The Shadow Like Me

             

— † —

[White Wolvz — All I know]

             Белоснежный кафель постепенно начинает проглядывать под исчезающей в водостоке пенкой с остатками бледно-розовой крови. Шум воды помогает мыслям нестись таким же стремительным потоком, а маленькая температура — держать их в одном направлении. Чонвон, не моргая, смотрит вниз сквозь упавшие на лицо мокрые волосы, что из тёмно-синих превратились в чёрные, вернув себе временно природный цвет. Прокручивает раз за разом своё появление из тени укутанного в ночь парка, стальной хват вокруг с хрустом ломающейся шеи, глухой треск, с которым холодное лезвие вошло в грудную клетку сквозь тонкий хлопок. Отточенные с сотню раз, идеальные и выверенные движения. Опираясь ладонями о стенку маленькой душевой, Чонвон запрокидывает голову, позволяя ледяным струям омыть бледное лицо, стекая по шее вниз к бездыханной грудной клетке, усыпанной шрамами. День кончался, как и все предыдущие, занятые Охотой, с одним лишь внезапным исключением в виде хрипатого голоса за дверью:       — Хён! Чонвон дёргает головой в сторону, прислушиваясь к звукам в коридоре. Кроме чужого участившегося сердцебиения, он слышит ещё какой-то посторонний шум, который никак не может разобрать. Это заставляет его нахмуриться.       — Хён, тебе тут звонят! Шумом оказывается вибрирующий телефон, зажатый в ладони.       — Оставь! — перекрикивает Чонвон шум воды. — Я перезвоню, как выйду.       — Боюсь, хён, это важно. Конечно, это важно. Кроме как из Академии насчёт дежурства или новой Охоты ему звонить вряд ли кто-то будет. Только вот его Охота завершилась час назад…       — Потому что Юнги-хённим звонит тебе уже… Чонвон рывком выключает воду, хватает с вешалки полотенце, которым оборачивает бёдра, и на вампирской скорости вылетает из ванной, едва не вырывая мобильный.       — …во второй раз, — шёпотом договаривают, немного испуганно глядя из-под очков.       — Чонвон слушает, — в последний момент принимая звонок, Чонвон напрягается всем телом и отворачивается. Звонки из родного города, спустя полтора года и посреди ночи — никогда не сулят чего-то хорошего.       — Привет, Чонвон, — приглушённо отвечает Юнги. На заднем фоне слышится шорох бумажек, какое-то неясное кряхтение и, кажется, шум работающей кофемашины. — Прости, что так поздно.       — Ничего, хённим. Это же вы, всё в порядке. Но как бы не так.       — Хотел бы я сказать то же, — вздыхает Юнги. — У нас за последнюю неделю участились случаи нападения низших на людей. До пары за вечер.       — Группа? — прикусывает щёку Чонвон, проскальзывая из коридора в свою спальню и прикрывая дверь. В спину летит обиженное негодование о «секретных секретах».       — Нет. Точнее…они бродят по одиночке, конечно, но мы пока не можем предполагать действует ли это группа или каждый сам по себе. Они не очень сговорчивы перед смертью.       — Это…плохо, определённо, но…хённим, почему вы звоните мне? Вопрос, скорее, риторический. И Чонвон это понимает, уже прибиваясь затылком к стене. Юнги не позвонил бы просто, чтобы поделиться новостями. Никогда.       — В одной из сформированных мною групп не хватает лидера, Чонвон. Не откажешься помочь хённиму?       — Почему я?       — Вопросом на вопрос? Ты как Чонгук, — сипловато смеётся Юнги, которому внезапно вторит чуть более громкое кряхтение. А затем и детское лепетание. Чонвон вскидывает брови.       — Хённим? Вас можно поздравить?       — Только, если лично, — хмыкает в трубку Юнги, встряхивая погремушку. — Кихён предоставил мне все отчёты за то время, что ты охотишься, помогая их Академии. У тебя большие успехи, Чонвон. И ты нужен мне.       — Такой, как я, — поправляет Чонвон, усмехаясь.       — В том числе. Полтора года назад я помог тебе, ребёнок. И был бы признателен твоей помощи сейчас.       — Как надолго?       — Пару недель, надеюсь. В твоей группе ещё три человека. И Чонгук, в качестве руководителя, — в голосе Юнги слышится улыбка. Чонвон не сдерживает своей в ответ, зная, что увидит её лишь темнота. Он кивает ей же.       — Подкупить меня хёном — слишком отчаянный ход.       — Отчаянные времена…       — Ключи от моей квартиры…?       — Чонгук заберёт тебя из аэропорта. Билет уже у тебя на почте. Отрывая мобильный от уха, Чонвон действительно видит значок уведомления и качает головой.       — Вы знали, что я соглашусь?       — Очень сильно надеялся, что ты не откажешь.       — Есть только одна небольшая корректировка, — Чонвон слышит, как к двери спальни подходят, а затем, осторожно открывают её, просовывая в комнату любопытную тёмную макушку. — Такая…примерно на метр восемьдесят.       — Восемьдесят два.       — Открой письмо, Чонвон. Твоя корректировка тоже включена. Он прыскает не то поражённо, не то обессиленно, и сбрасывает звонок, взъерошивая чёрные волосы.       — Хочешь посмотреть на Корею, Рики?       

— † —

             — Я должен был кричать «нет!», кусаться и драться, цепляясь за дверной косяк, как в мультиках! — задыхаясь кричит Рики, всплескивая руками так, что едва не попадает Чонвону по лицу, но тот умело отклоняется. — Ты хоть знал, что я летать боюсь?!       — Удивлён, откуда это знаешь ты, если ни разу не летал, — ровным тоном парирует Чонвон, лавируя в суетливой толпе аэропорта.       — Не обязательно с чем-то сталкиваться, чтобы бояться этого.       — Поэтому ты боишься девушек, Рики? Тень усмешки ложится на губы Чонвона, в противовес недовольно надутым губам Рики, но перерастает в широкую улыбку в мгновение, стоит лишь кошачьим синим глазам сцепиться с сияющими голубыми.       — Чёрт подери, хён, ты умеешь улыбаться, — ошеломлённо лепечет Рики, уже протягивая к ямочке на щеке Чонвона руку, но промазывая, потому что тот в пару широких шагов отрывается от него, едва держась, чтобы не сорваться на вампирскую скорость и подходя к Чонгуку, раскрывшему руки.       — Хэй, ребёнок!       — Давно уже нет, хён, — закатывает глаза Чонвон, крепко обнимая в ответ и вдыхая полной грудью позабытый аромат кожаной куртки, сигарет и чащи леса. — Привет.       — Тут я должен сказать: «как ты вымахал!», но… — усмехаясь, Чонгук ерошит его синие волосы и забирает сумку с вещами. — Могу лишь сказать: «что ты сделал со своими волосами?» И это что, бум у подростков нынче?       — Лично я превратил их в ночное небо, — фырчит Чонвон, открывая дверцу.       — Как драматично.       — По мне, в самый раз. Мы домой или сразу в Академию?       — Предлагаю сначала домой, — закидывая сумку в багажник, Чонгук уже готовится его закрыть, как вдруг его взгляд застывает на Рики, топчущемся в стороне. — А это…       — Чёрт, — оборачиваясь Чонвон, подзывает младшего к себе, но тот не сразу и не слишком уверенно шагает ближе, настороженно рассматривая лицо Чонгука. — Это Рики. Рики, это Чонгук-хён. Я рассказывал тебе.       — Здрасьте, — бормочет младший, не отводя хмурого взгляда и деловито поправляя на переносице очки. — Приятно познакомиться, хён моего хёна. Чонгук прыскает смешком и нарочито громко хлопает багажником.       — Взаимно, Рики. Чего пугливый такой?       — Ваши глаза… — указывает пальцем тот. — У хёна они не такие.       — Вау, ты просто Шерлок, Рики! — хмыкает Чонгук, обходя машину. — Ни разу не видел Охотников-вампиров с цветными глазами?       — Ни разу не видел Охотников-вампиров, кроме Чонвон-хёна. И едва только Рики договаривает эту фразу, а дверцы машины щёлкают блокировкой, Чонгук моментально наставляет на него небольшой серебристый пистолет, даже не оборачиваясь, но прожигая льдом глаз через зеркало заднего вида. Сердцебиение единственного человека оглушительно бьётся в ушах Чонвона, тоже застывшего на своём сидении в непонимании.       — Какого чёрта, Чонвон? — рычит Чонгук.       — Хён, пожалуйста, опусти пистолет! — приподнимает он руку на пробу, чтобы коснуться осторожно старшего и попытаться вразумить… Но, слыша глухой смешок и щелчок предохранителя, не скупясь силой, лупит Чонгука по плечу.       — Хён! Даже я едва не обделался, — цокает языком Чонвон.       — Если твой ребёнок обгадил мне заднее сидение — я отдам его на съедение Бэку и даже не пожалею, поверь, — фырчит Чонгук, убирая оружие в кобуру за полой кожаной куртки. Он заводит мотор и смотрит в зеркало ещё раз, подмигивая. — Эй, ты как там? Чонвон с сожалением оборачивается, замечая замершего неживой статуей Рики, даже не моргающего и, кажется, не дышащего.       — Выдыхай, Рики, — негромко говорит он, тыча пальцами в колено младшего. — И привыкай. У Чонгук-хёна своеобразный юмор.       — Смертельный? — выдыхает Рики, шумно сглатывая и переводя наконец замыленный взгляд на Чонвона.       — Убийственный, — отзывается Чонгук, выруливая на дорогу. — Ты что, в самом деле думал, что Юнгз отправит меня за тобой, не рассказав, что к чему?       — Тебе честно, хён?       — Мгм.       — Всё, о чём я мог думать: почему Юнги-хённим вызвал именно меня, имея под рукой целую базу выпускников разных годов, и как мне найти в себе силы вернуться в квартиру с тех пор, как… Чонвон замолкает, прикрывая глаза и качая головой. С тех пор, как его родителей не стало. Сказать это он всё ещё не решается вслух. Будто это тогда станет ну совсем уж реальным. Когда в губы его тычется что-то, он морщится, но по резкому и терпкому запаху угадывает, сразу отворачиваясь.       — Бросил что ли? — бормочет Чонгук, пока рулит одной рукой, подкуривая себе второй и косясь на Чонвона.       — Хён, ты курил? — округляет глаза Рики, пришедший всё же в себя.       — Да и да, — лениво тянет Чонвон, откидываясь на сидении и уставляясь на протянувшуюся вдаль дорогу и накрывающее её серое преддождевое небо.       — Если бы я знал, что сотворится с тобой в Японии — чёрта с два бы отпустил.       — Юнги-хёниим вряд ли спросил бы тебя.       — Я твой грёбаный наставник, ребёнок! — прикрикивает Чонгук, выдыхая клуб дыма прямо в салон, не удосужившись даже приоткрыть окно. Вместо него этим любезно занимается Чонвон, нажимая на кнопку и позволяя Рики вдохнуть немного влажного воздуха со своего места.       — Вот почему ты даже не проводил меня, наставник? — усмехается Чонвон.       — Прекрасно знаешь, что я был на Охоте, не дуйся. Чонгук щиплет его в щёку, аккурат в самую ямочку, и Чонвон не сдерживается от ещё одной улыбки, тут же слыша возмущённый вздох от младшего. Он не просто умеет улыбаться. Когда-то улыбка была его привычным состоянием. Когда-то, когда ему было чуть меньше, чем Рики. Когда он ещё учился на последнем году в Академии, волновался из-за будущего, встречался с таким же, как он, ОХотником-вампиром…и с радостью возвращался домой, к родителям.       — Хочешь изучить короткие дела твоей группы? — Чонгук уже тянется назад, за сидение, но Чонвон мотает головой.       — Завезём домой, почитаю ночью. Хочу сначала увидеть их, а не строить бесплотных ожиданий.       — Мы не виделись полтора года, что с тобой произошло в этой чёртовой стране…       — Между прочим, — вклинивается Рики, прерывая Чонгука чуть дрогнувшим голосом, — Япония — прекрасная страна и…       — Юнгз, конечно, сказал, что с тобой будет человек, но не сказал, что этот человек такой душнила.       — Я не…       — Гейская душнила, — цокает языком Чонгук, всё-таки открывая окно со своей стороны, чтобы стряхнуть пепел в последний момент. — Туго тебе придётся среди наших ребят. Хотя, может быть… Чонвон беззвучно смеётся, прикрывая ладонью лицо, потому что ожидаемо слышит позади:       — Минуточку! — восклицает Рики, выставляя палец меж сидениями и уставляясь на Чонгука вновь в зеркало заднего вида. — Я что, похож на гея?!       — А тебя больше успокоит, если я скажу «да» или ты обидишься, если скажу, что «нет»? — как ни в чём не бывало приподнимает брови старший.       — У меня, между прочим, была девушка! — охает Рики, подаваясь грудью вперёд, но прыть его внезапно сдувается, как воздушный шар, когда он продолжает чуть тише: — В школе. Мне было пятнадцать… Чонвон и Чонгук переглядываются. Старший не сдерживает кривой усмешки.       — Чёрт, ребёнок, да ты, Казанова, обогнал даже меня! Прошу прощения. Лицо Рики тут же озаряется, но ненадолго, потому что…       — Не дави лыбу, я просто гей. На этот раз Чонвон смеётся звучно, зажимая рукой рот и неверяще уставляясь в потолок машины. Путь домой обещал быть куда более весёлым, чем он с волнением представлял себе весь полёт. Хоть что-то хорошее.       

— † —

             — Точно уверен, что вернёшься в целую квартиру?       — Как долго ты планируешь подшучивать над Рики, хён?       — Так долго, пока он не привыкнет и не начнёт отшучиваться в ответ? Закатывая глаза, Чонвон позволяет Чонгуку закинуть руку на свои плечи и повести по вымощенной дорожке к высокому крыльцу. Он замечает несколько сколов и трещин на бетонных ступенях, заменённые новым витиеватым узором чугунные перила, потёртости снизу на деревянных дверях. Новый фонарь над табличкой «Raven Academy»…       — Вычурно, — кривится Чонгук. — Я говорил Чимину, что нужно что-то более мрачное, но…с тех пор, как родился Минки… — он машет рукой, но всё-таки улыбается, хоть и старается сдержать улыбку, откашливаясь в кулак. — Ладно, все мы заслюнявились с его рождением.       — Представить себе не могу тебя возящегося с ребёнком, хён, — прыскает Чонвон, но сразу получает ответный удар, которого стило ожидать:       — С тобой-то вожусь. Академия оказывается непривычно тиха и полупуста. Чонвон ещё помнит её в дневном ярком свете, наполненную снующими туда-сюда Охотниками от мала до велика, шумом и гамом, смехом и криками, глухим звуком оружия из тренировочных и громким голосом Чимина, ругающего хулиганов… Чонвон улыбается вновь.       — За все полтора года в Японии столько не улыбался, как сегодня, — бормочет он, наслаждаясь ровным отстуком их с Чонгуком подошв о деревянные полы.       — С возвращением домой, Чонвон-и, — выдыхает в его макушку старший, прижимая к себе за шею ближе и крепче.       — Все заслюнявились, говоришь? — морщится Чонвон от внезапной ласки и шутливо отпихивает Чонгука от себя. Домой. Слишком громко, пожалуй. Чонвон поднимает голову и засматривается на золотистый свет множества светильников, окутывающих теплом длинные узкие коридоры. Академия определённо чувствуется чем-то родным, в конце концов, больше, чем в родительском доме, он провёл времени в этих стенах. Но всё же, «дом»…было не совсем про это место. Но вот скучал он совершенно точно, хоть и не догадывался даже об этом, пока не переступил порог.       — Опуская все эти нежности, — хмурится Чонгук, поднимаясь на ступень выше, — если ты не захочешь быть лидером группы, которую мы собрали, Юнгз обещал найти тебе ещё ребят.       — Почему я?       — А почему они? — усмехается через плечо Чонгук. — Оценки, рекомендательные письма, успеваемость на дежурствах…нам нужны лучшие в первых рядах, потому что мы не знаем до конца — с чем имеем дело. Пальцы Чонгука вдруг сжимаются в кулаки, и Чонвон сужает глаза, прослеживая это действие.       — Я просто надеюсь, что это очередная волна придурков, мнящих себя богами, как в грёбанных Сумерках, и мы разделаемся с этим поскорее.       — Может быть что-то хуже? — напрягается Чонвон, когда они подходят, наконец, к дверям кабинета зам.директора Академии.       — Прошлое. Голубые глаза Чонгука тухнут на мгновение, но внимание Чонвона перемещается на открывшийся кабинет. На опирающегося бёдрами о письменный стол из тёмного дерева Юнги, что при его появлении расплывается в улыбке, полной облегчения. На троицу, сидящую на диване напротив Мина. Как на подбор одетых в чёрное, и как по команде поднявшихся с коротким поклоном. Чонвон также склоняет головы в приветствии перед ними, но тянет руки к Юнги, пожимая большую горячую ладонь. Всё ещё человек. Это заставляет Чонвона дёрнуть уголком губ.       — Хённим.       — Здравствуй, Чонвон, — улыбается Юнги, кивая подбородком на троицу позади младшего. — Уже ознакомился с делами?       — Отказался, — отвечает за него Чонгук, нагло разваливаясь в углу дивана и подмигивая кому-то из ребят. — Сказал, что хочет сначала посмотреть…       — Завышенные ожидания, — бормочет Чонвон, — сами понимаете.       — А потом спрашиваешь — почему Юнгз выбрал тебя.       — Чонгук, — чуть повышает голос Юнги. — Манеры.       — Весь пример, какой я только мог, я этим детям уже подал. Строй их сейчас, не меня, — отмахивается Чонгук.       — Ты — руководитель их группы. Будь добр, веди себя подобающе. Хотя бы постарайся. Чонгук отпускает Юнги елейную улыбочку через плечо Чонвона. И Чонвон бы обязательно усмехнулся на этот счёт, и на счёт необузданного и неизменного язвительного характера своего хёна. Но его взгляд приковывают сначала снежные волосы, а после и знакомый прищур чернильных глаз. Ему кажется, что он знает человека напротив, точно знает, но…       — Ну, раз уж ты не читал, — Юнги указывает рукой на троицу и, к удаче Чонвона, представляет первым как раз того, с кем сцепились его взгляды. — Пак Сонхун. Учился на год старше тебя, а также является учеником Чонгука по новому оружию, которое он выбрал.

[Echos — Cross]

У Чонвона, кажется, щёлкает. Вспышкой проскальзывает клыкастая открытая улыбка, спутанные тёмные волосы, спадающие на бледное лицо и выбивающиеся из хвоста на каждой тренировке. Длинные руки, покрытые молочной кожей на момент обучения ещё не увитые ни татуировками, ни шрамами. Пронзительный взгляд чернильных глаз, следящих за ним через всю тренировочную, будто запоминая… Сонхун. Он тянет руку, разрывая зрительный контакт.       — Ян Чонвон.       — Я знаю, — летит в него с лёгкой ухмылкой. — У меня хорошая память. Это заставляет Чонвона нахмуриться, также как и от излишне крепкого рукопожатия длинных огненных пальцев. Он знает, что способности к чтению мыслей уже давно ни у кого не встречалось, но Сонхун удивительно попал в его мысли. А может, это просто было слишком очевидным и Чонвон зря так напрягается до чужого шипения из-за чересчур сильно сжатой ладони.       — Прошу прощения, — мотает он головой.       — Ещё не привык к силе? — посмеивается Юнги, хлопая его по плечу. — Вроде не мало прошло.       — Что для вечности три года, хённим? — уже легче пожимая руку второго парня с тёмно-каштановыми волосами, Чонвон всматривается в его глаза, такие же чёрные, лишь с едва заметными вкраплениями золотого возле зрачка.       — Пак Чонсон. Приятно познакомиться поближе, лидер-ним, — произносит Чонсон, сдержано улыбаясь. — Я буду вашим заместителем.       — Взаимно, Чонсон. Перед третьим парнишкой, у Чонвона язык не повернётся назвать его как-то не уменьшительно-ласкательным, он даже замирает, слегка округляя глаза. Смешинка на розовых губах и лёгкий румянец на округлых щеках, кудрявые волосы, мягким градиентом от пепельного до нежно-розового обрамляющие нежное личико, вводят Чонвона в ступор. Но не больше, чем самое главное. Ярко-голубой левый глаз так сильно контрастирующий с карамельным правым и смотрящийся совсем волшебно на кукольном личике. Но улыбка…пожалуй, да, к чёрту гетерохромию, эта притягивающая, безумно сладкая улыбка…       — Сону, — зовёт Юнги, и мальчишка в тот же миг поджимает губы, кивая и опуская немного глаза, чтобы протянуть в приветствии руку.       — Ким Сону, — мягким, высоким, медовым голоском негромко представляется он, поднимая вновь разноцветный взгляд из-под завесы длинных ресниц. — Ваша приманка, лидер-ним. Пожимая тонкие пальчики, Чонвон буквально ощущает, как его окатывает ледяной водой с головы до ног трижды. Ему даже приходится встряхнуть головой и отпустить чужую руку, отходя на полшага и вопросительно уставляясь на Юнги.       — Способность? — непонимающе уточняет он. На что Юнги, и все остальные, позволяют себе сдержанные смешки.       — Природное очарование. И мать-вампир.       — Проще говоря, — ведёт плечиком Сону, — я был рождён для своей должности.       — Да, если бы не одно «но», — вздыхает Юнги, вновь присаживаясь на край стола. — Не все дети Охотников и чистокровных берут от родителей всё только самое лучшее. В случае Сону, он не только не истинный, но ещё и…       — Бракованный, — услужливо перебивает мальчишка вновь. На него сурово уставляется Чонсон, несильно сжимая запястье, что не ускользает от внимательного взгляда Чонвона.       — Не такой сильный, как его сородичи, позвольте назвать это так, — поджимает губы Юнги, с какой-то странной нежностью глядя на Сону. — Вампирская сторона не придаёт ему сил, кроме привычных зрения, слуха и обаяния, она ослабляет его. Так что в боях — он не помощник. А приманка…да, к нашему счастью, ему нравится ей быть, а его сил хватает для того, чтобы завершать миссии.       — Разве это не опасно? — сужает глаза Чонвон, осматривая мальчишку. Слегка угловатого, с широкими плечами и торчащей из-под ворота пальто тонкой шейкой, длинными худыми ногами, запакованными в чёрные узкие джинсы и массивные ботинки.       — Опасно каждый раз, — вклинивается Чонсон. — Но пока справляемся. Потому, что спорить бесполезно.       — Потому, что отказать мне сложно, — мурчит Сону, сладко улыбаясь вновь.       — То, что происходит сейчас… — напоминает Чонвон. Юнги кивает и забирает со стола ещё пару папок, протягивая ему.       — Посмотри на досуге тоже. Здесь собраны все дела из полицейских участков и наши. Возможно, свежим взглядом удастся зацепить что-то больше.       — Раз сейчас всё так серьёзно, — бегло осматривая первые страницы и фотографии разорванных тел, Чонвон вскидывает взгляд на Сону, — разве не лучше взять кого-то, за кого не придётся волноваться?       — Я вполне способен защитить себя при случае, — выступает вперёд тот, но Чонсон протягивает руку, касаясь ребром ладони его груди и качает головой.       — Мы думали о ком-то лучше, — жмёт плечом он. — Но на данный момент, для нашей группы, Сону — лучше кого бы то ни было.       — По всем показателям, Чонвон, — соглашается Юнги, замечая сомнение. — Я могу предоставить тебе его статистику, поверь, я не стал бы вызывать тебя из Японии просто так. Глаза Чонвона сталкиваются с пожирающей тьмой, отчего по задней стороне шеи невольно пробегает холод.       — А ты? — окликает он Сонхуна. — Ты не уточнил.       — Прошу прощения, лидер-ним, — шире ухмыляется Сонхун, обнажая, наконец, острые клыки, и выступает вперёд, картинно делая более низкий поклон. — Ваша зачистка. Но, вы можете звать меня Потрошитель, если больше нравится.       — Мне больше нравится так, как это указано в нашей миссии, — обрубает на корню Чонвон, едва сдерживая голос ровным. — Мы всё-таки защитники, а не убийцы. Потому, что от подобных действий, вкрадчивого голоса и глаз, выедающих саму душу, его внутреннее спокойствие так некстати и невовремя заметно пошатывается. Что-то в этом взгляде было до дрожи знакомое…       — Сыграем в подчинение? — вздёргивает бровь Сонхун. — М, мне нравится…       — Пак. Ухмылку сбивает голос Чонгука, поднявшегося с дивана. Чонвон бы даже сказал ему спасибо, но он лишь впивается пальцами в несколько папок в своих руках и переводит взгляд с Сонхуна на старшего.       — В отличие от Сону, тебе замена у меня ещё имеется.       — Плохо иметь любимчиков, хён, — кривится Сонхун. И Чонвон кожей ощущает его пристальный взгляд.       — Плохо не иметь субординации, Хун.       — И так каждый раз, — закатывает глаза Юнги, обращаясь к Чонвону и перенимая на себя его слегка смазанное внимание. — Но ты привыкнешь. Сонхун у нас, как карманный Дэдпул. Много болтает, постоянно раздражает, но слишком идеально управляет катанами… Чонвон почти в то же мгновение, как слово слетает с губ Юнги, оборачивается, впиваясь в Сонхуна ошарашенным взглядом. Вспоминая всё, как киноленту, что за последние полтора года просто покрылась лёгкой пылью. Наглая клыкастая ухмылка полных губ, чёрные глаза с тяжёлым взглядом, бледная кожа и катаны. Принадлежащие правда совершенно другому человеку. Но так жутко сейчас его напоминающие. Чонвон помнит, как Сонхун тренировался рядом с ним, уже будучи выпускником, отрабатывающим специфику перед Дежурствами, помнит, как Сонхун сталкивался с ним, возвращаясь с Охоты, порой покрытый кровью, помнит его всепоглощающий мрачный взгляд за спину Чонвона. Чонвон помнит Сонхуна улыбающимся, усердным и забавным старшим, что смотрел со всей тьмой в глазах лишь на одного человека. Того, кого сейчас так страшно и до болезненного неприятно напоминал Чонвону. Чхве Субина. Его бывшего парня и человека, надломившего его жизнь.