Neutral Statements (and Loving on Purpose)

Как только они отправились в путь, Нил (предсказуемо) заснул. Смена часовых поясов была неприятной, а у Нила была привычка засыпать во время поездок. Эндрю воспользовался тишиной, чтобы поработать над своей позитивной аффирмацией на день. Он посмотрел на себя в зеркало заднего вида и сказал: «Сегодня будет весело», словно осмеливаясь возразить своему отражению. Покончив с этим, он вернулся к языкам любви. Следующим в его списке было время, и Эндрю проснулся с чувством уверенности. Естественно, это означало, что что-то пойдет не так, и он начал обдумывать этот шаг в своем плане. На первый взгляд, у Эндрю все было в порядке с качественно проведенным временем. Он охотно проводил с Нилом больше времени, чем с любым другим человеком, даже с Аароном. И не только поэтому это всегда было похоже на хорошо проведенное время. Они проводили время, возбуждая друг друга, успокаивая или молча сосуществуя, пока заряжались энергией на весь день. Он все еще не мог поверить, что у него есть такая возможность. Но чем больше Эндрю думал об уникальном месте Нила в его жизни, тем больше он сомневался в том, насколько уникальным было его место в жизни Нила. В конце концов, у Нила были друзья. Более того, ему нравилось проводить время с этими друзьями. Нил мог играть в видеоигры с Ники, вести содержательные разговоры с Мэттом, практиковать экси с Кевином и быть насильно опекаемым Дэн, Рене и Элисон. Что Эндрю мог предложить такого, чего Нил не мог получить от кого-то другого? Секс? Руки Эндрю крепко сжали руль, и на полсекунды его зрение потемнело по краям. Возьми себя в руки. Нет, Эндрю, должно быть, предложил Нилу что-то особенное. Верно? Может быть, защиту. Но Нил защищал тебя больше, чем ты его, — сказал ему маленький голосок в голове. Разве он не пострадал под твоим присмотром? И это тоже была твоя вина. Он устранял угрозу, степень которой ты даже не понимал. Отдаленно Эндрю осознал, что машина набирает скорость. Он не заметил, как его нога постепенно прибавила газ, но краем глаза уловил, что цифры на приборной панели растут с каждой секундой. 80. 85. 90. Что на самом деле Эндрю мог предложить Нилу? Игру в правду или последствия? Сделки, которым ни один из них больше не хотел подвергать другого? Украденные сигареты и четко проговоренные, но почему-то все еще неопределенные границы? По правде говоря, Эндрю не знал, кем он был для Нила. Сначала он думал, что мог бы стать костылем. Кем-то, на кого можно опереться, когда Нилу нужна поддержка. Но он быстро понял, что Нилу не нужен костыль, а если бы и был нужен, он не стал бы им пользоваться, если бы кто-то не приклеил его к нему и не пригрозил посадить на скамейку. Этот человек на две трети состоял из упрямства и на одну треть из отрицания. Что я могу предложить Нилу? Мгновение спустя Эндрю почувствовал, как по коже пробежали мурашки, подсказавшие ему, что за ним наблюдают. Его взгляд лениво переместился на пассажирское сиденье и обнаружил, что проницательные голубые глаза Нила смотрят на него. Нет, изучают его. Был ли смысл притворяться, что он не напряжен, как гремучая змея? Наверное, нет. С Нилом никогда не было смысла в притворстве. — Я оставляю тебя на двадцать минут наедине с твоими мыслями, и ты тут же пользуешься этим, чтобы погрузиться в пучину ненависти к себе. Вот почему у нас не может быть хороших вещей, — вздохнул Нил в насмешливом разочаровании. Эндрю понял, что это был выбор. Он мог согласиться с беззаботным отношением и отмахнуться от своих мыслей, а мог высказать Нилу свои опасения. Вариант второй. — Я согласен, это полностью твоя вина. Ты ужасный парень, — сказал он. Нил поднял бровь и прислонился к окну, чтобы лучше видеть Эндрю. Почему-то это смущало больше, чем пронизывающий взгляд Нила ранее. — Мы бойфренды? От этого вопроса у Эндрю перехватило дыхание. Какого черта? Были ли они… не парой? Было ли это просто предположением Эндрю (и остальных членов команды)? Нет, конечно, Эндрю никогда бы не стал так сильно заблуждаться. Но опять же… Он быстро порылся в памяти и понял, что, черт возьми. У них буквально никогда не было разговора на тему «кто мы». По сути, они были взаимоисключающими партнерами, которые так и не стали парнями. О, Боже. Они также никогда не говорили о том, что они исключительны. Блядь. Эндрю нужно было найти тактичный способ спросить Нила о том, что их связывает. Что-то, что не выдавало бы его собственную потребность, его собственное желание, его собственный страх. Что-то, что позволило бы Нилу понять, что быть бойфрендами — это вариант, но что нет никакого давления, если это не то, чего он хочет. Поэтому он спросил. — Разве нет? Я идиот. — Я не знаю, мы никогда не говорили об этом, — брови Нила сошлись в задумчивости. Интересно. Несмотря на то, что Нил прекрасно знал, что команда называла их парой, Нил предпочел верить словам Эндрю (или их отсутствию). Этот парень должен был стать для него чертовой смертью. — Хорошо. Мы бойфренды? Нил широко и зубасто ухмыльнулся. Эндрю пронзила дрожь, когда на него смотрели с таким безудержным ликованием, словно он был призом, который Нил выиграл. — Конечно, да, с чего бы тебе вообще спрашивать такое? — Нил ответил со следами дразнящей нотки в своих словах. — Ты ужасный парень, — повторил Эндрю и был вознагражден восхищенным смехом своего ужасного, замечательного парня.

***

Его телефон зазвонил, когда они расположились в доме. Эндрю взял с собой одежду для более жаркого времени года, несколько книг и несколько фильмов для просмотра. Нил взял с собой свою пресловутую ручную сумку, но она была заполнена одеждой лишь наполовину, а другая половина содержала принадлежности для Exy. («Нам все еще нужно тренироваться, Эндрю!» «Мы в отпуске, наркоман»). Открыв сообщение, он увидел, что Аарон прислал фотографию себя в костюме, с гелем зализанными назад волосами, с тщательно нахмуренным лицом. Прозвучал второй звонок, и пришло сообщение следующего содержания: Я чувствую себя жирной обезьяной. Эндрю не мог удержаться от того, чтобы не хмыкнуть от возмущения. Аарон старался избегать упоминания Кейтилин в разговоре с ним, но он ожидал, что они оба просто сделают вид, что он не остался в доме своей девушки, чтобы познакомиться с ее семьей. Что он должен был ответить? Это отстой, брось ее? — Что хочет сказать мой наименее любимый из братьев Миньярд? — спросил Нил, подходя к нему сзади и упираясь подбородком в его плечо, чтобы получше рассмотреть его телефон. Нил всегда определял, с каким лисом он разговаривает, просто взглянув на него, и он не хотел, чтобы Нил знал, как сильно это его пугает. И как ему это нравится — быть таким легко читаемым. Быть таким легко узнаваемым. Вместо этого он прислонился спиной к твердой теплой груди Нила и без слов показал ему свой экран. Нил немного хмыкнул в раздумье, затем выхватил телефон из рук Эндрю и с лукавой улыбкой старательно набрал ответ на пронумерованных клавишах. Он передал телефон обратно, подмигнув ему. Ты больше похож на лошадиную задницу. Но я слышал, что многие в последнее время увлекаются выставочными пони. Нил нежно поцеловал его в шею. Эндрю нажал кнопку «Отправить» и закрыл телефон. — Кто-то скучал по мне, — сухо заметил он. — Я провел неделю в окружении жестокой, интригующей, чрезмерно опекающей семьи, — объяснил Нил. — Естественно, это заставило меня думать о тебе. Эндрю ударил его локтем в живот. — Уф! Вот и любимый, о котором я так мечтал, — хрипит Нил. Эндрю бросает телефон на комод и поворачивается с намерением прижать Нила к кровати. — Похоже, у тебя есть привычка останавливать моё дыхание, — заявляет Нил с нежной улыбкой и блеском в глазах. Затем Эндрю почувствовал это. Он почувствовал недельное отсутствие после года, в течение которого он старался быть как можно ближе к Нилу. Неделя без его прикосновений, без его тепла, без его умного рта, раскрывающегося в самые неподходящие моменты. — Может быть, мне просто нравится слышать, как ты задыхаешься. Телефон Эндрю снова пищит, и он отключает его, прежде чем снова положить на комод. Он делает шаг ближе, и колени Нила почти упираются в кровать. Эндрю открывает рот, чтобы спросить, но Нил опережает его и говорит «Да» так твердо, что это почти требование. Он прижимается губами к губам Нила и тут же открывает рот своего парня, чтобы еще раз ознакомиться с ним. Он начинает с дразнящих губ и небольших покусываний, но затем становится более голодным, ненасытным. Эндрю захватывает язык Нила между своими губами и сосет, наслаждаясь ощущением того, как Нил задыхается прямо у него во рту. Это пьянящее чувство, и он толкается так, что оба их тела падают на кровать. Когда Нил устраивается поудобнее, Эндрю не может не смотреть. Льдисто-голубые глаза, которые полыхают только для него, пожираемые темнеющими зрачками. Кожа, чей румянец обычно бывает только на тренировках, в гневе, выходит из укрытия, чтобы раскрасить его тело. Пушистые волосы, которые так и просятся, чтобы Эндрю запустил в них пальцы. Легкие, созданные для бега, но из-за Эндрю Нил жаждет кислорода. И Эндрю хочет брать, брать, брать. Он протягивает эгоистичные пальцы, чтобы снять с Нила рубашку, и Нил поднимает торс, чтобы облегчить задачу, ожидая этого. Рубашка отбрасывается куда-то в сторону, когда Нил усаживается на место. Его живот лишен волос из-за огромного количества шрамов, украшающих его тело, но начало блядской дорожки можно найти, спускаясь к пупку, и Эндрю позволяет своим пальцам коснуться мягких волос там. Нил вздрагивает, и Эндрю удивляется его чувствительности (ведь когда Эндрю не удивляется Нилу?). Годы без прикосновений, незаинтересованность в отношениях и отказ позволить себе раздеваться перед другими сделали его особенно чувствительным к прикосновениям. Это делает Эндрю осторожным. Это делает его благоговейным. Это делает его голодным. Он опускается ниже, чтобы начать целовать живот Нила, поднимаясь к его груди, и слышит шорох простыней с отчетливым звуком рук, хватающихся за них. Нил сдерживает себя, и это удар в самое нутро Эндрю, причем не один, но он сосредотачивается на задаче. Он лениво проводит ртом по груди Нила, затем легонько лижет полоску вдоль его соска. Тело Нила подрагивает, и Эндрю поднимает глаза, чтобы увидеть его лицо. Он проводит языком по соску, и глаза Нила закрываются, он издает низкий стон. Хорошо. Эндрю закрывает рот над соском и нежно сосет его, поднимая руку, чтобы провести подушечкой большого пальца по другому соску Нила. Нил задыхается, и его бедра инстинктивно вздрагивают. Эндрю ухмыляется, позволяя своей улыбке ощущаться на коже Нила, потому что он знает, что Нилу это нравится. — Мудак, — обвиняет Нил, задыхаясь. Эндрю опускается на колени и вопросительно тянет за джинсы Нила, который отчаянно кивает. Он не знает почему, но ему нравится раздевать Нила. Любит проводить руками по его мягкой коже, чувствовать его тепло. Любит обнажать его, словно разворачивая подарок. Остальная одежда Нила снимается и тут же отбрасывается куда-то в сторону. Эндрю расстегивает свои джинсы и молнию, чтобы немного ослабить давление на член, упирающийся в плотную ткань, что не осталось незамеченным для глаз Нила. Он не обращает на это внимания и устраивается между ног Нила, нащупывая пространство между бедром и тазом , затем начинает оставлять небрежные поцелуи с открытым ртом на гладкой, подтянутой коже бедра. Нил дергается под воздействием стимуляции, то напрягаясь, то расслабляясь. Его член твердый и тяжелый от желания, на нем начала появляться росинка предэякулята, которая вскоре оставит мокрое пятно на его животе. Собственный член Эндрю пульсировал от желания и потребности, но он пока не обращал на это внимания. Вместо этого он успокаивающе поглаживал другое бедро Нила, одновременно приближая свой рот к напряженной эрекции. Он осыпал легкими поцелуями бока члена, и дыхание Нила сбилось, когда его тело осознало, что не получает желаемого давления. Он застонал от разочарования, и Эндрю подлил масла в огонь, проведя языком по влажной щели на кончике губчатой, грибовидной головки. Нил поперхнулся воздухом и издал тихое, но страстное. — Блядь. — Проблема? — пробормотал Эндрю, позволяя своему голосу стать низким и небрежным, что, как он знал, приводило Нила в восторг. — Н-нет, — ответил Нил сдавленным голосом. — Ммм, я так и думал, — он прикоснулся губами к члену Нила, а затем опустился чуть ниже, чтобы взять ртом полностью. — Ах! — Эндрю удерживал бедра Нила на месте, когда все его тело дергалось, чувствуя себя сильным и опьяненным ощущением заботы о своем любовнике. Он продолжал свои ласки, пока Нил наконец не сказал «Эндрю, больше»самым разбитым голосом, который он слышал от него. Эндрю внезапно охватило ощущение жара. Горячее и удушающее, словно его кожа была проводом под напряжением, чувствительным и трещащим от электричества. Он не стал раздумывать, решив довериться своему телу и следовать инстинктам. Он начал стаскивать с себя джинсы и не заметил, как глаза Нила расширились при этом. Они пробежались по его телу, остановились на его лице, а затем, казалось, пришли к удовлетворительному выводу. Эндрю, теперь одетый в боксеры и футболку, позволил своему бедру прижаться к икре Нила и не смог подавить дрожь, которую это вызвало. Тепло. Мягко. Гладко. Нил приподнялся на локтях, казалось, зачарованно глядя на место, где соприкасались их ноги. Он был настолько охренительно красив, что у него защемило в груди. Эндрю положил одну руку между грудными мышцами Нила и прижал его к кровати. Нил позволил себе откинуться назад и послушно поднял глаза к потолку, чтобы не смотреть на Эндрю больше, чем ему было удобно. И если раньше Эндрю чувствовал себя увиденным, то теперь он чувствовал себя чертовски известным. Но об этом Эндрю может побеспокоиться позже. Пока же он, наконец, положил руки на бедра Нила и проглотил его одним махом. Он держал бедра Нила ровно, чтобы тот не беспокоился о контроле над собой, а полагался на Эндрю, который сдерживал его движения ради их обоих. Он начал медленно покачивать головой вверх-вниз, давая Нилу привыкнуть к ощущению его теплого рта на себе, не желая сразу перегружать его. Постепенно он начал увеличивать темп и втягивать щеки. Дополнительное всасывание заставляло Нила извиваться и пыхтеть, и Эндрю солгал бы, если бы сказал, что его это не возбуждает. Он чувствовал, как его член настойчиво просит внимания, и ему очень, очень хотелось погладить себя, пока он будет ублажать Нила. Позаботиться о Ниле и о себе одновременно. Нил, который был обнажен и сиял от блеска пота, покрывавшего его. Он был похож на гребаного бога осени, красный, золотой и прекрасный. Нил, который принес себя в жертву Эндрю и заставил его почувствовать себя достаточно достойным, чтобы заслужить это. Нил, который ничего не просил взамен, никогда не просил ничего, что Эндрю не был бы готов дать. Эндрю собирался попробовать. Он выпустил член Нила изо рта с тихим хлопком и приспустил боксеры настолько, что его собственная эрекция вырвалась на свободу. — Эндрю, — сказал Нил, наполовину обеспокоенный, наполовину отчаявшийся. Эндрю проигнорировал его и подполз, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Он схватил руку Нила и грубо протащил ее внутрь рубашки, чтобы упереться ему в грудь, в середину грудной клетки. — Эндрю, — повторил Нил, просто чтобы сказать это. Как будто его имя было приятным во рту. — Заткнись, — пробурчал Эндрю, потому что нахуй Нила. Нил улыбнулся, ублюдок. Он потянулся к ящику рядом с кроватью и вслепую достал смазку, запасы которой только что пополнил. Он открыл колпачок одной рукой и вылил немного смазки на ладонь, затем закрыл колпачок и положил его на комод. Устроившись над Нилом, Эндрю экспериментально опустил бедра и наблюдал за тем, как Нил замирает от новых ощущений. Его глаза закрылись, наслаждаясь ощущением Эндрю на Ниле, Эндрю на Ниле, Эндрю и Нил. Неуверенно Эндрю потянулся вниз и взял в свою скользкую руку их члены. Он сжал их экспериментально, ощущая толщину их совокупной длины в своей большой ладони, пальцы едва могли охватить их оба. Он медленно начал сжимать их вместе и не смог подавить собственный стон от ощущений. Это было чертовски прекрасно. Острые ногти впились в его грудь, а затем сгладились, и он знал, что Нил тоже это чувствует. Его рука оставалась гибкой и жесткой, он отчаянно пытался остановить себя от желания вцепиться пальцами в Эндрю. Он чувствовал себя переполненным какими-то эмоциями и пригнул голову, чтобы поцеловать Нила, чтобы узнать, каков он на вкус. Это был грязный поцелуй, который был не желанием, а потребностью. Это было похоже на общение, на связь. В этом не было никакой стратегии, только инстинкт и эмоции. Когда толчки Эндрю начали набирать скорость, поцелуй начал прерываться и преобразовываться, когда они оба задыхались и издавали тихие, шокированные звуки, которые не осознавали до конца. Его рука начала покрываться капельками пота и спермы, и он знал, что скоро все это закончится. Члены в его руке становились все толще от предвкушения освобождения, и он только и мог, что держать их в руках. Он отстраненно заметил, что его руку начинает сводить судорога, и подумал ха, это что-то новенькое. Затем Нил застал его врасплох, прижавшись ртом к точке пульса на его шее и засосав. — О, черт, — простонал он. Давление нарастало глубоко в его яйцах, заставляя комнату кружиться. Он смутно почувствовал, как его член подпрыгивает в его собственной руке, когда Нил осторожно прикусил нежное место на его горле, и Эндрю охнул. Он бешено задрожал, когда Нил кончил, а за ним и он сам. В его глазах вспыхнули краски, на мгновение ослепив его, когда он и Нил застыли от резких волн наслаждения, охвативших их тела и не желавших выпускать их из своих объятий. Влажное тепло струилось по его животу, некоторые капли стекали обратно прямо на живот Нила. Наконец, интенсивное наслаждение утихло, и Эндрю позволил себе рухнуть, так как рука Нила все еще оставалась между их телами. Небольшие толчки оставили его дергающимся и слабым, но он заставил себя перевернуться на спину и дать Нилу дышать. Нил держал руку под рубашкой Эндрю. Он не возражал против этого. Он был слишком занят воспоминаниями об этом моменте. Эндрю снова натянул на себя боксеры и обнаружил, что его рука дрожит. Он поднес другую руку к лицу и обнаружил, что та тоже дрожит. Дрожь распространилась вниз по рукам, и он понял, что дрожит весь. Хм. — Эндрю? Что случилось? — голос Нила был хриплым, но обеспокоенным. Он почти сказал «я в порядке», но мысль об этом была настолько нелепой, что он почувствовал, что маниакально ухмыляется. Он повернулся, чтобы посмотреть на Нила, но что-то в его выражении заставило весь цвет исчезнуть с лица Нила, оставив его пепельным и тошнотворным. Ох. Ох, Нил. Эндрю позволил улыбке исчезнуть и наблюдал в реальном времени, как Нил мысленно собирает себя с воспоминаниями о том, когда он в последний раз видел, как Эндрю так безудержно улыбается. Нил начал вынимать руку, но Эндрю, даже не задумываясь об этом, потянулся вверх, чтобы остановить это движение. Он встретился взглядом с Нилом. Его рыжие волосы были взъерошены и прилипли ко лбу. Голубая радужка глаз была темнее и цеплялась за его собственные расширенные карие глаза. Нил решительно кивнул один раз, отвечая на какую-то просьбу, которую Эндрю еще не озвучил, и целенаправленно позволил напряжению вырваться из мышц под его покрытой шрамами кожей. Эндрю отвернулся от Нила, но притянул его руку ближе, позволив себе оказаться в клетке меньшего тела. Нил осторожно прижал его тело к своему и держал их вместе, пока по его конечностям пробегали землетрясения, грозившие потрясти его разум. Мозолистые пальцы начали нежно поглаживать его грудь, и Эндрю позволил себе расплавиться под твердым присутствием Нила. Он прижался лбом к затылку Эндрю, руки сжали Эндрю чуть крепче. Уткнувшись носом в шею Эндрю, он глубоко вдохнул и пристроил лицо поудобнее в ложбинке на его плече. Каким-то образом в мозгу Эндрю возникла идея, что Нил был супергероем эмоциональной поддержки под прикрытием, надежно поглощающим всю его нервную энергию и позволяющим ему избавиться от беспокойства, которое угрожало выплеснуться на поверхность. Он чувствовал сытость и усталость, но не легкость. Не то парящее, не привязанное чувство, будто сильный ветер может в один момент сдуть его с орбиты. Почему ты остаешься со мной, хотел спросить Эндрю. Но его мозг был затуманен усталостью, возникающей при борьбе с приступом паники, и он знал, что сейчас не время задавать важные вопросы. — Мне нужно в душ, — прохрипел его сиплый голос. Это была констатация факта. Нейтральное заявление. Безопасно, но достаточно смело, чтобы заявить о своей потребности. — Теплый или горячий? — спросил Нил. — Теплый. Нил сжал его еще раз, прежде чем ослабить свою хватку, собираясь включить душ для него. Эндрю собрал остатки сил, чтобы оттолкнуться от кровати и взять одежду, которая понадобится ему после тщательного мытья. Однако прежде чем отправиться в ванную, он собрал с пола всю выброшенную ранее одежду и положил ее в корзину для белья, избегая смотреть на кровать. Но когда он закончил принимать душ, то обнаружил, что простыни были сняты и заменены в его отсутствие без всякого шума. Что-то теплое и трепетное проснулось в его груди, и Эндрю почти подумал о том, чтобы дать ему имя. После того как Нил принял душ, Эндрю со свежим лицом поставил у телевизора горячий кофе французской обжарки и теплое какао для себя. Пока Нил сидел на диване рядом с ним, шли вступительные титры фильма «Затура». — О чем этот фильм? — тихо спросил Нил, принимая кофе. — Идиотский ребенок, который играет в игру и заставляет своих братьев и сестер застрять в космосе. Нил, кажется, обдумывает это, потягивая свой кофе. — Почему он идиот? Эндрю пытается придумать самый простой способ ответить на этот вопрос, не испортив фильм. — Он загадал плохое желание. Он мог бы пожелать оказаться дома или закончить игру. Чтобы его семья была в безопасности на земле. Но он загадал неправильное желание, и им всем пришлось продолжать играть. — Возможно, окончание игры не было его главным приоритетом. — А футбольный мяч с автографом был? — спросил Эндрю, приподняв бровь, да будут прокляты спойлеры. — Я бы попросил ракетку экси с автографом. Эндрю закатил глаза, но не смог заставить себя отрицать возможную правду в этом. — Ты же сказал, что с ним были его братья и сестры, так? Он был с людьми, которых любил. Он был в космосе, у него было приключение. Может быть, он не был готов к тому, что это закончится. От этих слов в животе Эндрю что-то сжалось, и он выпил какао в надежде заглушить это. — Это опасная игра. Нил пожал плечами, посмотрел на экран, потом снова на Эндрю. — Может быть. Но парень продолжал играть не просто так. А теперь заткнись и дай мне посмотреть фильм. Мой кофе остынет, если я его не выпью. — Я могу сделать тебе еще один. — Нет, ты сделаешь мне ещё один. После того, как я закончу этот. Пока он еще горячий. Внимание Нила вернулось к фильму, как будто это была самая захватывающая вещь, которую он когда-либо видел. Эндрю не был уверен, под каким углом он играет — Нил вообще не любил кино. У него возникло четкое ощущение, что о нем каким-то образом заботятся так, что это должно было остаться незамеченным. Он оглянулся на экран как раз вовремя, чтобы увидеть наивного маленького мальчика с непокорными кудряшками в волосах, открывающего древнюю настольную игру. Эндрю пил какао, прижимался бедром к ноге своего парня и позволял игре идти своим чередом.