The Shadow Like Me

             

— † —

[Muse — Thought Contagion]

             3 года назад.       Чонвон мчится из душевых, наспех застёгивая чёрный бомбер и пропуская сквозь влажные ещё кончики чёрных волос прохладный воздух. В поздний час свет Академии приглушён, коридоры почти пусты, и даже глухо доносящиеся звуки из тренировочных стихли, погружая огромное здание под усыпляющий купол. Новоиспечённый вампирский слух Чонвона лишь улавливает жужжание тату-машинки, тихие разговоры и то, чего он с самого утра ждал. То, что заставляет его губы расползтись в счастливой улыбке, пока он вылетает в главный холл, скрипя подошвой кроссовок. Рычание мотора мотоцикла, проходящее вибрирующим звуком сквозь всё тело даже сейчас, пока он так далеко. Прерывающееся вдруг тяжёлыми шагами и скрипом открывающейся тяжёлой двери. Густым запахом крови врезающимся в Чонвона и едва не сшибающим с ног.       — Добрый вечер, — спешит поклониться он, даже не глядя на того, кто входит. Но охая в ужасе, стоит только взгляду мазнуть по тёмной экипировке и вязко сползающей с неё на пол крови.       — Тебя там ждут, — бросают холодно в ответ, игнорируя приветствие. Чернильные глаза смотрят в ответ безлико и устало, но Чонвон не может задержаться на них то и дело переключая внимание на кровавые мазки по бледным щекам, словно худое лицо хватали испачканными пальцами, оставляя следы.       — Вы в порядке? — не может не спросить он. Сероватые губы вдруг дёргаются уголками, словно нервно, но после всё же кривятся в неприятной усмешке.       — Скоро буду. Чонвона обходят, не задевая ни плечом, ни даже дыханием, хоть он и слышит его — тяжёлое, хрипловатое на выдохах, неровное, как и биение сердца под чёрной экипировкой. Он оборачивается, чтобы спросить ещё что-нибудь, но натыкается на две катаны в ножнах за спиной Охотника. Это напоминает ему о том, кто ждёт его у ворот Академии. Это возвращает в тишину холла рычание мотора. Чонвон забывает о встрече уже через час.              

— † —

             Наши дни.

[Rainbow Kitten Surprise — Devil Like Me]

             — Выглядишь так, будто уже смотался с этими ребятишками на задание, — бормочет Чонгук сквозь зажатую в зубах сигарету. Чонвон коротко усмехается на это, не отрывая глаз от проносящихся за окном фонарей.       — Просто слишком много событий за день, — поводит он плечом.       — Проблем быть не должно, — заверяет Чонгук, наполняя салон горьковатым дымом и выкручивая руль, чтобы развернуться на дороге. — Почитаешь перед сном их дела, посмотришь результаты тестов и Дежурств. Мне, может, на слово поверишь?       — Может, хён.       — Я не ручаюсь за них, конечно, но они неплохие, правда. Чонсон и Сону так точно. Вспоминая разноглазого мальчишку, Чонвон поджимает губы, оборачиваясь к Чонгуку.       — Он точно сможет работать в группе?       — Юнгз не зря дал тебе это, — кивает тот на папки, лежащие на коленях Чонвона. — Почитай, в самом деле. Этот малыш невероятно хорош в миссиях. Особенно, если он в паре с Чонсоном. Сказочный тандем. Один тратит не так уж и много сил, пока второй марает руки и прикрывает его очаровательную задницу. Но, если бы не природа Сону… — Чонгук разводит руками, тут же возвращая их на руль.       — Это рискованно, — качает головой Чонвон. — Не хочу быть, если что, причастным к гибели этого ребёнка. Чонгук не сдерживается от хрипатого смеха, делая последнюю затяжку и отправляя окурок одним щелчком в приоткрытое окно.       — Давно ли сам-то взрослый? Сону тебя всего на два года младше. А уж, если считать то, что ты прекратил своё взросление в восемнадцать, он и вовсе тебе хён.       — Это не отменяет того факта, что я в нём не уверен. Одно дело — местечковые миссии, а другое…       — Тормози, — Чонгук хлопает Чонвона по плечу. — Чимина напоминаешь этими пустыми переживаниями. Изучи сначала дела и статистику. Переспи с этой мыслью или с тем, кто ждёт тебя сейчас дома. А утром поделишься выводами, договорились?       — Хён, — кривится Чонвон. — Рики — мой татуировщик. И друг. И он правда не гей.       — И даже не бисексуал?       — Ни на грамм.       — Скука, — машет рукой Чонгук, плавно паркуясь в загромождённом машинами тёмном дворе.       — Но ты не перестанешь дразнить его, даже зная это, ведь так? — усмехается Чонвон, хватаясь за ручку дверцы.       — Пока не привыкнет, — довольно скалится в ответ старший, протягивая кулак, который Чонвон тут же отбивает. — Я скучал, ребёнок.       — Я тоже, хён.       — Беги. И обещай мне поспать хотя бы пару часов? Не приму тебя завтра, если увижу усталость.       — Ты же знаешь, что я никогда не обещаю того, что не смогу выполнить. Чонгук уже тянется вперёд, чтобы ущипнуть Чонвона за нос, как частенько делал это раньше, на тренировках, но Чонвон на вампирской скорости покидает машину, оставляя за спиной тихий смешок. Мгновенно стирая улыбку, как только переступает порог родительского дома. Здесь даже воздух кажется холоднее, чем на ночной улице. Чонвон мажет усталым взглядом по серым стенам, приоткрытым почтовым ящикам. Кажется, что за полтора года его отсутствия тут не изменилось ничего, но, как только двери лифта открываются, впуская его, мрачное отражение в небольшом зеркале говорит о том, что изменилось. Кое-что находящееся здесь, за эти полтора года, всё-таки изменилось. И это — он сам.       — Я бы сказал тебе, что ужин давно остыл, но пакеты крови в холодильнике со мной не согласятся, — негромко произносит Рики, стоит Чонвону только закрыть дверь квартиры. Его губы в очередной раз за этот долгий день дёргаются в улыбке. Надо же, он думал, что вернувшись в Корею и тем более не вспомнит как улыбаться, а тут…       — Успел пошариться, мелкий? — скидывая ботинки, он проходит сразу в кухню, замечая включённую лишь серебристую подсветку над разделочными тумбами и самого человека, сидящего за столом с поджатой к груди ногой и работающим от зарядки планшетом.       — Вы закинули меня сюда и даже не удосужились уточнить — не голоден ли я, — фырчит Рики, отрываясь от эскиза и вскидывая покрасневшие и сонные глаза, едва мерцающие под стёклами очков. — Так что да, хён, я пошарился. К счастью, твои наставники всё-таки не совсем бездушные существа и кроме крови для тебя оставили рамён для меня.       — И только?       — Возможно, они посчитали, что до твоего прихода мне хватит перебиться. Но не скажу, что у меня действительно есть аппетит. Чонвон ерошит чёрные локоны Рики, собранные в растрёпанный хвост, и вызывает этим волну беззвучного негодования и ленивые протесты. Но младший быстро замолкает, стоит ему заметить новые папки, что Чонвон кладёт на кухонный стол к тем, что привёз несколько часов назад.       — Ты точно работаешь Охотником, хён? — заинтересованно тянет Рики, кончиком стилуса приподнимая папки, чтобы хоть что-то прочесть, пока Чонвон осматривает пакеты с кровью, приоткрыв дверцу холодильника. — Тут столько всего.       — Порой кажется, что мы круче всяких служб, — качает головой Чонвон, доставая один гемакон. — Хотя…может быть, так и есть, — бормочет он, отрывая зубами пластиковый уголок. — И быть Охотником — не работа, Рики.       — Это сама жизнь, да, я помню, — закатывает тот глаза. — Как всё прошло?       — Спокойно? Как стандартное знакомство с временными коллегами.       — Ты всерьёз считаешь, что я поведусь на это?       — Очень надеюсь, учитывая время, — хмыкает Чонвон, выдавливая последние капли из гемакона в стакан.       — И очень зря, — выключая планшет, Рики разворачивается на стуле, устраиваясь удобнее и складывает руки на груди. — Ты знаешь, я не лезу лишний раз в твою работу, несмотря на то, что являюсь её частью, но, хён…с просто коллегами — так, как ты, не улыбаются.       — Я ведь говорил тебе, что Чонгук-хён был моим наставником с тех пор, как я обратился.       — Да, но я и понятия не имел, что вы так близки. Это…       — Странно видеть меня, говорящим с кем-то, кроме тебя? — догадывается Чонвон, делая большой глоток крови и опираясь бёдрами о разделочную тумбу.       — И находиться в твоей квартире, — кивает Рики. — Я не любопытничал, хотя хотелось, но тут повсюду фотографии. Если хочешь снова об этом поговорить — я готов послушать.       — Для этого тебе придётся накачать меня соджу до посинения. С той ночи я как-то не готов к откровениям.       — Иногда мне кажется, что ты так и не смог начать мне доверять, но потом я вспоминаю, что я — твой татуировщик. И человек. И путаюсь только сильнее.       — Скорее, я просто не хочу забивать твою голову больше, чем она забита уже.       — Что ж, тогда ты снова не прав. Потому, что моя голова в последние два часа только и забита, что твоим заданием в Корее и тем, где я буду теперь делать тебе тату. Извини, но я против того, чтобы ты забивался на дому, даже, если ты превратишь одну из комнат в хирургический кабинет.       — Ты просто напрашиваешься со мной в Академию, — читает младшего Чонвон, приподнимая бровь и облизывая испачканные кровью губы.       — Что ты! Ни в коем случае, — мотает головой Рики, но тут ж бросает в Чонвона заинтересованно-опасливый взгляд. — А что, мне тоже можно туда? Очередная кривоватая усмешка разрезает бледное лицо.              

— † —

      

[Timo Maas (feat. Brian Molko) — First Day]

             — Кого я вижу? — бросая сигарету под ноги, быстро затаптывая мысом ботинка, Чонгук раскидывает руки в сторону и улыбается во всё острие вампирских зубов. — Это же наш маленький я-не-гей собственной персоной!       — Знаешь, я тут подумал, — бубнит Рики, косясь на Чонгука, — а не так уж и плохо будет тебя на дому забивать. Безопасно, главное.       — Поздно давать заднюю, Рики, — поправляя ремень от сумки, сползающий с плеча, Чонвон смеряет Чонгука тяжёлым взглядом. — Теперь придётся только привыкать.       — Благо, это всё ненадолго.       — А что так? — вскидывает брови Чон, когда они ровняются с ним. — Уже готов стать чьим-то обедом и распрощаться с жизнью?       — Брось пугать его, хён, — закатывает глаза Чонвон. — Рики в курсе, что мы редко питаемся людьми напрямую.       — Не все из нас таких праведных взглядов.       — Но и вампиров в Академии, к счастью, не с сотню.       — Ну, вот это уже верно, — нехотя признаёт Чонгук, кивая и открывая тяжёлую дверь. — Юнгз настолько обрадовался, что ты согласился нам помочь, что уже нашёл для вас задание на этот вечер.       — Я, конечно, изучил все дела и отчёты, — хмурится Чонвон, чувствуя, как за кожанку сзади от страха вцепляется Рики, — но не рановато ли? Одно дело текст, а другое…       — У тебя будет время сегодня посмотреть на показательное выступление. Сону в действии ты уже видел, а вот Чонсон и Сонхун готовы продемонстрировать подготовку. Чонвон не успевает даже переступить порог, как замирает, поддаваясь вихрю воспоминаний. Чёрные ещё растрёпанные волосы, скрывающие мрачный неживой взгляд, бледная кожа, не тронутая пока обилием татуировок, едва начинающие обретать мышечный рельеф длинные руки, держащие катану с отражением идеального профиля в бритвенно-остром лезвии. Когда они ещё учились в Академии, Чонвон не раз заставал Сонхуна за подготовками поздним вечером. Представить, как он выглядит сейчас — труда не составляет. Но увидеть это вне своего размытого воображения, Чонвону кажется немного чересчур, и даже его профессионализм вцепляется в белый флаг.       — Хён? — слышит он голос Рики, а после чувствует и то, как хватка с его кожанки перетекает на плечо. — Ты в порядке?       — А, да, — встряхивает он головой, стирая наваждение старых воспоминаний вперемешку с новыми грузными мыслями; шагает, наконец, в Академию, глядя на нахмурившегося Чонгука, сияющего голубизной глаз.       — Я ведь предупреждал, что не пущу тебя сонного, — мрачно произносит старший.       — Я вечно сонный, хён, — печально усмехается Чонвон. — Наложишь мне запрет на все миссии и вернёшь в Японию?       — Да вот не дождёшься, — фырчит Чонгук, разворачиваясь на пятках. — Хотел бы я сразу открыть тебе двери в дивный, новый мир повзрослевших бывших со-учеников, но сперва, я должен позаботиться о твоём маленьком съедобном друге.       — Знаешь, хён, — бубнит в затылок Рики, — я готов признать, что ты прав в чём угодно и поехать домой. Моё любопытство не такое уж и сильное, в самом деле…       — Расслабься, Рики, — чуть оборачивается к нему Чонвон, — нет нужды переживать. В этих стенах тебя уж точно никто не тронет. Максимум — запугают до какого-нибудь нервного тика или вечной психологической травмы. Не более.       — О, вот это утешение высшего уровня! Рики куксится, отходя от Чонвона на полшага назад. Но стоит лишь парочке Охотников в полной экипировке пройти мимо, а звукам из ближайших классов донестись до нежного человеческого слуха, Рики прикипает к широкой спине Чонвона обратно, загнанно шепча:       — Будь проклят день, когда я попросил тебя посвятить меня в свои тёмные делишки.       — Я бы не нашёл татуировщика лучше, Рики.       — Мне сейчас настолько страшно, хён, что твой комплимент, как в бездну пролетел. Вообще не куплюсь.       — Уверен, малыш, — ухмыляется острием зубов Чонгук, резко останавливаясь посреди узкого коридора и хватаясь за ручку безликой двери из чёрного дерева, — есть кое-что, что способно купить твою лояльность к этому месту. Пусть и через страх. Он не дожидается ответа Рики, читая всё с распахнутых в испуге глаз, и толкает дверь от себя, открывая взору кусочек внезапно белоснежного кабинета. С до боли знакомым слуху жужжанием. Чонвон улыбается первым, осознавая, куда Чонгук привёл их.

[Night Club — Your Addiction]

      — Ознакомься со своим новым рабочим местом и коллегами, — довольно скалится Чонгук, отчётливо, как и Чонвон, слыша сглатываемую слюну; видя страх напополам с заинтересованностью в больших карих глазах. Будь Рики анимешкой, и стёкла его очков непременно бы комично запотели. Но, честно признаться, у Чонвона тоже что-то слегка сжалось внутри, стоило ему проследить взглядом дальше по белоснежному и стерильному тату-кабинету, натыкаясь на две пары багровых глаз, опасно сузившихся. Единственных открытых над чёрными масками, закрывающими девичьи лица. И, если одни глаза он мало-мальски да знает, пробегаясь бегло по рыжим локонам собранным в хвост, то глаз других, принадлежащих худощавой девушке с синевато-пепельными волосами, он не знал совсем.       — Лисичка, Суджин, — кивает Чонгук в приветствии, — познакомьтесь с новеньким. Нишимура Рики. Прошу любить, жаловать и постараться не сожрать хотя бы в ближайшие сутки. Его широкая ладонь излишне сильно хлопает Рики по позвоночнику, и Чонвон, кажется, слышит жалобный хруст костей, видит перекошенное лицо младшего. Но тот лишь закусывает губу, несмело запинаясь о порог и впиваясь пальцами в этот раз в лямку своей сумки с рабочим планшетом. Он неловко кланяется, отчего волны чёрных волос падают на лицо, и произносит заученную за утро фразу:       — Привет, я Рики, позаботьтесь обо мне пожалуйста? Дверь за его спиной любезно захлопывается Чонгуком, от чьей ухмылки неприятно холодеет даже у Чонвона внутри.              

— † —

                    — Я тебе, конечно, доверяю, хён…       — Остановись прямо сейчас, — вскидывает ладонь Чонгук, идя на шаг впереди по коридору, ведущему к тренировочным комнатам. — Доверяешь и точка. Уж думать, что Лисичка может что-то сделать с твоим задохликом…       — Не о Лисичке речь, — качает головой Чонвон. Хван Йеджи он знает прекрасно. Не лично, но из тех четырёх лет, что она здесь работает, он ежедневно встречал её два с половиной, то вечерами, то ранним утром сталкиваясь в коридорах Академии. С вечной печалью и усталостью в багровых кошачьих глазах, осунувшимся фарфоровым лицом и опущенными плечами. С приподнятыми в наглой усмешке уголками алых губ, в узких корсетах, обнажающих тонкие руки и ключицы, с острым сарказмом в хрипатом голосе. Он видел её разной, но никогда не пугающей или разгневанной. Но та, что Чонгук назвал Суджин — была для него новенькой во всех отношениях. И спокойствия в душе не вызывала вовсе.       — Суджин — оторви и брось, — читает его мысли Чонгук, цыкая языком, — но только с парнями, пытающимися ухлёстывать за ней. Плохой опыт, все дела. С нами, адекватно настроенными ребятами…       — Геями?       — Не только, — кривится Чонгук. — Просто с теми, кто не пытается залезть к ней в трусы, она само чудо. Немного саркастичная, как Йеджи, немного резковатая, как Сонхун, очень сильно мрачная, как один из знаменитых у нас вампиров, но…знаешь, ребёнок, — резко оборачивается он, — Бэк спас её. А я верю ему на все сто.       — Вы — пара. Как иначе? — хмыкает Чонвон, но замечает в голубых глазах тревожное мерцание.       — Возможно, у тебя будет ещё время узнать о ней. Тем более, — выжидает Чонгук немного драматичной паузы, — твой пацанёнок едва ли слюной не захлебнулся. Это будет весело, руку даю на отсечение! Не свою, конечно же.

[Placebo — Post Blue]

Чонвону не весело ни сколько. Особенно с той секунды, как Чонгук подводит их к одному из тренировочных залов. Особенно с той секунды, как Чонвон слышит хрипы, тяжёлое дыхание, бешеное биение сердец и удары лезвий о прочное дерево. Он сглатывает невольно сам вязкую слюну и старается собраться из последних сил, останавливаясь на пороге. Примерзая темнотой голодных глаз к паре, тренирующейся посреди зала. Белоснежный короткий хвост подпрыгивает от каждого резкого движения, чёлка, как и когда-то давно, снова падает на чёрный океан опасно суженных глаз, губы поджаты, выделяя сильнее скульптурную линию челюсти. Только вот чистота молочной кожи, что раньше была открыта взору Чонвона под спортивной майкой, теперь частично была покрыта чёрно-синими чернилами поднимающихся от самой кисти руки роз. И торс, некогда скрытый, теперь подтянутый сверкал бисеринками пота на напряжённых мышцах. Свист лезвий, рассекающих воздух, стук их о единственную преграду перед живой плотью — деревянную палку, опасный блеск в бескрайней черноте и расплывающаяся на полных губах ухмылка, обнажающая неопасные, но ужасающие и одновременно притягательные клыки.       — Нравится то, что вы видите, лидер-ним? — облизывает оскал Сонхун, нарочито напрягая мышцы рук и распаляя под бледной кожей голубые вены. Чонвон чувствует запах его крови даже на расстоянии, сейчас, когда Сонхун полон заряда энергии, распалён и возбуждён тренировкой, особенно…       — Не нравится. Голос его не предаёт и Чонвон даже слышит удивлённое хмыканье Чонгука за спиной, он и сам не верил, что сдержится. Всё ещё гуляя взглядом по полуобнажённому телу в одних лишь спортивных штанах и татуировках. С двумя катанами в крепких руках. Чонвон повторяет, стараясь делать свой голос холоднее и отстранённее:       — Мне не нравится, что ты устраиваешь из нашего дела шоу, Сонхун. Если ты не возьмёшь себя в руки и не станешь серьёзнее, я буду вынужден заменить тебя в срочном порядке. Прямо перед заданием, — на последних словах Чонвон всё же сдаётся и повышает тон голоса, но надеется, что это будет списано на строгость. Сонхун же его настроений не разделял вовсе.       — Поверь, меня держат в любой команде как раз за подобные шоу. Всем быстро наскучивает хладнокровное выполнение одних и тех же заданий. В какой-то момент от этого начинает тошнить. Знаешь, когда долго и упорно делаешь что-то монотонное, старательно, а оно не приносит тебе ничего кроме новых шрамов, — одним движением он опускает катаны, отходя от Чонсона, убирающего палку за спину. Чонвон смотрит на него хмуро. Не понимая о чём Сонхун толкует и понимая одновременно. Он почему-то проводит параллель с их с Субином отношениями, в которых он так долго бился в пустое. Говорил ли Сонхун о печальном опыте отношений тоже или так красиво излагает о судьбе Охотника?       — Почему тогда ты всё ещё занимаешься этим? — вырывается у Чонвона.       — Потому, что быть Охотником — это дар. И вовсе не выбор, в отличие от всего остального в твоей жизни. Если понимаешь о чём я, лидер-ним. Глаза Сонхуна смотрят сквозь влажную белоснежную чёлку. Чонвон смотрит с таким чёртовым пониманием, что оно отражается на его лице.       — Ну, — хлопает внезапно в ладоши Чонгук, выходя из-за его спины. — Раз уж мы закончили с приветствием, предлагаю, наконец, приступить к реальной демонстрации. Чонсон, Сонхун! По позициям. Вашему лидеру необходимо воочию увидеть: каковы вы в деле. Скользкая ухмылка возвращается на губы Сонхуна, пока пальцы плотнее обвиваются вокруг рукоятей катан. Чонвон ни на секунду больше не сводит с него глаз, перед которыми флешбеки беснуются, сменяясь лишь фигурами и лицами, но оставаясь неизменным: двумя катанами в длинных пальцах. Субин в его воспоминаниях ухмыляется ядовито.       — Бой!