Его Луна и Солнце

***** - Гуки, Гуки, - Тэхён влетел в их с Усином спальню, запыхавшийся, какой-то взбудораженный и невероятно чем-то довольный, - Гуки, бросай всё и пошли.       - Куда это? – первым среагировал Усин. - Я тоже хочу, - и так глядит на Тэхёна внимательно.       - Извини, Усин, не сегодня, - Тэхён уже даже за руку тянет ничего не понимающего Чонгука. - Ну, Гуки, ну, пошли, ну, не тупи. Ты чего, как мешок, с места тебя не сдвинешь.       - А куда идти-то? – Чонгук так ничего и не понимал. - Что случилось-то?       - Сейчас объясню, - и продолжает тянуть Чонгука.       - Ну, объясняй, - уже на улице Чонгук.       А того аж распирает всего от удовольствия, чуть не заикается:       - Мне родители квартиру сняли, недалеко от универа, минут пятнадцать пешком, - и улыбается во весь рот, словно в лотерею миллиард вон выиграл, и глядит на Чонгука так таинственно.       Только тут и дошло до Чонгука. Глаза раскрыл, даже остановился.        - Что? Правда?! – и как-то так тоже с прищуром глядит на Тэхёна и во рту уже язык катает.        Тот аж расхохотался.       - Пошли, обновлять мебель будем. Я уже кое-что туда завёз, остальное по мере надобности. Новоселье справим и парней пригласим позже, сначала сами обживёмся. Ты ведь переедешь ко мне?       Чонгук ухмыльнулся, прижимаясь к Тэхёну и прихватывая того легонько за ягодицу.       - Ты ещё спрашиваешь? Хоть сегодня.       - Кыш, кыш, сексуальный маньяк, - и стал сбрасывать его шкодливую руку со своей задницы. - Народ кругом.       - И что, что – народ? – и снова перехватил инициативу.       Так они и добирались до нужного дома с переменным успехом. От смеха уже оба давились: то Чонгук всё время хватался за разные места Тэхёна, то Тэхён, отбиваясь, и получая временную передышку, уже и сам не сдерживаясь, хватался за всё, что под руки попадалось. А попадалось много чего интересного, от чего Чонгук охал и судорожно вздыхал.       И вот он – дом. Приличный комплекс средней руки. Большой холл, выложенный крупной напольной однотонной плиткой. На входе консьерж, по виду – бывший спецназовец, внимательным, суровым взглядом окативший вошедших. Парни поздоровались, получив невнятное бурчание в ответ, но тормозить их не стал, видно, что Тэхёна уже знает в лицо. Зато долгий, недовольный взгляд на Чонгука, так и показалось, что сейчас сделает знакомый всем жест и скажет: «Я за тобой слежу!». Аж настрой чуть не сбил.       Чистый, большой, зеркальный лифт. Двадцатый этаж. Три квартиры на площадке. Не слишком большая, но для одного человека – вполне. Это была студия – три в одном: гостиная, спальня и кухня. Громадное окно в пол. И смотрелось всё очень даже симпатично – минимум мебели: только кухонный гарнитур, высокий стол с барными стульями, диван прямо напротив окна с низким столиком, большой встроенный шкаф с раздвижными зеркальными дверями и…громадная, уже заправленная постельным бельём, кровать, на которой при желании поместились бы все шестеро друзей разом.       - Ого! – невольно вырвалось у Чонгука, - вот это траходром! – и от такого зрелища сразу заинтересованно дёрнулось в штанах. - Срочно надо опробовать.       - А я про что? Представляешь, как на ней одному грустно и холодно? – и изобразил жутко жалостливую моську.       - Догадываюсь. Как же мне тебя жалко, аж слёзы наворачиваются, - поддержал спектакль Чонгук.       Он подошёл к Тэхёну, только подумав его поцеловать и согреть, но тот оказался быстрее - тут же обхватил его скулу и впился в губы.       Чонгук даже охнуть не успел.       - Я в душ, можешь присоединиться, если хочешь.       И уплыл, Чонгук лишь успел моргнуть. Что значит – если хочешь? Конечно же – хочет! Всего хочет! Сейчас же! Срочно! И, буквально, на ходу, вываливаясь из джинсов, рубашки и белья, оставляя те прямо на полу дорожкой, бодрой такой рысью заскочил в ванную. Тэхён уже стоял под горячей струёй воды и ждал Чонгука. Он был абсолютно уверен, что тот придёт.       - Ты быстро, - голос ниже обычного и с чуть слышимой хрипотцой. От этого голоса у Чонгука даже немногочисленные волоски на коже встали дыбом. И не только они.       Тэхён действовал на Чонгука непостижимым образом. Он мог просто посмотреть на него своим таким странным, таким внеземным взглядом; мог, как сейчас, просто что-то сказать этим своим сексуальным, низкочастотным голосом; а мог просто дотронуться, просто погладить, просто скользнуть губами, и всё – Чонгук тут же становился амёбой, расползаясь в его руках и забывая, что надо хотя бы иногда дышать. И Тэхён прекрасно знал, как действует на Чонгука, потому что и тот действовал на него абсолютно так же.       Вот и сейчас произошло это волшебство, Чонгук просто завис и даже вмиг остановился, так и не переступив порожек душевой кабины. Тэхён глянул на это, усмехнулся и просто втянул того внутрь. И лишь под струями излишне тёплой воды – какую любил Тэхён – тот пришёл в себя.       - Что ты со мной делаешь? – и Чонгук просто уткнулся носом тому в плечо.       И от этой простой, особо ничего не значащей фразы, Тэхёна пробил ток, что не осталось незамеченным. Чонгук ещё сильнее сжал его хрупкое тело в своих руках, ещё глубже задышав ему в шею.       Так они и стояли, обтекаемые струями воды, ничего не видя в клубах лёгкого, тёплого пара, окутавшего их, словно пуховым одеялом, медленно скользя руками по влажным спинам друг друга.       Первым в себя пришёл Тэхён. Он легко отстранился от будто бы спящего Чонгука, так и стоявшего с закрытыми глазами, тихо улыбнулся и погладил друга по груди. И только тогда Чонгук отмер и какими-то, словно и правда со сна, расфокусированными глазами уставился на Тэхёна. А того уже было не остановить. Он оглаживал, как всегда обеими руками, всего Чонгука: с самой шеи, вниз по крепким плечам, по мышцам груди, вдруг наклонился и поцеловал бугорок соска, облизнув его и несильно прикусив, – Чонгук вздрогнул, но так и продолжал стоять статуей, весь в своих ощущениях – затем руки Тэхёна скользнули по впалому животу вниз и ухватились – снова обе – за Чонгуково естество. И только тогда Чонгук резко выдохнул, отклонившись к стеклянной перегородке и давая Тэхёну больше простора для его манипуляций. Только вот долго тут нечего было делать, буквально несколько крепких и резких движений, и Чонгук, уже сложившись пополам, громко, рвано застонал.       Тэхён улыбнулся, чмокнул легко в губы потерявшегося Чонгука, обмотался полотенцем и вышел из душа.       - Я жду тебя, надеюсь, ты недолго?       Тот ещё раз выдохнул, приходя в себя, что-то такое про себя решив, быстро ополоснулся, быстро вытерся и даже не стал кутаться в полотенце, вышел из душа.       На этой кровати Тэхён просто потерялся. Он лежал, даже не накрывшись одеялом. Его тонкое, изящное, словно у балетного танцора, тело всё ещё блестело мелкими бисеринками влаги, отчего казалось, будто оно переливается в приглушённом свете.       Тэхён ждал Чонгука, и поэтому как-то слишком внимательно оглядел вошедшего. Что тот хотел увидеть? Чонгук не знал, да и не очень хотел знать. Он знал лишь одно – что сегодня он сделает для Тэхёна всё, что угодно, всё, что тот захочет. Сегодня он будет для Тэхёна волшебником и фантазёром, ну, а если фантазии не хватит, пусть Тэхён с ним ею поделится.       И с этой мыслью просто запрыгнул на этот плацдарм и сразу же, не давая Тэхёну даже вздохнуть, впился в него жадными, всё ещё жутко голодными губами. Он утащил Тэхёна в глубокий, влажный, долгий поцелуй, от которого уже у самого внутри всё стало закипать.       В первый момент Тэхён от неожиданности и такого напора даже взбрыкнул, но уже в следующую секунду просто распластался на кровати. Что Чонгук задумал? Какой-то он сегодня внезапный. Однако решил не думать слишком много, серьёзные размышления влияют на потенцию. И сам про себя засмеялся, но не надолго, так как губы Чонгука стали перемещаться по всему телу. С губ он плавно перешёл к скулам, сначала обхватив их ладонями, а затем просто облизав, и спустился к шее, и не удержавшись, тут же оставил на ней звонкий засос, проявившийся багровым пятном. И от увиденного просто поплыл сам, Тэхён же даже не среагировал на него, продолжая безвольно наслаждаться. И от такого смирного Тэхёна тоже балдел. Он понял, что тот отдал себя ему в полное владение. А, главное, что можно никуда не спешить, не торопиться – впереди два выходных дня.       Под закрытыми веками Тэхёна бегали разноцветные блики, ему казалось, что они повторяют все передвижения губ Чонгука, следуя за ними и обволакивая того всеми нереальными цветами. Вот уже губы Чонгука обхватывают сосок, и язык жадно надавливает на него, облизывая его, а заодно и ореолу вокруг. От позвоночника книзу сразу же волной побежало возбуждение, заставляя Тэхёна выгнуться и застонать. И тут же почувствовал рот Чонгука на другом соске, и снова стон. А дальше большие, тёплые ладони уже гладили резко выступающие ступеньками рёбра, а язык и губы блуждали уже где-то внизу живота, заставляя тот непроизвольно сокращаться.       Что же задумал Чонгук? И Тэхёну даже стало жарко, и от тех мыслей, что внезапно пришли ему в голову, член дёрнулся и просто одеревенел. Чонгук резко прекратил свои похождения, видно, переваривая только что увиденное. Ну, а раз Тэхён всё понял правильно, так и тянуть с этим больше не стал, положив одну руку на ствол, другой лаская вмиг подтянувшиеся яички, и снова услышал этот ещё не сильно громкий, но уже такой протяжный, хрипловатый стон. И тогда Чонгук, не долго думая, опустил голову и облизнул розовую, невероятно красивую головку члена своего возлюбленного, слизывая чуть солоноватые капельки, запоминая этот вкус, и проходя кончиком языка по уздечке.       Откликом на это стал новый приступ стонов, и Чонгук с какой-то затаённой радостью понял, что Тэхён долго так не продержится, не сможет долго выносить такую ласку. С этими мыслями вобрал в себя его член на сколько глубоко только мог, втягивая щёки и посасывая его. И в этом ритме буквально несколько сильных, глубоких толчков в рот, и Чонгук почувствовал ударившую в него тугую струю. Не смог справиться с ощущениями, закашлялся, услышав где-то вдалеке совсем тихое:       - Чонгук, - и от этого невесомого, такого нежного возгласа даже сразу закрыл рот и судорожно сглотнул. А от увиденного просто потерялся: Тэхён взвился дугой, сминая в скрюченных пальцах простыню, и просто без сил рухнул назад, издавая невообразимый полукрик на таких низких тонах, что Чонгук просто не выдержал. Он и так уже сам еле держался, пока ласкал Тэхёна, а тут ещё и эти звуки, от которых пробирает до самого низа, сворачивая там всё в огненный клубок. Так что крик Тэхёна лишь слегка заглушил громкий, хриплый стон Чонгука.       Они лежали не двигаясь и не понимали, что сейчас с ними произошло. Тэхёна продолжало мелко потряхивать, он никак не мог прийти в себя от новых ощущений. А Чонгук просто упивался его видом, понимая, что это от его ласк так улетел его любимый.       Чуть позже накрыл влажное, холодное тело Тэхёна одеялом и притянул к себе, обвив его руками и положив свой подбородок тому на макушку. И так, обнявшись, молча долго лежали, не заметив, как провалились в сон. … Тэхён очнулся первым, оказалось, что они проспали несколько часов. Тихонько выбравшись из кокона, состоящего из одеяла и рук Чонгука, с нежной улыбкой поглядел на всё ещё мирно спящего друга.       И залюбовался. Им всегда не хватало времени, чтобы просто поваляться вместе в кровати. Время было их врагом, оно вечно мчалось со скоростью света, не давая ребятам расслабиться. Вот, кажется, они только что обнялись, а уже пора расставаться.       Зато теперь – даже не верилось – можно посвятить друг другу столько времени, сколько оба смогут урвать от учёбы и своих ещё нечастых подработок. А урвать смогут много – Тэхен даже не сомневался. Поэтому можно себе позволить просто лежать и просто рассматривать обнажённого любимого человека, и от того, что видел, балдел и умилялся: абсолютно лохматые, спутанные, ещё слегка влажные после душа волосы, закрывавшие пол лица; полные, невероятно красивые и жутко сладкие губы, которые Тэхён так любил целовать; эти острые ключицы, на мускулистом теле смотрящиеся по-мальчишески трогательно; сильные руки с выступающими на них венами, до которых хочется дотронуться вот прямо сейчас – что и сделал легко и невесомо, чтобы не разбудить; эта мирно вздымающаяся крепкая грудь с такими пока также мирно спящими мягкими сосками; этот живот – и рука сама потянулась, только почему-то чуть ниже, и аккуратно там всё огладила.       Улыбнулся каким-то своим мыслям и воспоминаниям, и вдруг, наклонившись, лизнул спящую ещё головку, почувствовав на губах сладко-солоноватый вкус. И здесь не обошлось без сладости – Тэхён даже усмехнулся. А когда поднял глаза, то увидел такие же, глядящие на него с невероятной нежностью.       - Привет, - Чонгук улыбнулся. - Мы долго спали?       - А какое это имеет значение? Теперь всё время – наше. Можно даже не глядеть на часы, тем более в ближайшие два дня. Сделай мне подарок на новоселье, - И уже глядит безо всякой улыбки.       - Какой? – Чонгук вмиг занервничал: «Вдруг не сможет угодить с подарком?».        Но Тэхён не подвёл, он не стал просить чего-то невыполнимого:       - Не вылезай из кровати эти два дня. Хорошо? Не уходи никуда, не оставляй меня одного хотя бы в эти два дня.       Чонгук удивлённо глядел на своего парня и понять не мог: так для кого был этот подарок? Похоже, что больше всё-таки для него – Чонгука.        Он сгрёб в охапку это любимое гибкое тело и вмиг охрипшим голосом произнёс:       - Я так и планировал, если не прогонишь. У меня на тебя большие планы.       И утянул в долгий, горячий поцелуй, зарывшись сразу обеими руками в мягкие, послушные волосы.