Поцелуй с любимым вкусом

Чан смотрит на толпу учеников на школьной линейке и еле держит на лице улыбку. Он не успевает договорить свою речь, которую готовил всю ночь, медленно, но верно впадая в панику. Глазами рыщет по ученикам, но так и не находит хоть кого-то, кто стоял бы так же шокировано как сам. Во рту вкус его любимого горького кофе. А это значит, что его соулмейт близко. — Чан? — тихо зовёт директор за его спиной. Улыбка окончательно спадает с его лица. Вкус пропадает также неожиданно как и появился. Глаза наполняются слезами. Оставив всех в полном недоумении, Чан разворачивается и уходит в уборную, где безудержно проливает слёзы. Минхо уже которую минуту стучит по двери, стараясь заставить того вылезти, в ответ получая отчетливо слышные всхлипы. Его одежда немного растрепана, указывая на то, что он бегал и искал Криса. — Боже мой , — тяжко вздыхает Ли — харэ плакать. Мама Минхо рассказывала, что у некоторых такое бывает: после вкусового сигнала они впадают в истерику, но это проходит. Хо даже не думал, что ему придётся узреть это своими глазами лично. Жесть та ещё, оказывается. — Выходи, горе мое луковое. Давай искать твою суженую. Чудо! Чан выходит из своего убежища, выглядя мягко говоря… жалко. — Как? — Наконец пришло время использовать отцовский метод , — ухмыляется Минхо — не зря же я его бухого слушал. И вот уже спустя пару часов Ли стоял напротив дверей, не выпуская никого из новеньких, пока тот или иной ученик или ученица не пробовали печеньку. Обычную печеньку, в которую вместо сахара были добавлена соль и перец. — Фу, Ли Минхо, ты совсем из ума выжил! — Хенджин выплюнул прожеванное угощение прямо на свою ладонь, скривив лицо. — Это было не для тебя предназначено, сам виноват. Хван закатил глаза, показушно выбрасывая печенье в горшок с цветами. Смахнув челку, срестил руки на груди и продолжил стоять на стреме. Чан, который доверил всё дело другу, только вышел из спортзала и охренел от увиденного. Чувство позора накатило в многократном размере. Это надо было же додуматься до такого. — Что ты творишь? — Чан подошёл к Джисону, державшему баннер с криво написанным словами. Старший попытался вырвать из его рук этот несчастный баннер, поэтому не заметил, как из кабинета химии выходит парень. Увидев Чана он прищуривается, а счастливая улыбка не желает исчезать. «Потерял способность чувствовать вкус любимой пищи? У нас есть гарантированное лечение! Съешь печенье и поцелуй президента школы. Бан Чан — твоё лекарство 24 на 7. Подходи не стесняйся!» Ян засмеялся. Он ещё не ел ничего с утра, но был уверен, что ничего не почувствует, если съест печенье. Стоя на линейке среди новеньких, Чонин внимательно слушал Чана, утонув в бархатном голосе, когда тот говорил в микрофон. И когда он замолчал, подросток почувствовал вкус горячего шоколада. Того самого, который он выпивает, сидя за телевизором по выходным. Однако Ян не был уверен на все сто, что президент школы — его соулмейт. Мало ли кто ещё встретил своё счастье. Но… чёрт возьми, он расстроится если этот забавный парень не будет его личным счастьем. — А можно сразу перейти к поцелуям? Чан замер, успев разорвать баннер пополам. Он быстро оглянулся и увидел паренька, который преспокойно стоял, смотря на него, держась за лямку рюкзака на плече. — Можно? — спросил он ещё раз, подойдя ближе и читая имя на бэйджике старшеклассника — Бан Чан… — Ян кивнул сам себе. Это имя хотелось произносить по сто раз на дню. Он умрёт, если этот парень не его соул — Чан-и Хен… Не хочешь проводить меня? — Чонин облизнулся. Желание поцеловать разрывало его изнутри, но перед толпой учеников такое делать не очень хорошо. Поэтому отличное решение увести этого красавчика к себе домой. Желательно скорее. — Да, конечно, — слегка опешив, ответил Чан, получая в ответ хитрую улыбку паренька. Чан чувствует будто его органы превращаются в желе. Может так и есть? Отчего же ему так приятно щекотно изнутри, пока подросток осторожно взяв его за запястье, ведёт к выходу, оставив недовольного Минхо позади. Чонин шёл очень быстро, резко потягивая за собой президента школы, который был как завороженный и плелся следом безотказно. Это, конечно умиляло, но Ян Чонин слишком горел желанием попробовать на вкус губы своего истинного. Да, Чонин был уверен, что Чан — его. По другому никак не объяснить резко появившуюся смелость, дерзость и всё его желание. Не обращая внимание на прохожих, Чонин ловко пробирается между ними. Не станет же он объяснять каждому что к чему. Со стороны должно быть понятно, разве нет? Хотя, на самом деле, это больше похоже на то, как злая мама тащила ребенка домой, чтобы хорошенько отчитать за проступок, а не на то, что один провожает другого до дома. Чонин и правда был зол, ведь эти прохожие сильно тормозили их. Наконец добравшись до квартиры, Ян быстро открывает дверь, пропуская… нет, затаскивая Чана внутрь, следом припечатывая его к стене, успев при этом придержать его затылок ладонью и спасти от сотрясения мозга. Правда, костяшки ещё долго болеть будут. Не смотря на весь пыл, поцелуй получился коротким, мягким и лёгким. Будто губ коснулись лепестки зацветшей черешни. Этого хватило, чтобы способность чувствовать вкусы вернулась, но не хватило, чтобы сполна почувствовать друг друга. Чонин снова быстро целует губы напротив, будто цыпленочек, облизывается и смотрит вопросительным взглядом. У Чана внутри вселенная родилась от этих глаз, от поцелуя, от касаний. Вселенная облаков и мягких бутонов, с океанами нежности и лавой страсти. — Чан-и Хен? — немного взволновано зовёт младший, приводя Бана в чувства — Всё хорошо? Вместо ответа он притягивает к себе Чонина для поцелуя, тем самым давая успокоение его уже успевшему испугаться сердечку. Лучше просто некуда. Это они знают точно.