Neutral Statements (and Loving on Purpose)

Эндрю Миньярд не верит в пять языков любви так же, как он не верит в знаки зодиака или в Деда Мороза. Конечно, когда-то все эти вещи могли содержать зерно истины, но со временем реальность их влияния была раздута и чрезмерно упрощена. Он смотрел на себя в зеркало после ночного бритья (какого хрена мне бриться утром, Кевин? Я принимаю душ вечером. Нет, заткнись. Это был риторический вопрос). Эндрю мог бы сказать, что не знает, что привело его разум в кроличью нору пяти языков любви, но это было бы ложью. На той неделе Би спросила его о техниках снятия напряжения, о том, как они работают, и это переросло в краткий разговор о позитивных утверждениях. Эндрю объяснил, что предпочитает нейтральные утверждения. Их легче произносить и проще воспринимать. Они укладывались в его груди с большей легкостью, чем банальности, которые были столь же обнадеживающими, сколь и пустыми, и меньше дергали его, чем сценарии «что, если, произойдет худший вариант из всевозможных», которым он так легко поддавался. Сегодня наступит день. Потом он закончится. Затем наступит ночь, и ночь тоже закончится. А завтра будет другой день. Что бы ни случилось со мной сегодня, и что бы не произошло, время будет идти, и я буду идти вместе с ним. Вот. Нейтрально. Объективно правдиво и поэтому успокаивающе. Но Би дала ему домашнее задание. В последние дни она делала это так редко, что он был вынужден согласиться. Он мог бы притвориться, что это из любопытства, но Эндрю не нужно было выкручиваться перед Би, и уж точно он не стал бы делать это перед самим собой. (Притворяться, а не лгать. Я не лгу. Я искажаю представление о себе. Я не виноват, что люди не обращают внимания. Я не виноват, что люди такие наивные). (Большинство людей). Домашним заданием было практиковать позитивные аффирмации. Завтра будет день, который потенциально не будет худшим днем в моей жизни. Может быть, он даже будет средним. Вот. Позитивно. Домашнее задание на сегодня выполнено. Он мог слышать, как Би устало вздыхает, хотя на самом деле она никогда не делала этого раньше. У Эндрю не в первый раз мелькнула мысль, что он назвал свою совесть Би, чтобы сделать более приемлемыми для себя обрывки своей оставшейся эмпатии. Он отбросил эту мысль уже не в первый раз. Сегодня вечером я увижу Нила. Это было одновременно нейтральное и позитивное заявление. Что-то честное и что-то обнадеживающее. В груди у него было достаточно легко, но он почувствовал, как в его нутре что-то дернулось, и решил пока не обращать на это внимания. Он спросил Би, нужно ли ему быть позитивным в отношении себя или позитивным вообще. Би ответила, что нужно делать то, что проще всего, и идти по нарастающей. Эндрю обдумывал идею быть позитивным по отношению к Нилу. Дело не в том, что он был пренебрежительным. (Он был, но в игривой, шутливой манере, которая почти считалась флиртом между ними двумя). Затем Эндрю понял, что, возможно, никогда прежде не делал Нилу искренних комплиментов. Его эйдетическая память была способна на многое: запоминать прочитанное и понятое, запоминать разговоры слово в слово, когда он специально прилагал к этому усилия, и точно помнить, где какие предметы находятся в любой из комнат. Он мог бы сказать, что никогда не делал усилий, чтобы запомнить каждый разговор с Нилом, но это было бы ложью, а Эндрю не лжет. Даже самому себе. Особенно себе. Неприятное чувство закрутилось у него в животе, когда он осознал это. Он не назвал бы это чувством вины. Оно было, но он не стал бы называть его так. Нил также не сделал ему ни одного комплимента. Ну, это было не совсем так. Нил похвалил его способности к экси и его память. Эндрю не был уверен, что это считается, но если он думал о комплиментах с точки зрения языков любви, то был уверен, что это не имеет значения. Но все же. Мысль пришла ему в голову, а если что-то появилось в голове, нужно было дать этому осуществиться. Это было похоже на то, как если бы у него в голове застряли слова песни, и ему пришлось бы спеть ее целиком, чтобы избавиться от них. Эндрю собирался довести дело до конца. Это были несколько недель летних каникул перед началом предсезонной практики, и Кевин улетел навестить Жана и его любимых троянцев, милосердно оставив Нила и Эндрю одних. Им уже давно не требовалось нянчиться с ним, но у него все еще была тенденция тянуть Нила на поздние ночные тренировки и поглощать их внимание, когда он был рядом. Защитные инстинкты имеют свойство оставаться, даже когда угроза исчезает. Однажды Ники назвал их пару приемными отцами Кевина, и Кевин тут же обиделся и сказал: «Я старше их», как будто это была единственная опора, от которой он мог оттолкнуться в этом обвинении. Так оно и было. Нил провел неделю в гостях у своего дяди, каждый день посылая свои зернистые фотографии со свежей газетой с откидного телефона, чтобы доказать команде, что его не держат в заложниках и не пытают. Никто не просил его об этом, так что это, должно быть, была шутка Нила. Элисон, Дэн и Ники это решительно не позабавило, но Мэтт и Эндрю посчитали это уморительным. Но прежде чем все разъехались по своим отпускам, он заметил, как Мэтт облегченно вздохнул, когда пришла одна из фотографий. Эндрю мог согласиться с этим чувством. Рене всегда отвечала «Спасибо» на его сообщения, но он так и не решил, было это насмешкой или искренностью. Аарон делал вид, что ему все равно. Может быть, ему действительно было наплевать, но что-то подсказывало Эндрю, что под поверхностью что-то есть. Иногда Эндрю было трудно понять Аарона, но не из-за его выражения лица. У Нила был гораздо лучший покер-фейс, чем у Эндрю, и он обычно мог прочитать его довольно легко. Но попытки расшифровать выражение лица Аарона были нервирующими в том смысле, что это напоминало ему разглядывание своего отражения во время диссоциации. Было что-то знакомое в лице его брата, которое должно было быть его зеркальным отражением, и все же это было не так. Похожее, но не зеркальное. Поэтому он избегал рассматривать лицо брата, когда мог. Входная дверь со щелчком открылась, и Эндрю вышел из задумчивости, чтобы встретить Нила у входа в их общее общежитие. Сумки Эндрю уже стояли у двери для завтрашней поездки в Колумбию, но они все равно собирались провести ночь в общежитии, чтобы Нил мог отоспаться после смены часовых поясов, прежде чем они проведут следующие несколько недель в своем доме. — Как доехал, — не совсем уверенно спросил Эндрю. Нилу каким-то образом удалось выглядеть усталым и неуклюжим, когда он переступил порог маленькой гостиной, несмотря на то, что в одной руке у него была только ручная сумка, а в другой — ключи. Вместо ответа Нил одарил его лучезарной улыбкой, и Эндрю понял, что улыбка означает, что он скучал по нему. Может быть, это считается позитивными утверждениями, подумал он. Общение через выражение лица. Эндрю подумал об ответной улыбке, но решил, что пока не хочет, чтобы ад замерз, и вместо этого поднял бровь на своего парня, который тут же закатил глаза, как будто Эндрю был не более чем золотистым ретривером с комплексом ротвейлера. — Ваймак говорит, что мне нужно купить машину, — ответил он, проходя в ванную, чтобы положить свою дорожную одежду в корзину для белья. — Но кто тогда будет возить тебя по окрестностям и насильно следить за тем, чтобы ты не приобретал новые синяки и зияющие раны, не поставив нас в известность? — спросил Эндрю с легким сарказмом и легкой искренностью. — Я так и сказал! — пылко заявил Нил, направляясь к кухне. — В конце концов, это он заставил меня согласиться на его требования забрать меня из больницы. Клянусь, ты выпадаешь из сети и возвращаешься с избитым телом один раз… — Два раза. — -два раза, и вдруг «Нилу нельзя доверять, чтобы он сообщил нам, когда умирает» и «за Нилом надо следить, чтобы мы знали, что он не пошел и не нажил новые шрамы, пока мы все спали». Эндрю сделал паузу, чтобы оценить, что Нил никогда не говорил так много с другими людьми, прежде чем удостоить это ответом. — Как ужасно несправедливо, — он позволил своему голосу стать совершенно плоским, чтобы Нил знал, что он не очарован, что, конечно, заставило глаза Нила загореться от восторга. Самоуверенный ублюдок. Эндрю был настолько отвлечен вновь появившимся в общежитии Нилом, что не заметил, как тот начал доставать что-то из шкафа, пока кофеварка не была подключена к сети и в нее не был вставлен новый фильтр. — Нет, абсолютно нет, — твердо сказал ему Эндрю. — Сейчас одиннадцать вечера, а утром нам в дорогу. Нил смотрел на него, не надуваясь, но его глаза слегка расширились в напускной невинности. — Ты не милый, — солгал Эндрю. (Ладно, может быть, Эндрю иногда врет. Но только когда очевидно, что он лжет; тогда это вряд ли считается). С опозданием Эндрю вспомнил о своей задаче — попытаться сказать Нилу что-нибудь приятное. — Мне нравятся твои глаза, — вырвалось из его уст прежде, чем Эндрю успел как следует перепроверить предложение. Глаза Нила вернулись к нормальному размеру, но затем с любопытством приподнялись в уголках, его губы дернулись в едва сдерживаемом веселье. Такой чертовски выразительный. Нил убрал принадлежности для приготовления кофе и оставил все как есть. Эндрю издал медленный, тихий вздох, пока он отворачивался по своим делам. Лучше бы Би добавила ему побольше взбитых сливок в горячий шоколад, когда он вернется.