Дорога в жизнь

      Лишение возможности избрать путь или же мерзкая в своей фальшивости иллюзия пресловутого выбора — это точно такая же клетка, пусть даже она будет покрыта сверкающими камнями и приковывать взор красотой и безупречностью; ничего толком не изменится, всё останется прежним.       Клетка — это клетка, как её ни назови.       И, к сожалению, далеко не всегда из неё можно выбраться. А если подобная возможность и существовала, то нужно отдать что-то взамен, ведь ничего не достаётся даром. Особенно, когда длань Злой Королевы распространилась по всему Сказочному Лесу и её власть укрепилась настолько сильно, подобно пагубным сорнякам посреди прекрасных и вкусно пахнущих цветов. От неё невозможно убежать, если не хочешь накликать страшную беду на себя или близких людей, ведь в её сердце не находилось места состраданию или обычной милости, которая была доступна и без всяких титулов практически каждому человеку.       Иви не торопилась — глаза её изучали окружение: холодный мраморный пол, чёрные и белые цвета чередовались между собой, создавая идеальную и нерушимую гармонию. Тот, кто занимался внешним видом замка, явно старался сделать так, чтобы он радовал глаз, и скорее всего, не гостей, а именно королевскую чету. Изящный белоснежный камин с каким-то символом — рассмотреть его девочка не успела, так как один из солдат, который шёл позади, время от времени толкал её в спину, дабы она пошевеливалась и перестала задерживать всех. Красивый подсвечник с зажженными свечами — большинство из них практически растаяли и стали совсем крохотными, лишь некоторые по виду были зажжены недавно. Два растения стояли по обе стороны от камина; постамент, на котором находилась миниатюрная вазочка с пышно-розовым букетом.       Однако больше всего заинтересовало зеркало — рамка зеркала была оформлена таким образом, будто стену оплетали ветви дерева, стекло точно подёрнуто странной дымкой, из-за чего невольно Иви остановилась и прищурилась, пристально глядя на стеклянную поверхность.       Новый толчок в спину — Иви от него лишь отмахнулась, как от назойливого насекомого, вызвав у солдат недовольные и раздражённые причитания, но юной ведьме плевать — её тянуло к зеркалу, а желание прикоснуться к нему так и распирало грудь.       Застенчивый и крохотный шаг в его сторону.       Следующий — более смелый и уверенный, пока солдаты следили за ней; Злая Королева исподтишка наблюдала, отчего Иви повела плечами и чуть было не почесала лопатки.       Ещё один — расстояние между ней и зеркалом стало меньше, заставив Иви внутренне затрепетать от усиливающегося восторга, подобно крыльям бабочки.       Но когда до цели осталось совсем чуть-чуть, Иви услышала жёсткий и требовательный голос.       — Иви!       Мурашки тут же пробежали по всему телу девочки, и недавняя пелена с глаз будто окончательно спала. Иви встрепенулась и воззрилась на сосредоточенную Злую Королеву перепуганным взором, невольно почувствовав себя загнанным в ловушку зверьком, до которого добрался охотник и собирался пристрелить прямо на месте.       — Ваше Величество?.. — обратилась Иви к ней охрипшим и слегка дрожащим голосом, заметив на глубине зрачков Злой Королевы непонятный ей отблеск — то ли подозрение, то ли что-то менее мрачное. Или просто ей почудилось, ведь воображение нередко способно сгустить краски и сотворить из обычных вещей нечто поистине устрашающее. — Извините! — Девочка спешно отступила назад, будто от зеркала исходили длинные светящиеся нити, способные высосать из неё магию досуха — как высшие слои общества наслаждались терпким вкусом вина. — Я… — Она прикусила щеку изнутри и понуро опустила голову, хоть украдкой посматривала то на двух высоких мужчин, чьи руки уже лежали на рукоятях мечей, то на Злую Королеву, пока сердце отбивало неизвестный ей ритм — быстрый и словно бы первобытный, ладони покрылись липким потом.       «Боги, что же я натворила?! А если Злая Королева рассердится, что посмела слишком близко подойти к тому, что принадлежит ей по праву?» — Иви старалась не задумываться об этом подолгу, но мысли лезли в голову, и приглушить их никак не получалось.       С детства она не смотрела на мир излишне ярко, скорее относилась к действительности с холодной головой и рассудком, отчего бывало дети могли укорить её, мол: «Иногда с такой занудой, как ты, невозможно играть или общаться».       Иви воспринимала такие обвинения спокойно и никогда не злилась. Главное — они не были против её компании и могли позвать её поиграть с ними, на что юная ведьма всегда соглашалась и оставалась вместе с детьми чуть ли не до позднего вечера, так как дома сидеть она не любила, вот природу обожала всей душой — в подобные моменты девочка ощущала себя птицей, свободной от всех оков и с возможностью улететь куда угодно, хоть в дальние края! — а потом вернуться обратно к семье.       Теперь же пташке не получится надолго улететь.       На тонкой шее появился позорный знак — невидимые кандалы, то и дело тянущие вниз; крылья сковали не менее прочно — особенной магией, к которой доступ имели не все, — магией любви. Всё же не стоило забывать: она способна стать как целительной водой, так и отравленным ручьём, протекающим в подземном царстве Аида, — Стикс, где каждый глоток был губителен и способен уничтожить изнутри за считанные секунды, вынуждая корчиться и молить Светлых божеств о милосердии или ином благе.

***

      Злая Королева не привыкла обучать кого-либо.       С одной стороны, наставник — это тот, кто способен быть достаточно строгим и стать некой опорой для ученика, с другой же — это тот, кто должен дарить, помимо жёсткости и советов, простое и не менее важное ощущение, дабы ученик совершал меньше критических ошибок: теплоту и заботу. С последним у Злой Королевы существовали моральные барьеры. Приказы отдавать она умела и освоила столь непростое русло в полной мере, как истинная правительница своего народа, — пусть неотёсанные крестьяне и иной люд считали её кровожадной и жестокой — их воля. Но вот если брать женщина умела с невероятной изящностью, то отдавать никогда ещё не пробовала.       Значит, настало время попробовать, пусть от одной лишь мысли, что придётся общаться с простой крестьянкой — низшей, волна брезгливости напополам с отвращением переворачивала всё её королевское нутро и подкатывала к горлу. Девчонка в замке лишь из-за колдовства и огромного потенциала. Именно поэтому Злая Королева позволит занять ей достойные покои и отдаст маленькой ведьме двух слуг — а то уж слишком сильная вонь шла, и сменить одеяния на чистые тряпки не помешало бы.       Злая Королева сразу заметила заинтересованный взгляд Иви — ничего мудрёного нет, ведь замок любого мог поразить величием. Но, признаться, женщину удивил выбор девчонки — то самое зеркало, в котором был заключен один… джинн, с которым когда-то она вела общие дела и чьей помощью воспользовалась.       Злая Королева властно подняла руку и слегка покачала головой, когда солдаты направились к Иви и едва не обнажили оружие. Не то чтобы на этом полу кровь никогда не проливалась, однако в том нет необходимости — на данный момент уж точно. Да и терпением она никогда не была обделена — иначе не заполучила бы трон. Что касалось пронырливой Белоснежки… Ничто не вечно — тем более людская жизнь, имеющая свойство резко и неожиданно обрываться.       Злая Королева внимательно следила за Иви, не позволяя солдатам даже помыслить о своеволии. Но когда девчонка подошла к зеркалу ближе положенного, женщина царственно и изящно ступила вперёд: гордо вскинутый подбородок; прямая спина; стать, читающаяся в каждом слове и движении; карие очи обжигали — но не пламенем, которое протекало в её венах, а холодом.       — Иви! — В привычной манере позвала ученицу Злая Королева — требовательной и жёсткой. Ведьмы обязаны быть настороже всегда. — Не беспокойтесь, — обратилась она к солдатам, и когда те наконец-то отошли поближе к мёрзлым стенам — теплота от камина не успела впитаться в них и прогреть, хоть ей не было холодно, но придётся следить и за состоянием ученицы, — ты не сделала ничего дурного, Иви. Не беспокойся попусту — впереди у нас ещё много долгих тренировок — успеешь устать. — Она слабо хмыкнула, однако тон оставался сдержанным. Вряд ли крики повысят шанс установить между ней и необученной ведьмой доверительные отношения, доверие как раз очень важно — это поможет укрепить контроль над Иви, соответственно, — полное и безраздельное могущество. Нельзя ведь оставить колдунью гулять по местным деревням — не ровен час, уничтожит всë селение и сгубит тысячи жителей. — Скажи честно, — Иви бросила быстрый взгляд на неё, став похожей на одного из крольчат, которых подавали на стол. — Тебе понравилось зеркало? — Злая Королева склонила голову набок и позволила себе краткую улыбку, но вот глаза остались прежними. — Не переживай — ругать не стану.       Иви замялась и неловко перекатилась с пятки на носок, но всё же обрела храбрость и честно призналась:       — Понравилось, Ваше Величество. — Иви глубоко вздохнула и посмотрела в глаза Злой Королевы — былая нерешительность пропала, будто на ребячьих плечах лежал дорожный плащ, и она скинула его, как что-то ненужное.       Злая Королева несколько долгих минут вглядывалась в миловидное и пока ещё не тронутое тьмой лицо девочки, после чего медленно кивнула и скупо произнесла:       — Хорошо, что ты ответила честно, Иви. От своей ученицы я не потерплю лжи — хорошенько запомни это, и считай первым уроком. — Злая Королева обратила взор на двух солдат и произнесла: — Отведите девочку в её покои и приведите двух служанок, чтобы они помогли ей привести себя в порядок.       — Служанок? — изумлённо переспросила Иви, будто они вели разговор о неизведанной магической реликвии, обладающей огромной мощью. Уж очень резало слух подобное слово, из-за чего девочка не сразу поверила в услышанное. — Я признательна, Ваше Величество, но вполне могу справиться и без чужой помощи. — Не настолько уж она беззащитна — да и никогда не являлась «белоручкой», которая боялась замарать руки в чём-то грязном. Родители приучили к самостоятельности — возможно, местами излишней.       — Я не предлагаю, Иви. — Нарочито мягким тоном произнесла Злая Королева и следом добавила безоговорочно: — Это — приказ. Понятно? — Глаза её смотрели исключительно на Иви, зато каждый в комнате почувствовал напряжение и опасную тонкую вибрацию в воздухе, которая моментально затрещала — солдаты взяли девочку за оба локтя, дабы та не ляпнула ничего лишнего и не разозлила правительницу. — Вот и хорошо. — Она довольно хмыкнула и сцепила пальцы в замок. — Мы скоро встретимся, Иви. — Женщина отвернулась к ним спиной, что стало для воинов знаком — они тут же направились вместе с ребёнком в комнату, пока та нервно поглядывала на Злую Королеву и сжимала кулаки — с кончиков пальцев то и дело срывались яркие жёлтые искорки, однако остались всполохами — короткими и невзрачными.       Никто из них даже не подозревал о том, что потенциал девочки сравняется с колдовством Злой Королевы — а быть может, и вовсе магия Иви окажется на ступень выше — сильнее и совершеннее.

***

      Злая Королева не двигалась, став похожей на прекрасную и завораживающую статую — лишь дыхание и мерно вздымающаяся грудь выдавали её, однако, когда звуки разномастных шагов стихли, она медленно выдохнула и потёрла переносицу. Признаться, женщина совсем не ожидала, что станет для кого-то учителем. Какой из неё вообще наставник, когда она сама обучалась у Румпельштильцхена, пусть период обучения давно прошёл и встречи с ним стали менее частыми, чем раньше.       Но… Нельзя сказать, что Злая Королева была порядочной и прилежной ученицей. Бывало, она пропускала уроки, и когда Тёмный Маг посмел найти ей замену и похвастаться, Злая Королева вырвала сердце юной девчушки — безжалостно и без какого-либо сожаления, после — с такой же беспощадностью обратила его в труху и втоптала в землю, пока неудачливая копия издавала предсмертные кряхтения и корчилась на траве.       Ради достижения поставленной цели Злая Королева готова пойти на любые жертвы. В том числе и обагрить руки чужой кровью — всё равно у неё на счету много жертв, так что какой прок мучиться и утопать в вине, как зверьё в грязи — никого её самобичевание не вернёт.       — Ваше Величество? — прозвучал совсем рядом знакомый голос, вынудивший Злую Королеву мысленно вздрогнуть — внешне она продолжала сохранять бесстрастный и слегка отрешённый вид, точно мысли её витали где-то за границами замка.       — Зеркало, — вежливым и одновременно холодным тоном отозвалась Злая Королева, мельком посмотрев на появившееся смуглое лицо в отражении. — Не нужно появляться так внезапно — ты прекрасно знаешь, что иногда я могу быть… — Она натянуто ухмыльнулась, словно в уме у неё закрались смешные россказни. — Нервной.       — Извините, Ваше Величество, — Зеркало почтительно склонило голову и посмотрело в сторону — туда, где несколько минут назад прошла девочка. — Это… Та самая девочка, верно? — Оно глянуло на молчавшую и отчего-то мрачную правительницу. — Про которую вы говорили? Признаться — внешне я представлял её несколько иной. — Для Зеркала девочка показалась… Хрупкой — одно лишнее движение или давление, и она вмиг сломается, как тонкая тростиночка. Хоть, конечно, зачастую первое впечатление обманчиво и неверно.       Злая Королева скрестила руки на груди и фыркнула. Она подошла к камину и взмахнула рукой — пламя в нём мгновенно вспыхнуло — ярко и пылко, осветив всё вокруг и принося крохи недостающего тепла.       — Всё верно. — Злая Королева протянула руки к огню и пару минут подержала их у него, чувствуя, как холодная кожа начала потихоньку отогреваться. — Сомневаешься в моём выборе? — спросила она, не оборачиваясь, а Зеркало тут же поспешно залепетало:       — Что вы, Ваше Величество! Ваш выбор — превосходен. — Зеркало замолчало, подбирая нужные слова и украдкой смотря на величественную фигуру Злой Королевы. — И какие у вас планы на девочку? — полюбопытствовало Зеркало.       — Обучить магии, как и обещала, а после — взять под контроль как её, так и силу девчонки. — Злая Королева не юлила и не врала — Зеркало достойно несло службу и заслужило кроху доверия, не полностью, естественно, ведь оказать кому-то безраздельное доверие означало проявить высшую глупость со слабоумием. Ни к первому, ни ко второму типу правительница себя не относила, оттого и давала слугам — в том числе самым приближённым — минимум информации, чтобы никто в деталях не знал о её планах и иных решениях.       Зеркало тихонько хмыкнуло, будто насмехалось над её речами.       Злая Королева резко повернулась к нему и подозрительно сузила глаза, отчего лицо в нём заметно стушевалось и прокашлялось.       — И что это было? — Злая Королева подошла к Зеркалу ближе, не переставая щуриться. — Говори. Я слушаю. — Она вздёрнула подбородок и изящно изогнула бровь.       — Не сочтите за грубость, Ваше Величество…       — Не любезничай, — поторопила Злая Королева Зеркало.       — Как вам будет угодно. — Зеркало тяжело вздохнуло и продолжило, тщательно балансируя на тонкой линии и не переходя очерченную грань: — Как мне показалось, девочка весьма строптивая и своенравная. Такими людьми всегда сложнее управлять, и, думаю, вы сами прекрасно понимаете причину… — Оно не стало говорить в открытую про сбежавшую Белоснежку, но намёк явно прослеживался.       Злая Королева пренебрежительно сморщила нос, чувствуя, как кровь в венах взбурлила от появившегося гнева. Проклятая Белоснежка! Покоя нет, пока эта беглянка ещё на свободе. От падчерицы нужно избавиться как можно скорее, а чтобы убедиться в победе, она должна увидеть бьющееся сердце Белоснежки — лишь в этом случае тревоги оставят её.       Злая Королева медленно вдохнула и выдохнула, успокаивая зародившийся огонь в груди и беря себя под контроль.       — Мы с ней договорились ещё до того, как вернулись в мой замок. Она не наделает глупостей. — Улыбка невольно отразилась на устах Злой Королевы –насмехающаяся, в глазах замелькали искорки. — Не посмеет. — Женщина уже было хотела прошествовать в собственные покои — ей бы тоже не помешало пару часов отдыха, как Зеркало вновь задало вопрос, из-за которого она остановилась и обернулась к нему вполоборота.       — Вы уверены, что её родители не настроят против вас остальных крестьян, Ваше Величество? Если уж девочка не ведала о силах, которыми наделена, то, значит, отец и мать скрывали от неё правду. И скорее всего, кто-то из них обладает магическим даром. — Зеркало прикусило язык, когда поняло, что слишком заболталось, и снова склонило голову, как на плаху. — Это… рассуждения вашего верного слуги. Извините, что отнимаю ваше время. — Но тут случилось самое неожиданное: Злая Королева не пришла в ярость, одобрительно улыбнулась на произнесённую речь.       — Я думала в схожем ключе. Наверняка у неё в генеалогическом древе найдётся хотя бы пара колдунов или ведьм. Но спрашивать у неё напрямую нет никакого смысла — девчонка вряд ли знает об этом что-либо, — закончила она с безразличием. Всё же копаться в её родословной — дело совершенно ненужное. По крайней мере сейчас. — Вот когда настанет необходимость, тогда и полюбопытствую. А если её родители пожелают возвратить дочурку, пусть приходят ко мне в замок. Мои двери будут открыты для них. — Женщина мельком оглядела полупустое помещение и совершила ещё один взмах — пламя в камине погасло. Она направилась в опочивальню для полноценного отдыха. Не стоило забывать о предстоящих тренировках. Они наверняка отнимут немало сил во всех смыслах, так что лучше быть максимально готовой.       Зеркало опустило голову; стеклянная поверхность зарябилась, будто водная гладь от кинутого камня, и вскоре лицо в нём бесследно пропало, точно его никогда и не было. Все слуги появлялись только в тех случаях, когда Злая Королева в них нуждалась, не считая солдат, ведь те обязаны защищать покой и спокойный сон правительницы, из-за чего и людей у неё в достатке.       Мудрый правитель никогда не надеялся на случай и подготавливался к возможной осаде или любой другой ловушке, дабы враги не разгромили целое королевство и не посрамили честь тех, кто находился на троне. Позорно молить о пощаде или смерти, даже если к горлу прижат клинок, готовый в любой момент перерезать артерию и пустить кровь. Лучше умереть с честью и гордо поднятой головой.

***

      Поворот.       Ещё один.       Следом — они завернули за левый угол, отчего Иви как можно плотнее сжала губы; слабость в ногах, до этого не сильно мешавшая, возвратилась с новой силой и едва не заставила грохнуться на пол; глаза перестали рассматривать каждый закуток и глядели лишь вперёд; тело действовало по чужой воле, точно она обратилась в послушную марионетку.       Иви пыталась запомнить как можно больше деталей, однако спустя несколько минут она перестала заниматься столь бесполезным занятием и лишь изредка обращала внимание на те же сияющие рыцарские латы или иные вещи, которые хоть немного откладывались в памяти.       Быть может, у неё появится шанс сбежать, и тогда она скроется в лесу?       Отец часто водил её по лесам и учил основам, а Иви внимала каждому родительскому слову и впитывала знания, будто от подобного зависела её жизнь. Как видно — не зря. Он словно предчувствовал назревающую беду и заранее подготавливал дочь к встрече со Злой Королевой.       Иви прикрыла глаза и приоткрыла губы — с них сорвался шёпот, тихий-тихий, как писк случайно пробежавшей мышки.       — Боги, прошу вас — защитите и оберегите моих родителей… — Иви никогда не славилась особой тягой к вере, но готова была поступиться с принципами и воззвать ко всем Высшим силам, дабы они наконец-то вняли одному из земных чад и помогли. Жаль, что мирские дела никогда не интересовали Создателей — боги давно оставили грешную землю и остались лишь в роли молчаливых и незримых наблюдателей. — Пожалуйста… — добавила девочка ещё отчаяннее, чувствуя щемящую боль в груди и пробежавший холодок вдоль позвоночника.       Первый стражник — с яркими, подобными безоблачному небу глазами — посмотрел на неё, как на чумную, и сухо произнёс:       — Чего ты там бормочешь?       Второй слегка выбился вперёд, хоть и не забывал посматривать за девчонкой.       Иви вскинула подбородок и распрямила плечи, точно на её голову собрались водрузить сверкающую корону — одновременно символ безграничной власти над всем живущим и тяжкий груз, также огромная ответственность за народ. Пусть она всего лишь крестьянка и, по сути, низкорождённая, однако будь у неё возможность стать кем-то более существенным, она бы заботилась о людях и старалась вести королевство к процветанию, а не в бездну.       — Сколько нам ещё идти, сэр? — предельно вежливо и монотонно. Стражник аж на секунду споткнулся, глядя на неё округлившимися глазами, отчего мысленно девочка злорадно хмыкнула. Забавно: иногда вежливость способна ввести не только в ступор, но и заставить других хотя бы немного изменить мнение. — Сэр? — воззвала она к нему снова и смело поглядела в лицо мужчины.       Очнувшись, воин резко тряхнул головой и прокашлялся, слегка ускорив шаг.       — Последний поворот — и мы на месте, девочка.       Иви неприязненно сморщила нос при этой кличке: в ней ощущалось пренебрежение, которое она терпеть не могла. Да и кому будет приятно, когда к тебе обращаются не по имени, а кличками или иными нелицеприятными словами? Но, конечно, маленькая ведьма ничего не выказала ему в ответ — не стоило забывать, что перед ней не соседский деревенский мальчишка, с которым можно и подраться, один из воинов самой Злой Королевы. Нужно поступать благоразумнее, если она желала сохранить жизнь заодно с головой, а не вынудить правительницу насадить её на пику.       Радовала одна вещь: солдат не соврал, и вскоре они стояли перед массивной дверью, сделанной из тёмного дерева.       Второй стражник скрестил руки на груди, первый встал подле Иви — он заметил, как она вся напряглась, словно ожидала ловушки. Губы слегка изогнулись, отчего он моментально одёрнул себя.       — Вот мы и пришли в твою комнату, девочка, — он положил ладонь на ручку, которая была сделана в виде оскалившейся волчьей пасти. — Волнуешься? — Мужчина не знал, зачем спросил: от простого любопытства или желания узнать будущую ведьму и заодно преемницу Злой Королевы несколько лучше? Тёмный маг его разберёт.       — Не волнуюсь, сэр, — отчеканила Иви, придав голосу максимум решительности и твёрдости.       Мужчина одобрительно кивнул и одарил Иви взглядом — внимательным и лишённым агрессии, будто всё это время у него на глазах находилась пелена и она спала, позволив рассмотреть девочку детальнее. Держалась она неплохо — стоило признать. Шанс не сгинуть и стать полноценной ведьмой имелся, так же как и обрести контроль над силами. Не такой уж плохой вариант, пусть сначала многие солдаты, в том числе и он сам, имели другое мнение по поводу неё.       — Вот и хорошо, — уловив немой вопрос во взгляде Иви, он равнодушно продолжил: — Злая Королева не из тех, кто поощряет слабость или трусость. Ей по духу волевые, упрямые и сильные личности. Тебе же будет лучше, если ты её не разочаруешь. — Крохотный и брошенный мимолетом совет, отчего девочка дёрнула пальцами и впилась ногтями в ладони. Переживала, но намеренно не показывала.       Он открыл дверь и отступил, позволяя Иви сделать пару несмелых шагов вперёд и тем самым переступить порог.       — Теперь это твой новый дом, девочка. Привыкай к нему, — мужчина обернулся к другу и указал на длинный коридор. — Казалось, изогнутые тени никогда не покидали его, слившись с каждым камнем замка. — Идём. Больше нам здесь делать нечего.       Мужчина вышел из комнаты девочки.       Потянулся к ручке.       Хлопок.       Иви осталась в полном одиночестве — наедине с собственными демонами, пока в сознании билась одна и та же мысль:       «Наберись терпения и, когда появится возможность, покинь замок!» — Не просьба, жёсткий приказ — того требовала её душа, которая всё ещё лелеяла надежду на свободу и тянулась к ней, как умирающее растеньице к свету. И следом иная, закромальная дума прокралась в разум Иви, вынудив её боязливо вздрогнуть и сжать гудящие виски.       «А если ты не справишься? Готова пожертвовать жизнью родителей и обречь их на мучительную смерть?»       Иви сомкнула челюсти — черты лица её ожесточились, словно ведьминская сущность обрела звериные черты, и они проявлялись во всей красе; дрожь охватила хрупкое тельце, из-за чего она дышала через раз; страх испарился, как капельки воды в слишком жаркую погоду, и на замену ему пришло совершенно иное чувство — тёмное и жуткое — первобытная звериная ярость, способная растерзать любого врага на своём пути. В том числе и Злую Королеву.       Зуд прошёлся по кончикам пальцев, и с них вновь сорвались огненные всполохи, ненадолго придав комнате хотя бы какие-то яркие цвета. Крик раздирал глотку изнутри, будто там ползали насекомые или крысы. Как же хотелось выплеснуть накопившиеся негативные эмоции, но… нельзя. Нужно научиться сдерживаться — иначе Злая Королева точно никогда не доверится ей, а она сама не перестанет быть рабыней колдовства.       Не совершай того, о чём потом пожалеешь и станешь слёзы от безысходности глотать…       Иви запустила пальцы в волосы и крепко сжала их у основания — так, что затылок прошило острой болью, однако девочка облегчённо выдохнула и медленно открыла глаза. Боль — знак, позволяющий ощутить себя живой, а не мёртвой. И способна в случае необходимости держать в узде.       Иви повертелась на месте, рассматривая просторную комнату — не из праздного любопытства она это делала, из-за необходимости узнать врага «поближе» и в полной мере осознать установленную грань, через которую нельзя переходить.       Пусть комната не походила на королевскую опочивальню, однако сделана она всё равно была достойно — здесь могла бы жить принцесса или иная дама чистых кровей, — тем забавнее, что она досталась не какой-то высокородной, а низкородной. Посмеялась бы от души, если бы не комок в горле и тяжесть в груди.       Несколько картин на стенах — на всех были изображены природа и иные пейзажи, которые вполне можно увидеть и собственными глазами, но если вглядеться чуть дольше — то глаз невольно подмечал определённого рода красоту, нарисованную неизвестным Иви художником; туалетный и ничем не занятый столик; несколько привлекательных с виду армариумов — пожалуй, лишь они вызывали у девочки искренний восторг и восхищение, так как юная ведьма обожала читать; огромная и мягкая кровать с лёгким навесом из чёрной и будто блестящей ткани, мягко обрамляющей спальное место.       Иви нервно сглотнула и стеснительно ступила к кровати. Разум ещё не до конца верил в реальность происходящего, заставляя воспринимать всё как угрозу — даже малейший случайный шорох.       Иви несмело опустилась на краешек кровати и тут же выпрямилась, точно её несколько раз хлёстко ударили по спине. Она свела колени вместе и укусила себя за язык клыками, молясь, чтобы кошмар наконец-то развеялся, но… Всё осталось как было, заставляя ведьму подавленно зарычать и спрятать лицо в ладонях — совсем ненадолго, дабы скрыть возникшую слабость, будто и стены наблюдали за ней. Хоть в том, что у них есть уши — не сомневалась.       Громкий и оттого неожиданный стук в дверь.       Иви моментально встрепенулась.       Иви прищурилась, прожигая в двери огромную дыру одним взглядом, и встала, не издавая никакого шума или хотя бы намёка на него; в ладони, как по щелчку пальцев, вспыхнуло пламя; голос — сплошной лёд, с которым не могла посоревноваться самая серьёзная стужа или морозь.       — Кто там? — Иви позабыла, что в замке обитала не только она и Злая Королева.       Тишина.       Чужие невнятные роптания, отчего Иви обратилась в слух, дабы распознать хотя бы одно связное предложение. Эх, жалко, на самом деле превращаться в животных не могла — сейчас бы эти знания ей пригодились.       — Второй раз повторять не стану.       — Нас прислала Злая К… — Одна из девиц осеклась и продолжила более уважительно: — Ваше Величество.       — За?.. — Иви тряхнула растрёпанными волосами — должно быть, русалка и то на её фоне симпатичнее выглядела или какое иное морское чудо. Как же она могла забыть… — Вы пришли, чтобы помочь мне, да? — Ведьма покосилась на ладонь и ахнула — на ней по-прежнему горел огонь, подобно факелу в беззвёздную ночь, отчего девочка поспешила затушить его — растерянно сжала ладонь в кулак и крепко прижала к груди.       — Верно, госпожа, — облегчённо выдохнули пришедшие служанки, — они явно были рады смекалке девочки.       Брови Иви взлетели вверх, и нижняя челюсть едва не отвисла, оставив недовольную гримасу. Вроде служанки хотели выказать ей расположение столь лестным обращением, но неприятный осадок в душе у ведьмы остался — девочка брезгливо передёрнулась и наскоро зашагала к двери.       Иви взялась за дверную ручку и распахнула дверь — её взору предстали две кроткие и смущённые девчушки. У обеих бледная кожа, однако это единственное их сходство: у той, которая была повыше, — чёрные волосы, едва доходящие до плеч; тёмно-зелёное платье — совершенно простое и невычурное; серые глаза смотрели исключительно вниз. Вторая — каштановые волосы, собранные в косу, небрежно закинута на плечо; бордовое платье со странными символами на рукавах-клёш, отчего девочка не удержалась и украдкой посмотрела на них; карие очи время от времени поднимались на юную колдунью, и уголок губ дрожал, будто желала сказать нечто важное. Прямо как перепуганные лани. Впрочем, Иви не стоило ничего говорить по поводу внешнего вида — сама похожа на лесное чудище.       — Проходите. — Иви отошла в сторону, тем самым давая вольную служанкам. Девчушки зашли в комнату. Колдунья устало потёрла переносицу и закрыла за ними дверь.       Да, придётся Иви привыкать ко многим вещам, пусть отношение к ним вряд ли изменится в положительную сторону. Ну не привыкла она, чтобы ей помогали в столь обыденных вещах, с которыми может справиться любой, у кого есть две руки, ноги и голова на плечах!       Однако показывать это Злой Королеве совсем не нужно.

***

      Брайан остановился перед входной дверью и совершил глубокий вдох, страшась переступить порог и очутиться в том месте, которое могло быть наполнено звенящим смехом близких и безграничным счастьем, а не леденящей пустотой с безразличием. Ему было легче в Подземное царство отправиться, нежели в очередной раз зайти в одинокий дом.       Дом…       Господи, сколько же сакрального смысла сокрыто в нём! Столь важного и нужного для любого живого существа, которое может стать как спасением в пасмурные промозглые ночи, так и древним проклятьем, ищущим жертв для подкормки.       Брайан толком не помнил родителей — их образы всякий раз расплывались перед его мысленным взором, не позволяя снять обманчивую вуаль и взглянуть на правду хотя бы краешком глаза. При дополнительных усилиях голова начинала нещадно раскалываться, вынуждая парня останавливаться и подолгу переводить дух. Быть может, всего лишь внезапные головные боли или мигрень? Да, странно, однако…       Брайан запустил пальцы в волосы и едва не сорвал резинку, будто та причиняла ему острый дискомфорт. Он возвёл глаза к небу и, лишь когда набрался смелости, сумел распахнуть дверь и зайти внутрь — мороз впился в каждую оголённую часть тела, вынудив парня зябко поёжиться и потереть ладони друг о друга.       «Я тут на пару минут. Возьми себя в руки».       Брайан не имел никакого желания оставаться тут подолгу — всё, что ему требовалось, — забрать охотничий лук с колчаном, набитым стрелами, и отправиться на заднюю часть двора, где находились новые мишени, которые он совсем недавно поставил, поскольку прошлые пришли в полную негодность.       Брайан зашёл на относительно просторную кухню: белый холодильник тихонько гудел, будто боялся вызвать гнев у Брайана; настенные часы с неработающими стрелками; стол и три стула — вернее, когда-то давно за ним могли помещаться несколько человек, но сейчас за ним находился лишь один деревянный стул; много настенных шкафчиков, хранящих в себе самую простую посуду — парень никогда не любил изыски или что-то в этом роде. Предпочитал классику.       Брайан открыл холодильник и тяжело вздохнул: еды становилось всё меньше и меньше с каждым днём, вот газировки и минералки — хоть отбавляй. Нужно будет закупиться хотя бы какой-то провизией.       Брайан потянулся к минералке и захлопнул холодильник, не желая более лицезреть пустоту. Он открыл её — по всей кухне прозвучало шипение, от которого парень вымученно улыбнулся и поднёс бутылку к губам.       Крохотный глоток — холодная вода пробежала по языку и следом по стенкам глотки, вызвав у Брайана довольный выдох. Лучше уж такая температура, чем тёплая вода — как вообще такую гадость можно пить?       Брайан опёрся о столешницу и принялся закручивать горлышко бутылки — медленно и словно с некой задумчивостью. Впрочем… Так и было — все мысли, кишащие в его голове, тянулись к единственному лику, крепко отпечатавшемуся в памяти: рыжие её волосы ниспадали на плечи; зелёные камешки глядели с доброжелательностью; уголок губ дрожал в ехидной улыбке. И дело даже не во внешнем виде, пусть цвет волос ему нравился, в настойчивости мыслей. Почему он никак не в состоянии выбросить её из головы — знакомы так мало, но вёл себя хуже влюблённого мальчишки!       «Бред. Этого ведь попросту быть не может».       Брайан упрямо покачал головой и поморщился от очередного потока боли, который стрельнул в висок и следом — в мозг. Он не верил в прошлые жизни или иную ересь. Так уж сложилось, что доверял лишь фактам. Однако… невольно задался ещё одним вопросом:       «Почему такое чувство, что мы давно знакомы и я на самом деле искал встречи с Иви?»       Он резко поставил бутылку на стол и растерянно посмотрел на чуть дрожащие пальцы.       «Мне нужно отвлечься, и тогда я перестану думать обо всём этом».       Брайан невесело хмыкнул и отошёл от стола, как охотник при выслеживании добычи.       Брайан пару раз похлопал себя по щекам и нерасторопно зашагал на второй этаж — в спальню, где как раз и находились лук с колчаном. Не станет же он оставлять столь ценную вещь на первом этаже без личной охраны, верно? Заодно и спать легче, хоть в Сторибруке никогда не происходило чего-то серьёзного или криминального — максимально спокойный и безопасный город, где найти подвох означало зарыться с головой в стог сена.       Но…       Все размышления позади. Он ещё успеет не раз задуматься о своих взглядах, и кто знает — быть может, изменит их?

***

      Иви не составило труда найти брата — уж слишком хорошо знала его, из-за чего они нередко понимали друг друга с полуслова — их личная суперспособность, помогающая обойтись без помпезных речей. Сколько бы неприятностей младший брат ни учудил, она любила его и дорожила несносным чертёнком, отчего казалось — сердце вело её прямиком к Генри, не позволяя сбиться с пути.       Мокрый песок под подошвами чёрно-белых кедов — наверняка мама будет ругаться, когда притащит песчинки; объёмные и невероятно холодные с виду камни; повсюду разбросанные деревяшки то ли от сооружений, то ли от деревьев — хоть, как вариант, всё вместе; свисающие тонкие цепи — на конце одной по-прежнему болталась оторванная качель — ничего не изменилось с того последнего раза, когда Иви приходила сюда; одинокая скамейка посреди всего царящего хаоса и, как завершение — деревянный замок, местами с поломанными участками, к примеру, одна из четырёх королевских башен.       Иви позволила себе небольшую слабость: она раскинула руки по сторонам, будто за спиной у неё появились крылья, и с упоением — непомерно жадно вдохнула солоноватый запах вод, омывающих песок и обтёсывающих камни. Да, не зря Генри обожал подобное место. Она прекрасно понимала его.       Иви не спешила прерывать столь сладкий момент — лишь когда она им вдоволь насытилась, направилась к Генри. Она аккуратно ступала на деревянную лесенку, чтобы случайно ничего не разрушить, и обняла себя за плечи — благо, посередине не находилось башни, и девушке не приходилось нагибаться.       — Генри? — воззвала она младшего брата и склонила голову набок. — Ты хотел встретиться со мной.       Генри вздрогнул — должно быть, не ожидал скорого прихода старшей сестры.       Генри моментально обернулся к ней и широко улыбнулся, в то время как глаза его засверкали, словно в них находились все небесные светила, в том числе упавшие с неба звёзды.       — Иви! — Генри чуть не подпрыгнул и не кинулся к ней, но остался на месте. — Как я рад, что ты пришла, сестрёнка! Садись. — Он подвинулся и бойко похлопал подле себя — Иви двусмысленно хмыкнула, однако послушалась и села рядом с ним, ненадолго соприкоснувшись с мальчишеским плечом.       Иви устремила взор на слегка пенящиеся волны, точно они являлись взбитыми сливками в мороженом. Вид моря — и тем более, ничем не потревоженного — не навевал на неё смертную скуку или что-то похожее, а именно умиротворение, блаженное и давно потерянное, отчего она коротко выдохнула — жест полного расслабления, и прижала колени к груди.       Иви не спешила — ловила каждый момент, как последний вдох перед смертью, и с хрипотцой спросила у младшего брата:       — О чём ты хотел поговорить со мной, Генри? — Иви не отрывала взгляда от волн, однако она не игнорировала брата, готовясь внимательно слушать. Из-за этого не увидела короткий кивок Генри и промелькнувшую зажатость.       — Ты подумала о моих словах, Иви? — Генри провёл пальцами по золочёным и витиеватым буквам, изображённым на обложке книги. — Ну… О Проклятии и прочем. Клянусь — я не вру и не смеюсь над тобой! Это правда.       Тут Иви пришлось оторваться от водной стихии и посмотреть сначала на объёмную книгу, следом — на Генри. Ох, зря Мэри Маргарет отдала ему книгу — он ведь совсем потерял голову из-за сказок. Конечно, ей в детстве тоже они нравились, некоторые и сейчас любила, к примеру: «Алису в Стране Чудес», которую написал талантливый Льюис Кэрролл, но ведь существует разница между реальностью и явью. Так отчего Генри не желал видеть границу, всякий раз размывая её и соединяя два мира в один?       — Ты всё о том же, Генри… — Иви устало потёрла переносицу. Как же внятно объяснить младшему брату и при этом не задеть его чувства, или, что хуже, случайно не обидеть, поскольку Генри довольно ранимый. Особенно когда дело касалось сказок. — Генри, — начала младшая Миллс мягким тоном, подобно учительнице, — ты же понимаешь, что истории в книге… — Она слабо постучала по обложке пальцем. — Всего лишь истории и ничего больше? Конечно, мне тоже некоторые из них нравятся даже сейчас, пусть прошло немало времени, но каждую из них создал человек. Не больше, ни меньше. — Иви слабо улыбнулась и несмело протянула руку к брату. Думала, он отпрянет, однако позволил погладить себя по волосам, несмотря на обиженный и разочарованный вид. — Они не настоящие.       — Настоящие! — горячо заупрямился Генри — у Иви глаз чуть не задёргался. Ожидаемая реакция… — Поверь мне, пожалуйста! Я не сумасшедший и не лгун!       Иви нахмурилась.       — Я никогда тебя таким и не считала, Генри. — У брата богатая фантазия, но вот лгуном не считала. Скорее тем, чью фантазию нужно немного усмирить, а то станет всех уверять в том, что сказки — реальные. — Ты ведь знаешь об этом, да? — Иви приподняла бровь, и мальчик вскоре дёргано кивнул, нервно сжимая книгу, которая лежала у него на коленях. — Просто… — Младшая Миллс неопределённо пожала плечами. Ей всегда трудно поверить во что-то без доказательств и желательно, чтобы ещё сама воочию увидела. — Я не совсем понимаю, почему ты так считаешь? — Она потёрла гудящий висок, чувствуя подкрадывающуюся головную боль.       — Потому что ты тоже есть в книге, — заявил Генри так, как о совершенно житейской и ничем не примечательной вещи. — И не только ты. Но ещё и Брайан.       Брови Ивы взметнулись вверх, и глаза округлились — не ровён час, они выкатятся из глазниц и затеряются где-то в песке, или вовсе укатятся в воду на съедение рыбам; губы приоткрылись. Пожалуй, ничего безумнее она ещё не слышала.       Еле опомнившись, Иви тряхнула волосами и ошарашенно вопросила:       — Я?.. — Иви скорее поверила бы в настойчивые слуховые галлюцинации. Как она могла быть одним из персонажей сказки, если жила в Сторибруке — не как чья-то фигура, а отдельная и живая личность? Нет, тут Генри перегнул палку. — Ты о чём, Генри?       Генри, словно ожидая именно этих слов, раскрыл книгу и указал на изображение: два силуэта — юная девушка и парень — сидели перед костром; запястья её плотно связаны верёвкой; чёрное платье в нескольких местах ободрано; пламенные волосы — совсем как костёр — падали на лицо и закрывали его, однако на подсознательном уровне в пойманной чувствовались сила и непокорность; парень — в мрачных одеяниях — под стать деве: рукава широкие и оторочены мехом убитого животного, в том числе внутри — как раз то что нужно для морозов и холодов; узкие, не соединённые между собой штанины облегали ноги; мягкие кожаные и грязные сапоги; потёртый и запачканный дорожной пылью плащ, небрежно накинутый на крепкие плечи, — капюшон был откинут, позволяя рассмотреть лицо — и от увиденного Иви едва не задохнулась, стоило рассмотреть знакомые чёрные волосы и длинный шрам.       Нет…       Как это вообще может быть?! Почему они находились в книге — и самое главное, кто о них написал?       Ловя ртом воздух, Иви в неверии замотала головой — разум противился признать правоту Генри и тем самым — иную изнанку мира. Она привыкла соблюдать порядок во всём и не допускать анархии — вплоть до того, как тщательно складывала каждую вещь у себя в комнате, а подобное — полная небылица, разрушающая привычный уклад.       Иви сжала виски дрожащими пальцами и, тупо смотря на рисунок, прохрипела:       — Не может быть… — Иви хмыкнула — неестественно и натянуто. — Должно ведь найтись более логичное объяснение. Или я окончательно сошла с ума? — Да, явно не о таком она мечтала. Лёгкая и настойчивая встряска — она вздрогнула и посмотрела на брата, чьи ладони покоились на её плечах. — Что, Генри?       Генри больше не тряс старшую сестру — лишь держал за плечи, будто она готовилась упасть в обморок.       — Ты ведь почувствовала отклик, когда встретилась с Брайаном? — Генри смотрел прямо ей в глаза, и, признаться, Иви почудилось, что брат повзрослел и уже не был ребёнком.       — Откуда ты?.. — Иви озадаченно свела брови к переносице. Быть может, у него сработала простая интуиция? Она уже перестала понимать младшего брата и поэтому какой-то частью смирилась, покорно сказав: — Допустим.       Глаза Генри вспыхнули и озарились ослепляющим светом; счастливая улыбка отразилась на устах; пальцы сжали плечи старшей сестры несколько крепче, однако он не обратил внимания, а она — не стала отталкивать, пытаясь отогнать возникший в голове хаос.       — Вот видишь! Я говорю правду! — Но внезапно Генри замялся, чем заставил Иви напрячься. — Так… Ты мне поможешь? Ты веришь мне? — Ему нужна её поддержка — и даже не столько из-за ума или смекалки… Просто потому что она — самый родной человек во всём мире. Старшая сестра, которая стала тем самым светом и опорой. С ней мальчик не ощущал одиночества, а какую-то полноценность, как бы глупо это ни звучало.       Иви прикусила щеку изнутри, как заворожённая, смотря в глаза младшему брату; язык перестал слушаться, подобно лениво шевелящемуся червю в мокрой земле; в груди стало тесно — словно стальной обруч накинули и со всей силы сжали, едва не разломав рёбра. Она совершила пару вздохов и выдохов, восстанавливая нарушенный ритм сердца, и внезапно для себя, ведь изначально думала про другой ответ, произнесла:       — Верю, Генри. — Иви шумно охнула, когда Генри накинулся на неё с объятиями, и на подсознательном уровне осторожно подхватила его, словно драгоценное сокровище. Казалось, стремление оберегать и защищать младшего брата едва ли не въелось в кожу.       — Я люблю тебя, сестрёнка! — Генри уткнулся носом ей в плечо и широко улыбнулся. — Спасибо, что поверила мне.       Иви усмехнулась — верила ли она младшему брату или признание сорвалось случайно? — как глас иного существа, которое ненадолго вселилось в неё. Но руки всё равно крепко прижали Генри к груди, и младшая Миллс на выдохе произнесла:       — И я тоже люблю тебя, Генри… — Иви потрепала Генри по голове и потихоньку отстранила от себя, дабы заглянуть в лицо — по-прежнему светлое и полное радости от того, что она поверила в него: из-за этого сердце девушки сжалось, точно его сдавили в кулаке. Как же не хотелось расстраивать младшего брата. — Ладно, а теперь… — Девушка встала на ноги и отряхнула одежду от невидимой грязи, следом протянула раскрытую ладонь мальчику. — Пойдём. Нужно возвратиться домой. И… — Она указала на книгу. — Её тоже не забудь. — Младшая Миллс думала, что Генри не послушает и настоит на своём, мол: «Хочу подольше тут побыть», однако ребёнок удивил — без пререканий встал с деревянных досок, прижал к себе книгу одной рукой, вторую вложил в ладонь Иви и бодро выговорил:       — Идём, сестрёнка. — Ну прямо как бойскаут, отправляющийся в первый долгий поход по лесам.       Иви весело хмыкнула и шутливо закатила глаза.       — Потише, ковбой. А то ещё упадёшь с лестницы и сломаешь что-нибудь. Мама ведь убьёт меня, после чего воскресит и снова убьёт, — пробурчала Иви, на всякий случай приглядывая за Генри, который вприпрыжку спускался с лестницы, отчего уже не он, а она едва не споткнулась о собственную ногу. — Генри!       — Прости, — Генри невинно похлопал ресницами — Иви в ответ показала ему язык и пошла домой. Впервые ей хотелось поспать — и не один или, максимум, два часа от силы, а полноценный сон. И, желательно, без всяких кошмаров и прочего. Организму и так трудно справляться с нагрузкой, которая с каждым днём становилась всё труднее.

***

      Пожелание — не всегда явь. И не все из них обязаны сбываться, стоит только подумать и подуть на мерцающий во тьме огонёк.       Иви раздражённо выдохнула и в который раз перевернулась на правый бок; закрыла глаза, стараясь забыться и перестать думать, однако мысли настойчиво лезли в и без того заполненную голову, из-за чего младшая Миллс не выдержала и стукнула кулаком по матрасу, после чего уткнулась лицом в подушку и издала короткий стон. Сколько можно?!       Иви полежала в таком положении ещё пару минут, не двигаясь и став похожей на поломанную куклу. Когда она вновь шевельнулась, то изменила положение и теперь лежала на спине, сцепив пальцы в замок и бесцельно лицезрея потолок. Быть может, хотя бы так быстрее сморит сон?       Тишина.       Не приносящая должного покоя — лишь странную и непонятную тревогу в душе, заставляя закутаться в одеяло ещё пуще.       Скрип.       Иви обратилась в слух и сузила глаза, постепенно тянясь к книге, которую она отложила — хотя бы какая-то защита. Подушечки пальцев скользнули по твёрдой обложке, и тут она услышала голос младшего брата, отчего расслабила мышцы и вернула руку на живот. Младшая Миллс лениво, подобно только что проснувшейся кошке, повернула голову в его сторону и с вопросительной интонацией выговорила:       — Генри?.. — Не то чтобы Иви удивлена — Генри и до сегодняшней ночи приходил к ней, чтобы хоть немного побыть рядом перед тем, как Реджина заметит пропажу и погонит его обратно в комнату, но после его рассказов и той картинки что-то незримое в ней надломилось. Или же… Пробудилось? — Что ты…       Громкий топот.       Иви проследила за тем, как Генри подбежал к окну и потянулся к нему — благо, высота не так уж огромна. Младшая Миллс изогнула бровь, сохраняя молчание, пока брат рассматривал что-то в окне и вскоре наскоро затараторил:       — Иди сюда, Иви! — Генри начал активно жестикулировать, став похожим на взбудораженного мима. — Давай же!       — Если комета к нам не летит — я отказываюсь вставать, Генри, — проворчала Иви и демонстративно накинула на себя пушистое одеяло — чуть выше шеи, точно собиралась спрятаться от неуёмного младшего брата. — Или конец света. Вот тогда можешь и разбудить меня. — Она зевнула и прикрыла один глаз, на что мальчик фыркнул.       — Ты всё равно не спишь, Иви. Уж я-то знаю. — Генри специально сделал акцент на последнем предложении, на что Иви цокнула языком и откинула одеяло — мороз пробежал по пяткам и принялся подниматься, из-за чего она старательно потёрла лодыжки.       Генри нетерпеливо запыхтел.       — Где ты там, Иви?       — Да иду я! — Иви с огромной неохотой и без всякой «грации» — а точнее, подобно мешку с картошкой, покатилась к краю кровати и в последний момент успела остановиться, чтобы коснуться пола ногами и встать на них. Младшая Миллс поправила длинные рукава пижамы — чёрную рубашку и штаны. Поплелась к окну, потирая глаза и время от времени зевая. — Что ты там хотел мне показать? — Девушка подпёрла подбородок ладонью и покосилась на Генри.       — Часовая башня! — Генри ткнул в неё пальцем и уставился на остановившиеся стрелки, будто ожидал увидеть истинное чудо или нечто схожее с ним.       Иви прищурилась: лунный свет позволял видеть очертания, но более детально разглядеть её не получилось. Вроде в ней ничего не изменилось — стрелки как замерли на одном месте, так и никуда не двигались.       — И-и-и?.. — огорошенно уточнила Иви. — Ничего ведь не изменилось, Генри.       — Подожди! — Генри покраснел и дополнил: — Пожалуйста. Я уверен — скоро должно что-то произойти. — Он неторопливо переминался с ноги на ногу, словно его за пятки кусали.       Иви вздохнула, набираясь терпения — вот сейчас в брата хотелось кинуть не подушку, а книгу, но девушка сдержалась и продолжила ждать вместе с Генри непонятно чего, смотря исключительно на Часовую башню.       Две минуты.       Пять.       Семь.       Иви покосилась на Генри, стуча пальцами по подбородку. Как бы так ему лучше объяснить и избежать возможных конфликтов? Ссориться с младшим братом она никогда не любила. Так ещё Реджина могла услышать — не хотелось бы испытать на себе материнский гнев, — да и ему тоже бы досталось, хоть она явно любила больше сына, нежели дочь.       Иви расправила плечи и медленно оторвала глаза от Часовой башни.       — Генри, — мягко заговорила Иви, хватаясь за тонкую ниточку и не позволяя какой-либо негативной эмоции пробиться как в речи, так и в интонации. — Мне кажется, тебе стоит отд… — но договорить младшая Миллс не успела — прозвучал неожиданный звук, от которого она едва не подпрыгнула и метнула удивлённый взор на Часовую башню — и, признаться, от подобного потеряла дар речи.       Стрелки двигались!       Да, медленно и словно бы с силой — столько времени оставаться недвижимыми, однако они всё равно двигались, что само по себе являлось чем-то противоестественным, вызывая у неё мурашки и сухость в горле.       — Какого чёрта?.. — только и смогла вымолвить она; губы Генри растягивались в широкой улыбке и он энергично залепетал:       — Мама осталась в городе! Значит — у нас ещё есть шанс снять проклятие со всех жителей Сторибрука! Разве это не чудесно, Иви? — Генри взглянул на задумавшуюся и сосредоточенную Иви, которая изучала работающие стрелки Часовой Башни с видом учёного, нашедшего новый химический элемент или способ избавления от тяжких болезней.       — Да, Генри… — Иви выдавила из себя скованную улыбку, не отрываясь от Часовой Башни. — Чудесно, — протянула она и отпрянула от окна. В голове билась одна мысль:       «Скорее всего, с механизмом что-то не так. Может быть, найдётся нужная информация в библиотеке?»       Иви не любила компании или вечеринки. Единственное место, где она подолгу пропадала — библиотека. В ней младшая Миллс отдыхала от всей суеты и прочих проблем, из-за чего часто не следила за временем. Хорошо, что Реджина доверяла ей хотя бы в этом плане — она дала ей ключ от библиотеки, которым девушка могла свободно распоряжаться, так как мама знала о её любви к чтению и никогда не пыталась изменить эту привычку.       Вроде кроха доверия, но, уже за неё Иви безумно признательна. Нелегко завоевать доверие у матери, так что в определённом смысле младшая Миллс даже гордилась собой, пусть никогда не выказывала этого вслух и не показывала.       А Часовая Башня…       Да, наверняка поломка — так рассуждал разум и привычка всё анализировать, вопреки появившейся дрожи в руках — то ли от неожиданности, то ли от непонятного предвкушения, а сердце в груди у неё ёкнуло, откликаясь на молчаливый зов и стремясь к нему, подобно волку, который нашёл свою стаю после долгих лет разлуки.       Ничего ведь сверхъестественного не свершилось?       Так отчего жутко стало и в ушах ненадолго застыли два неизвестных голоса: женский — полный гнева и ярости; мужской — с виду спокойный, но скрывающий не меньшую злобу.       «Верни нам дочь!»       «Вы не вправе требовать. Не забывайте, где находитесь и с кем говорите».       «Тише, Анета. Мы не требуем — а просим вас, Ваше Высочество. Пожалуйста. Мы готовы сделать всё что угодно ради дочери».       «Мы в любом случае вернём дочь — без вашей воли или с вашей».       «Анета!»       Иви схватилась за голову, по которой будто несколько раз ударили молотом, разломав черепную коробку. Ну уж нет — это слишком!       Слуховой обман — галлюцинация. Ничего другого быть не может.       У Иви лишь одна мать, пусть и не родная по крови, — Реджина. И она вполне довольна распоряжением судьбы, хоть на миг ей почудилось, что она знала оба тембра — будто те разорвали временную, девственную плеву и пробились в настоящее, чтобы потом вернуться в прежнюю жизнь.       Иви ещё раз взглянула на Башню и нахмурилась, одной рукой держась за голову и коротко ответив обеспокоенному Генри по поводу самочувствия.       С часами точно нужно будет попытаться разобраться. Поэтому для начала — несколько часов в библиотеке. Если не найдёт ничего достойного или нужного — постарается забыть о непонятном ощущении, поселившимся в трепещущей душе.       Но ведь память — избирательная штука и не всегда способна забыть те или иные вещи по хотению человека.