Жертва номер 13

Мастейн подошел к Джейн, наклоняясь к её уху. Он осторожно прошелся кончиком ножа, оставляя за ним неглубокую царапину на скуле. Плечи девушки стали невольно подрагивать от боли. И вот она залилась в громкой истерике. По щекам побежали слезы, её стало всю колотить, а изо рта стали вылетать всхлипы и вой. Дэйв отстранился от нее, скривившись в гримасе презрения. Он искренне думал, что она не будет срываться. Сейчас она выглядела еще более жалкой, чем обычно, он думал, что девушка ниже опуститься не сможет, однако ошибался. Его стали раздражать звуки, что издавала Джейн, её плачь, бессвязные слова, которые она произносила с бульканьем. Её лицо покраснело, глаза опухли от влаги, по подбородку стали стекать слюни вперемешку с кровью из разбитого рта. Он бы мог прикончить её прямо сейчас, однако, это было бы слишком просто. Ему всегда хотелось узнать насколько прочно человеческое тело, ведь оно не такое уж и хрупкое, как думается. Человек может пережить многое, а его тело довольно выносливое. Это и хотел узнать Мастейн, хотел узнать предел этой прочности. Истерика Джейн все усиливалась, перерастая уже в бред. Она старалась освободиться от веревок, что сдерживали её, издавая нечеловеческие крики. Весь этот шум не давал Дэйву сосредоточиться и продумать план своих действий. Да и все эти крики могли услышать соседи и вызвать полицию. Мастейну всегда было интересно, почему каждый считает своим долгом вмешаться в то, что его не касается. Неужели "помогать ближнему" это святой долг каждого человека? Или же они хотят быть чистыми перед собой и своей совестью, которая не даст им покоя за то, что они не вторглись в беду человека? Тогда почему все эти добрые самаритяне не помогают людям, которые испытывают не физическую, а душевную боль? Где они, кода человеку на самом деле больно? Телесные раны заживут, может не завтра, но зарастут, а душевная боль не покинет тело никогда. Она будет мучить его вечно, до самой смерти. Однако, никто не придет к тебе на помощь. Джейн стала дергаться на стуле сильнее, но Дэйв это предусмотрел, поэтому привязал её настолько крепко, насколько мог. Он резко приблизился к ней, уставившись на нее в упор. - Еще один звук, и я прикончу тебя немедля. Уяснила? Джейн непонимающе захлопала глазами, чуть вздрагивая и хлюпая носом. - Дэйв, зачем? - всхлипнула она. – Отпусти меня, пожалуйста. Я никому не скажу, что это был ты. Я скажу, что на меня напали, избили и ограбили. Я никому не скажу. По ее щекам снова полились прозрачные слезы, оставляя на коже мокрые дорожки. Глаза покрылись мутной пленкой от непрекращающихся слез, отчего казались полуживыми. Мастейн хмурился, вглядываясь на все синяки и гематомы, оставленные после его жестоких ударов. Где-то в глубине стали закрадываться сомнения, правильно ли он делает, играя из себя Бога, и сможет ли он взять на себя такую большую ответственность. Но он тут же отмел все эти ненужные для себя мысли о человечности, сам Сатана одобрил его помыслы, протягивая руку помощи. Джейн была идеальной куклой для его эксперимента, и она сама сюда пришла, когда ее пригласил Дэйв. Не знаком ли судьбы было это? Если не им, то чем? Возможно, она не знала, что ее ждет, но ничего не остановило ее, когда она перешагнула порог его квартиры. А сейчас побитая, в разорванной одежде, она была великой мученицей, отдающей свою жизнь во благо. Если бы не она, то другая девушка исполнила бы ее роль. Она спасла одну душу, заняв ее место. Возможно, ей это зачтется там, на небесах, когда она постучится к ним. Но ее ждут еще испытания, которые она просто обязана пройти с достоинством, приняв то, что уготовила ей судьба. Но казалось, она этого не понимала, она не хотела принимать то, что ей уготовлен не самый красивый конец. За это Мастейн и любил молодых людей, они боролись за нее, стараясь ухватиться за каждую минуту, считая ее последней. Так они становились более живыми и ценили время, что им осталось. - Чем ты будешь тише себя вести, тем дольше сможешь прожить, поняла? Девушка зажмурилась, быстро кивая головой. Возможно, тихий и спокойный голос Дэйва немного успокаивал ее, заставляя поверить ему на слово. Он погладил ее по волосам, прижимая голову к себе, чувствуя, как намокает его рубашка, прилипая к телу. Парень ощущал, как вздрагивает ее тело, хотя она старалась подавить в себе истерику, чтобы не злить Мастейна. И вот она затихла, поднимая голову. - Ты можешь, ответить мне на один вопрос? – сдавливая слезы, произнесла она. - Да, мое солнышко? – с искусственной улыбкой ответил Дэйв. - Ты Амброзийский лис, ведь так? - А ты весьма догадливая. Я думал, ты глупее. Ты права. - Зачем? – непонимающе захлопала глазами Джейн. - Я вершу судьбы, моя дорогая. Я могу делать все, что мне захочется. В моих руках огромная власть. Я вершу судьбы людей, я почти бог. И твою судьбу я вершу. - Ты убил всех этих людей. Ты - не бог. Ты – монстр, - девушка резко оторвала голову от торса Мастейн. - Любой бог жаждет, чтобы ему приносили жертвы. А когда тебе их не приносят, ты делаешь это сам. - Ты убил их всех? И Джеймса тоже? - Хочешь его увидеть? – приподнял брови Дэйв. - Он... Он здесь? - Видишь, вон тот череп на газетном столике? Можешь поздороваться с Джеймсом. Из него получилась отличная пепельница. Джейн заревела с новой силой. Возможно, она думала, что все это игра, жестокая шутка. Но нет, это было реальностью. Мастейн был тем, кого так боялись в агентстве, тем, кого так бурно все обсуждали. На него никто и подумать не мог. Он был всегда спокоен снаружи, но ни одна душа не знала, какая чернота скрывалась за этой оболочкой. Дэйв взял полотенце, затыкая им рот девушки, которая опять залилась в громком плаче. Его это стало раздражать, но сорваться ему не хотелось. Оставив Джейн наедине со своим горем, он вышел в другую комнату. Присев на диван, он взял телефон, набирая номер. Пошли длинные гудки, отдаваясь звоном в голове парня. Неужели ему так и не ответят? Он должен ждать звонка от Мастейна. Или он про него уже забыл? Неужели ему наплевать на него? Нажав на сброс, Дэйв с силой кинул телефон об стену. Джуниор не брал трубку. Он обещал, что будет сам звонить ему. Он наврал, Мастейна снова предали. Ему нужен кто-то, что будет с ним всегда. Кто не солжет ему, не оставит одного. Дэйв посмотрел на Джейн, которая повесила голову, через дверной проем. Ему нужен раб, подчинённый воле своего хозяина, который будет любить его несмотря ни на что. Будет верен ему до самого последнего конца. И тогда уже никакой Эллефсон ему будет не нужен, он будет не одинок, уже никогда не будет одинок.