Его Луна и Солнце

*****       Подарок на новоселье даже для Чонгука оказался…слишком неподъёмным. Он никогда бы не подумал, что Тэхён будет таким выносливым и … ненасытным. Когда Чонгук буквально на трясущихся ногах в конце второго дня выполз из кровати, Тэхён с милой улыбкой проводил его лукавым взглядом и …облизнулся.       - Не облизывайся, в кровать я больше не вернусь, - Чонгук глянул искоса на Тэхёна, повернулся, собираясь в очередной раз в душ, и тут его неслабо так повело в сторону. - Бля, Тэ, с тобой тут, нахрен, инсульт получишь. Меня уже ноги не держат.       Он выглядел словно несчастный пёс, с языком на плече, пробежавший сто километров, и всё лесом.       - Просто ты не умеешь распределять нагрузку, - Тэхён лениво потянулся. Он буквально возлежал на ложе, похожий на довольного, сытого породистого кота, и удовлетворённо жмурился, будто съел килограмм сметаны.       А ведь, и действительно, Чонгук отдавал всего себя, не жалея ни сил, ни здоровья. Полная самоотдача – по-другому он не умел. Тэхён же выкладывался по полной лишь когда это было необходимо. В другие же моменты, получая сам удовольствие, расползался топлёным молоком по постели, расслаблялся и отдыхал. Поэтому и чувствовал себя бодрее, да и выглядел значительно свежее.       А эти два дня действительно, выдались для обоих не простые. Видимо, на волне такого воодушевления от получения жилплощади в личное пользование, немного переборщили. Решили испробовать всё и сразу.        Чонгук, когда хотел быть для Тэхёна волшебником и фантазёром, - о чём ему и сообщил - именно об этом в первую очередь и подумал. Понимал, что будет непросто, но даже не предполагал – насколько. Правда, они столь неожиданно оказались в квартире, что, естественно, Чонгук ничем не запасся, что и озвучил:       - Тэ, мне надо сбегать в аптеку, я кое-что забыл купить. Я быстро, ты даже не успеешь соскучиться, - и стал сползать по-пластунски с этого плацдарма.       - Ты обещал мне никуда два дня не выходить. Забыл? – Тэхён обиженно надул губы.       - Ну, Тэ… , всё получилось так внезапно, вобщем, я забыл кое-что, - и продолжал ползти по кровати.       - Если ты про смазку и презики, то можешь выдохнуть, я обо всём позаботился, - всё также с лёгкой ленцой и хитринкой в глазах.       - Что? Позаботился? Но откуда…, с чего ты взял, что они пригодятся? Я ведь ничего тебе не говорил, - его удивлению не было предела.       - А причём тут ты? Это я решил попробовать, - и глядит так внимательно.       А Чонгук даже не знает, что на это сказать. Глазами хлопает и молчит. Тэхён поглядел на это и тяжело выдохнул.       - Ну что, будем пробовать или в гляделки играть?       Чонгук сразу пришёл в себя, даже смог улыбнуться:       - Будем пробовать, - и улёгся на спину.       Тэхён глядит на него так, неопределённо:       - Я чего-то не понял, оно что, само будет пробоваться? Ты чего разлёгся-то? На, держи смазку, волшебник. Давай, чуди.       Вот теперь настала очередь Чонгука зависнуть:       - Но… может быть, ты мне всё-таки поможешь? Или мне самому…?       Тэхён уставился, не мигая.       - Слушай, я чего-то не догоняю. Нет, я конечно, и сам могу о себе позаботиться, но мне хотелось бы, чтобы это сделал ты. Или ты передумал? – и снова в глаза глядит серьёзно так.       И только теперь до обоих дошло, что каждый предлагал себя. И оба надолго замолчали. Каждый из них уже настроился быть снизу, а тут, оказывается, появились варианты.       - Нет, - Чонгук помнил данное себе обещание. - Держи, - он протянул назад тюбик со смазкой и пододвинул ленту с резинками к Тэхёну. - Я буду первым, давай, не будем препираться. Я так хочу.       Тэхён снова оббежал взглядом всё лицо Чонгука и вдруг обхватил крепко за шею, повалил на кровать и впился в него губами. Тот распахнул широко глаза, но в следующую секунду уже также жадно отвечал. Они катались по кровати, не боясь с неё свалиться, упиваясь своими желаниями и возможностями. Оба давно возбудились, но при этом никуда не торопились. Им нравилось просто целоваться, просто гладить и ласкать, вырывая друг у друга эти тихие пока ещё стоны и еле слышимые слова, произносимые шёпотом в самое ухо. Им казалось, что лучше этого ничего не может быть.       И вот на этой волне разомлевший от ласк Чонгук вдруг почувствовал лёгкое вторжение в анус. В первый момент застыл и напрягся, но тут же всё понял, и уже зная из надёжных источников, что просто надо расслабиться, решил так и сделать, отдавая Тэхёну всё поле деятельности.       Знал ведь, знал, что будет не просто, и хотя Тэхён очень старался, очень долго и кропотливо его готовил, шепча на ухо разные сопливо-розовые нежности, которые в обычной обстановке вызвали бы у обоих только ржач, всё одно непроизвольно зажимался от далеко не самых приятных ощущений. Правда, понемногу чуть привык, понимая, что Тэхён сделал максимально всё, что мог. Уже и сам перевернулся на живот и встал на колени – говорят, что так легче. Первый несильный толчок, и Чонгук зашипел.       Тэхён молча обхватил его под живот и направил свой член глубже, а затем резко вынул, чтобы Чонгук вновь ощутил эту привычную пустоту внутри себя. Войти снова уже было проще, поэтому Тэхён решил сразу, до конца, но не резко и тем более не грубо. Чонгук застонал, только вот Тэхён понимал, что это не стон удовольствия. А значит надо, чтобы Чонгук просто понемногу привыкал, и он стал медленно толкаться на всю длину, и так же полностью выходя.       Он и представить себе не мог, что это будет так сложно. Тэхёну так хотелось доставить хотя бы небольшое удовольствие Чонгуку, но быстро понял, что, увы, не сегодня. Сегодня хотя бы немного обоим привыкнуть к этим ощущениям. Понимал, конечно, что ему – Тэхёну намного проще, только всё одно постоянно переключался на ощущения Чонгука, тем самым теряя свои. Но вдруг в какой-то момент Чонгук замолчал, продолжая, правда, всё также тяжело дышать открытым ртом, но уже хотя бы без этих стонов. Видимо, ему чуть полегчало, и от осознания этого искусственно сдерживаемое возбуждение ударило по Тэхёну, словно тяжёлым молотом, вырывая длительный, хриплый стон.       Он уже намного сильнее обхватил Чонгука одной рукой за бедро, другой притянул к себе и впился ему в плечо поцелуем-укусом, тут же зализав это место и продолжая оставлять такие же метки по всей спине, при этом протяжно вбиваясь целиком и полностью в своего волшебника, буквально задыхаясь от узости и жара. Ощущения были настолько необычными, настолько сильными и крышесносными, что Тэхёну хотелось просто разорвать Чонгука.       Он никогда не думал, что может испытывать столь сильное желание обладания чьим-либо телом, только вот оказывается, что именно этим телом, этим парнем…, его парнем хотел обладать целиком и полностью. Это было уже даже не сексуальное желание, а скорее сродни просто собственническому чувству, когда хочется, чтобы этот человек стал частью тебя, был не просто с тобой, а - тобой, твоей собственностью, твоей душой.       И с этими невероятными ощущениями, необыкновенными чувствами, которые никогда раньше не испытывал, он вбивался в Чонгука с каждым разом всё сильнее и сильнее, даже пытался всё глубже и глубже – хотя куда уже. Он обнимал Чонгука так сильно, что тот практически перестал дышать. Тэхён так стонал, что сам себя испугался, и когда понял, что больше не в силах сдерживать это напряжение, испустил громкий крик, впиваясь зубами Чонгуку в шею, словно вампир, и падая в глубокую бездну, из которой – он сразу это понял – сам выбраться не сможет никак. В глазах потемнело, и мир рухнул вместе с ним на дно глубокого тёмного колодца.       - Тэхён, - где-то на краю сознания был еле слышен чей-то голос. - Тэ, очнись, - уже ближе и явственнее. - Тэхён приди в себя, - и лишь от отчаяния, так ясно слышимого в этом родном голосе, очнулся и даже смог открыть глаза, в которых правда пока ещё не было ни одной связной мысли. - Тэхён, что случилось? Ты что, потерял сознание? – Чонгук тревожно глядел в мутные ещё глаза.       - Не-а, - тихо откликнулся. - Просто глубоко прыгнул, не сразу смог выплыть, - он наконец-то смог собрать в кучку взгляд.       - Ты меня напугал, - Чонгук обнял такого же мокрого, как и он сам, Тэхёна.       - Не пугайся, у тебя это ещё впереди, - Тэхён мечтательно.       - Что впереди? - не понял Чонгук.       - Эти ощущения. Слишком сильные. Даже не знаю, как описать. Мне хотелось тебя просто растерзать, еле сдержался.       У Чонгука недоумённо поползли вверх брови.       - Что, настолько всё круто?       Тэхён лишь скривил губы и качнул головой. И увидел в момент поплывший взгляд Чонгука. Правда, тот тут же пришёл в себя, выдохнул и слишком уверенно и твёрдо произнёс:       - Но это не сегодня. Сегодня отдыхай.       - Это я – отдыхай? Это я должен был сказать тебе – отдыхай. Рассказывай о своих впечатлениях. Всё очень плохо? – и с тревожной грустью глядит на друга.       - Ну, как тебе сказать? Ну, да, до удовольствия, я думаю, пока далеко. Просто надо привыкнуть.       - Было больно? – Тэхён сразу почувствовал угрызения.       Он вмиг пододвинулся к Чонгуку и обнял того так нежно, как только мог.       - Вначале, после уже легче. Не переживай, привыкнем. Говорят, зато потом должно быть здорово, - и тоже обнял друга и уткнулся ему в шею.       … На следующий день Чонгук тоже отказался просто наотрез класть под себя Тэхёна, ссылаясь на то, что у него самого до сих пор болит поясница, хотя ничего уже и не болело. Если только чуть-чуть. Просто, представляя, что того ожидает, оттягивал этот момент. Ему очень не хотелось причинять ему боль.       Тэхён, конечно же, всё понимал, и только делал вид, что верит Чонгуку. Боялся ли? Нет, конечно. Знал ведь, что все болезненные ощущения – это временно, просто надо этот момент пережить. А пережить с Чонгуком он был готов всё на свете. Но настаивать не стал, решил, что пусть и Чонгук привыкнет к этой мысли. Поэтому весь день был просто невыносимо нежен с ним, просто утопил его в своей любви и страсти. Теперь уже Тэхён перехватил инициативу, и был таким же волшебником для Чонгука, а может, и ещё более волшебным. В итоге к концу дня оба уже еле дышали просто от переизбытка чувств.       Потому в последний выходной день решили просто сбавить обороты, тем более, оба помнили, что им предстоит. Чонгук попытался заикнуться, что надо отложить, но Тэхён больше не повёлся на его уловки. Он был морально готов, он уже сам хотел это пережить, хотел попробовать. Он очень хотел полностью принадлежать Чонгуку, как и тот ему.       Тэхён видел, как переживает за него любимый, и поэтому сразу для себя решил, что ничем не выдаст ни боли, ни неприятных ощущений.       Да, всё так, как тот и рассказывал – удовольствие так себе. Но жить можно, тем более, что Чонгук готовил его столько, что Тэхён уже стал охать и вздыхать даже не от неприятных, а от каких-то смешанных ощущений.       Он сам выбрал не коленно-локтевую позу, а миссионерскую. Почему-то Тэхёну казалось, что так будет лучше. И, похоже, не ошибся. Чонгук же, видя перед собой такого открытого, такого доверившегося ему любимого, просто сходил с ума. Его ощущения от всего, что он сам с ним делал, уже были запредельны. Чонгук знал за собой такое – он всегда возбуждался не меньше Тэхёна, когда ласкал его, а иногда – и больше, и быстрее. Так и сейчас, только подготавливая друга, Чонгук просто не представлял себе, как будет держаться дальше. Он и так уже всего Тэхёна обцеловал и обласкал. И сейчас, растягивая одной рукой, другой просто не мог оторваться от его полувставшего члена.        Чонгуку казалось, что, лаская друга, он снижает его неприятные ощущения. Хотя, так, наверное, и было. Он не торопился, зная, что его собственный член чувствительно крупнее, чем у Тэхёна, а, значит тому будет ещё больнее, и старательно продолжал растягивать и время, и Тэхёна. Но не бесконечно же, надо уже было решаться на основной рывок. Поэтому в последние секунды не удержался, и не вынимая пальцев из Тэхёна, поднял его бёдра выше и ухватился за член губами, и в одном ритме стал двигаться по двум фронтам.       Тэхён вздрогнул от этого, видимо, не ожидая, но в следующий момент окатил Чонгука таким стоном, что тот даже вначале напугался, что сделал ему больно. И лишь почувствовав, что тот вдруг сам стал насаживаться ему на пальцы глубоко и резко, понял, что всё делает правильно, и что вот сейчас самый лучший момент для вторжения.       И вот он внутри Тэхёна, тот сразу примолк и стал прислушиваться к себе. Чуть дальше вход – и Тэхён рвано задышал. Чонгук остановился, и вдруг в этот момент Тэхён сам рванулся ему навстречу, насаживаясь до самого конца. И не сдержавшись, всё-таки застонал. Только вот Чонгук абсолютно не посчитал это за стон боли, поэтому, резко выйдя полностью, вновь вошёл сразу и до конца. Тэхён зажмурил глаза и открыл в немом крике рот.       Но Чонгука уже было не остановить. Он вбивался хоть и не резко, но сразу на всю длину, до конца. А потом ещё и закинул эти длинные, стройные, красивые ноги себе на талию, и понял, что больше уже не сможет сдерживаться. Но вдруг, переключил свой взгляд на член Тэхёна да так и замер, и собственное возбуждение вмиг ушло на второй план, так как член друга был просто металлическим стержнем.       Это настолько поразило Чонгука, ведь он хорошо помнил свои ощущения, ничего подобного не было даже близко. Тэхён же находился в крайней степени возбуждения. При этом он откинул в изнеможении голову и тяжело дышал открытым ртом, но это уже было явно не от боли.       Чонгук поверить не мог, что его необыкновенный парень необыкновенен во всём, то есть он был готов кончить в первый же раз, даже находясь снизу. Эти мысли завели его с полоборота. Он, одной рукой придерживая Тэхёна за бедро, другую положил на его член и стал вот теперь уже жёстко и сильно водить влажной от смазки рукой вверх-вниз, от чего Тэхён сразу стал издавать просто нечеловеческие звуки. Глядя на эту нереальную картину, Чонгук вдруг пожалел, что не может так изголиться, чтобы при этом ласкать Тэхёна губами и языком, он бы тогда с огромным удовольствием вылизал бы его целиком. И от этих мыслей вмиг его шарахнуло таким оргазмом, что подумал, будто сейчас просто разлетится на мелкие кусочки. И уже практически отключаясь, услышал сдавленный крик Тэхёна.       ...В глазах Чонгука стояло абсолютное недоумение, он глядел на такого же поражённого Тэхёна. Оба молчали. Оба всё ещё переживали свои да и чужие ощущения и чувства. Вдруг Тэхён тихо улыбнулся и погладил Чонгука по щеке.       - Ты мне что-нибудь объяснишь? – Чонгук тихо. - Как ты ухитрился кончить? Я не понимаю? А как же боль?       Тэхён лишь пожал плечами.       - Я не знаю, что сказать. Боль? Ну, да, была. Но, наверно, я думал, что будет больнее, на это и рассчитывал. А потом ты своими пальцами дотянулся куда-то там, и вдруг стало так…хорошо. Боль сразу ушла на второй план. А когда ты стал ещё и ласкать меня. Ну, вот, и всё – я улетел. Господи, Гуки, да ты, действительно, волшебник. Я даже представить себе не мог, насколько это здорово! А боль…, её потом не чувствуешь. Только вот сейчас начинает проявляться, будто наркоз прошёл.       - А почему у меня не было такого? – Чонгук всё ещё сомневался в словах Тэхёна.       - Даже не знаю. Может быть потому, что тебе было больнее, чем мне. Может быть, я не такой волшебник, как ты. Придётся мне ещё лучше стараться. А вообще, надо найти и у тебя эту волшебную кнопку внутри, тогда всё будет по-другому ощущаться.       … И он старался, старался, как мог ещё почти целых три месяца. И это не прошло бесследно. В итоге Тэхён нашёл у Чонгука и этот заветный пучок нервов, и ещё массу интересных потайных местечек. И тогда всё сразу пошло веселее, и жизнь заиграла новыми красками.       Что только они не перепробовали. Они теперь были не ограничены ни во времени, ни в пространстве. И сдавши даже выше ожидаемого июньскую сессию, - друзья просто на них поражались: вот что значит-любовь - оба решили остаться на каникулы в своей квартире, сказав родителям, что уже взрослые, и хотят пожить своей жизнью. Родители попричитали, особенно Чонгука, - Тэхён ведь своих навещал время от времени - да куда денешься, действительно дети выросли, и смирились.       Несколько омрачил их времяпрепровождение один момент. Однажды мама Тэхёна – госпожа Ким решила проведать сына. Так, проверить, не загадил ли ребёнок квартиру. Поэтому пришла без предупреждения. Что самое интересное, консьерж даже не предупредил Тэхёна, что к нему гости.       Раздался звонок, и Тэхён даже не подумав поглядеть в глазок, радостно открыл дверь и с ужасом уставился на собственную мать. Улыбка медленно сползла с его лица.       - Мам, привет. А ты чего не предупредила, что придёшь? – Тэхён так и не отошёл от шока.       - А я с проверкой, - она улыбалась. - Решила поглядеть, как ты тут. Соблюдаешь ли чистоту и порядок. Не устраиваешь ли пьянки–гулянки, не завёл ли себе девушку, или может быть… нескольких девушек, - и госпожа Ким бросила на сына лукавый взгляд.       В квартире же был полный порядок, так как Чонгук в принципе не переносил грязь и беспорядок, и поэтому быстро приучил Тэхёна, более спокойно относящегося к такой ерунде, как чистота, к дисциплине.       И в этот момент из ванной выплыл Чонгук…, абсолютно голый Чонгук, ну, просто, в чём мать родила. И далее – немая сцена. Чонгук глядит на госпожу Ким, госпожа Ким – на Чонгука, а Тэхён попеременно: то на одну, то на другого. И все молчат. Первый отмер Тэхён, он заслонил собой Чонгука, бросив тому, чтобы быстро оделся, хотя у него всё одно быстро соображать не получалось, и он продолжал тупить, стоя посреди комнаты до тех пор, пока Тэхён сам его не спровадил назад в ванную и не принёс туда одежду.       Только после этого отмерла мама Тэхёна, правда, способность разговаривать к ней вернулась ещё не скоро. А когда вернулась, первый вопрос был:       - Это кто? – и она пальцем ткнула в сторону ванной комнаты.       - Это друг, - Тэхён ответил безо всяких эмоций. Он сразу понял, что предстоит неприятный разговор.       - И что он делает у тебя так рано утром и голый?       - Он у меня ночевал.       - Ночевал? Где ночевал? С тобой в одной кровати? – она сузила глаза.       Тэхён понимал, что сейчас решается в какой-то степени судьба их отношений. Кем он представит Чонгука, тем он и будет, независимо от того, что подумает мама. И он решился.       - Да, мам, мы встречаемся. Я люблю его.       Лицо госпожи Ким враз заледенело.       - Любишь? Значит, тебе для этого была нужна квартира? Чтобы жить здесь с каким-то парнем?       В этот момент «этот парень» вышел из ванной, уже полностью одетый.       - Здравствуйте, госпожа Ким. Меня зовут Чон Чонгук, и я тоже люблю вашего сына, - он слышал всё, о чём говорили в комнате.       Она глядела попеременно то на одного, то на другого.       - Та-ак, понятно, - протянула она. - Хорошо, мы с тобой ещё поговорим на эту тему.       И больше, не сказав ни слова, вышла из квартиры.       Обоим было неприятно после этой сцены. Оба долго молчали. Чуть позже Чонгук, придя в себя:       - Тэ, родители ведь могут лишить тебя квартиры. Давай, я уйду в общагу, чтобы у тебя не было неприятностей.       И тут Тэхён, зло сжав зубы, произнёс:       - Нет, ты никуда не уйдёшь. В конечном счете я уже совершеннолетний. Лишат квартиры? Не лишат. Я знаю, что сказать. Мама позвонит сегодня же вечером, – я её знаю, она не будет с этим тянуть – я хочу, чтобы ты слышал весь разговор.       И он оказался прав. Чонгук ужасно нервничал, уже представляя, что скажет госпожа Ким. Тэхён же был необычайно спокоен, но видно, что зол.       Она позвонила поздно вечером. Тэхён включил громкую связь, чтобы Чонгук всё слышал.       - Сын, нам надо с тобой поговорить. Надеюсь, ты один. Этот твой «друг», - она с пренебрежением выделила голосом последнее слово, - ушёл?       - Нет, мама, Чонгук здесь, и он никуда не уйдёт, как бы тебе этого не хотелось, - Тэхён говорил ровным, спокойным, несколько отстранённым голосом.       Госпожа Ким тут же взвилась:       - Почему он ещё у тебя в квартире? Я же ясно дала понять, что его у тебя быть не должно! – она явно злилась и уже повышала голос.       - Мама, послушай меня. Если ты будешь мне советовать, кто должен или не должен быть здесь, то тогда может быть лучше тебе не приходить в мою квартиру?       - Что? Что ты сказал? Твою квартиру? Да я завтра же её у тебя отберу. Это мы с отцом за неё платим, ты пока ещё сам не заработал ни одной воны. Так что это мы будем решать, кто может жить с тобой в квартире.       - Ты не совсем права, кое-что я, конечно, заработал, и ты прекрасно это знаешь. Но, да, на оплату квартиры не хватит. Хорошо, я тебя услышал. Мы завтра же съедем из неё. Мы просто снимем другую, подешевле – какой-нибудь клоповник у наркоманов, но всё равно будем жить вместе.       - Что? – госпожа Ким даже подавилась. - Клоповник? Я запрещаю тебе жить в клоповнике! – она начала просто кричать: - И я запрещаю тебе жить с парнем! Это разврат!       - А что ещё нам делать? Или тогда - общага. Но в общагу мы не хотим, значит – клоповник. Мама, ты всё время забываешь, что я совершеннолетний. А, значит, я могу жить, с кем хочу. Мне только одно непонятно: значит, с девушкой и не с одной мне можно жить, а с парнем – всего с одним, нельзя? Так, где здесь разврат? Объясни мне? Почему любить одного человека – это разврат? А, извини, трахаться с большим количеством девушек – это норма?       На том конце провода громко дышали. Затем, видимо, что-то решив, госпожа Ким произнесла уже более спокойным голосом:       - Хорошо, оставайтесь вдвоём, раз ты так этого хочешь.       - Спасибо. И ещё, мам, пожалуйста, предупреждай о своём приходе заранее, чтобы никого не ставить в неудобное положение. Договорились?       - Я лучше вообще не буду к тебе приходить, - и послышались гудки.       Сразу после разговора с матерью Тэхён спустился вниз и высказал консьержу всё, что думает о его работе и его непрофессионализме. И предупредил абсолютно серьёзным, и даже злым голосом, что если ещё раз к нему заявятся гости без предупреждаюшего звонка снизу, то вопрос о его профессиональной непригодности будет решать уже управляющая компания.       И если поначалу тот слушал Тэхёна в пол уха и ухмылялся, то после слов о непрофессионализме, у того сразу же сначала в глазах мелькнула злость, а следом за этим – страх. Видимо, свою непыльную работу терять тот вовсе не хотел. И понял, что это вовсе не пустая угроза.