предстояло заполнить, отвечает Шастун. — Спасибо, любимый, буду ждать дома, — вылетает Арсений из ординаторской, оставляя мужчину одного на войне с макулатурой. Работать до позднего времени было тяжело, но копаться в бумагах Антон любит. Как и в целом любит свою работу, поэтому, выпив четвертую кружку кофе, за которую Арсений явно порешает его сердечко, мужчина отправился размять ноги и сходить к одному из своих самых маленьких пациентов. Нет, в их больнице был детский хирург, но именно этот случай попал к Антону, так как Андрей был занят на другой операции, а ситуация экстренная. Уже идя по детскому отделению, Шастуна привлекает тихий детский плач, за дверьми сестринской и Антон, хмуря брови решает проверить что там происходит. — Девочки, что у Вас тут? — интересуется шатен, открывая дверь и оглядывая стоящую возле стола переносную кроватку. — Ой, Антон Андреевич, добрый вечер! — подрывается Катя Варнава, покачивая на руках небольшой кричащий сверток. — А у нас тут хулиганка маленькая, которую мать на пороге больницы бросила. — Как это бросила? — приходит в шок Антон, подходя ближе к девушке и заглядывая в ворох из пеленок и одеяла, на ее руках. — Ну вот так, охранники её не заметили, видимо ночью пришла, да оставила, а девочку к нам в детское отправили, большенькая ведь уже, — объясняет Катя позволяя хирургу посмотреть на чуть притихшего ребенка. — А чего она кричит? — улыбается малышке Шастун. — Мы пытаемся понять, но скоро обход, а она никак не успокаивается, хулиганка, — жалуется медсестра и поглядывает на время. — Давай я с ней тут посижу, пока вы всë сделаете, все равно закончил на сегодня, пришел Мишу посмотреть, но это терпит. — предлагает хирург, протягивая руки к девочке, что удивленно поглядывает на него своими чистыми голубыми глазами, удивительно сильно смахивающими на глаза его любимого человека. — Хорошо, я быстро, — чуть помявшись соглашается девушка и передает ребенка Антону, зорко наблюдая за тем, как тот усаживается в кресло, не переставая тихо ворковать с девочкой. Та, словно чувствуя спокойствие «большого дяди» успокаивается сама, только сосредоточенно чмокая предложенной соской.

***

Два телефона. Два видео вызова. Трое людей в экранах. Парни разговаривают со своими родителями. Типичные такие диалоги: типа как дела, чем занимались, что нового. Пару раз в неделю, плюс минус. Бывает и реже, если на работе у кого-то из абонентов много запары. Сейчас же оба неимоверно вымотаны после тяжёлого рабочего дня, но поговорить с родителями всё же надо. Тем более у них такие новости. — Кхм… А у нас для вас объявление. — часто парни разговаривали с родителями находясь в одной комнате, как бы беседуя не каждый со своими, а всё вместе, и родители друг с другом в том числе. Вот и в этот раз, объявление они решили сделать вместе и всем сразу. — Давай на счёт три? — предлагает Арсений и в ответ получает неуверенный кивок. — Раз. — первым начал отсчёт Шастун. — Два. — Продолжил Арс. — Три! — говорят они вместе и уже в следующую же секунду продолжают так же в один голос: — У нас будет ребёнок! В ответ гробовая тишина. Если бы это был обычный звонок без видео, парни подумали бы, что родители отключились. Но на экранах было видно лишь разнообразие эмоций: сметение, непонимание, удивление иии… Радость? Да, и правда радость, Татьяна улыбалась. Но диалог первой начала Майя: — А кто из вас, простите, залетел? Все остальные поддерживают шутку смехом. Даже сама женщина искренне смеется над своей фразой. — Ну мам, ты как всегда блин. Никто не залетел. — начинает оправдываться Антон. — Просто я наконец-то уговорил Арса взять нам ребёночка. Девочка такая милая, одна осталась. У нас в отделении была. Мы пока не знаем, как там разбираться с документами будем, но я надеюсь Ира нам поможет. — да, Арсений уже не так ревнует к подруге своего мужчину. Он в принципе просто принимает тот факт, что девушка никуда не денется из их жизни. Ну и понимает, что она и правда очень сильно помогает им, и без неë уже как-то не так всё будет. Ну и парень у неë появился, не без этого, да. Точнее уже жених, скоро свадьба. — Это прекрасно, сынок. — поддерживает Татьяна. Это потом она напишет гневное сообщение, почему это Арсения пришлось уговаривать. Но никто, кроме самого Арсения, об этом уже не узнает. — Если нужна будет помощь с воспитанием или деньгами, да с чем угодно… Вы всегда нам звоните, обязательно. — Да и вообще, когда с документами порешаете, тоже наберите нам. Хоть по видео посмотрим на вашу дочурку. — продолжает за мужа Майя. — По какому видео… Мы собираем вещи и едем к вам, как только девочка освоится. — заявляет в ответ Татьяна.

***

— Боже, парни, это какой-то пиздец… — залетает, как к себе домой, Ира. — Тс-ссс — шикают на неë мужчины в ответ. — Доца спит. Во сне быстро запоминается, не учи плохому! — продолжает уже один Антон. — Так, вы рот вообще свой закройте. Если бы не я, некого мне было бы учить. А так, тëтка только хорошему может научить! Так что, не выпендриваемся. — подходит к кроватке Ирина и умиляется представшему пред ней виду. — Мы же уже отблагодарили… — Арсений не успевает договорить, так как Антон его перебивает. — Кстати, Ир, мы тут немного этого того, ну и решили… Думаем ты не против должна быть. Мы решили ты будешь крëстной Кьяры.