Дружба, переставшая быть таковой

Кухня скромной однушки уже на протяжении двух лет является главным местом встречи двух друзей. Зачем расхаживать по дорогим кафешкам и кофейням, когда можно купить две двойные порции рамена в стаканчиках, пару газированных напитков и прекрасно посидеть под звуки развлекательных шоу, что постоянно идут на канале, который включён на небольшом телевизоре в этой самой кухне? Сегодня как раз прекрасный случай, чтобы собраться. Поздний вечер, на всю комнату пахнет специями от лапши и варёными сосисками, которые Намджун добавляет в свой рамен, готовя его на плите. Сокджин же в этот момент смиренно отсчитывает семь минут с момента залития своей порции кипятком. Тоже варить рамен ему лень, а Намджуна запрягать не хочется, хоть тот и говорит, что ему не трудно. — Точно, — на Сокджина снисходит вдохновение на разговор, частично ради которого он и приехал на другой конец города к Намджуну на ночёвку, заведомо зная, что в университет он может опоздать, если решит выспаться, — я вчера ведь на свидание ходил. Представь, он назначил встречу в среду, ну, потому что вчера была среда, логично. То есть не в пятницу, когда рабочая неделя закончилась, не в субботу или воскресенье, когда у людей выходной, а в среду после уника. Намджун отворачивается от плиты и с неподдельным интересом смотрит Сокджину в глаза, не получая того же в ответ, ведь во время рассказов друг его смотрит куда-то в сторону, словно пытаясь словить связь с космосом. Судя по тону и тому, что начал свой рассказ он с жалобы, хорошего ждать не стоит. В принципе, отлично, что свидание пошло не по плану. — Мы с ним познакомились на сайте, мне он показался сносным по переписке. Так что мы почти сразу пошли на свиданку. Такая скорость, как по мне, нормальна, я такое люблю, ведь мы же живём в одном городе, тянуть смысла нет, да и в личном общении проще понять собеседника. Но потом… — парень тяжело вздыхает. И этот вздох будет куда яснее слов, — пошли мы в парк, где мы просто гуляли, гуляли и гуляли. Я предложил зайти в кафе, на что он такой: «Ой, да зачем нам там сидеть, тут воздух свежий». Ну да, ну да, Корея и свежий воздух, смешная шутка. На предложение купить мне мороженого, напоминаю, что он был зачинщиком свидания, он отказался, ведь в парках куда дороже, чем в супермаркете, так что потом, в следующий раз. И я сразу себе отметил, что он либо бедный, либо жадный. Ладно первое, скажи об этом, и я пойму. Я сам молодой и бедный, живу в общаге и тянусь на стипендии и карманных деньгах от родителей, это нормально. Но если жадный, то фу. А если оба варианта вместе, то двойное фу. А потом он как-то очень резко и мерзко перешёл на тему секса. Опять-таки, нормально для меня и поцеловаться, и заняться сексом на первом свидании, даже встретиться только ради секса. Хоть мне последнее и неинтересно, но я понимаю это и не осуждаю. В общем, он решил, что я почему-то должен под ним прогибаться. То есть он буквально: «знаешь, как на счёт поехать ко мне? Я бы посмотрел, как бы ты выглядел подо мной». Это было ну очень неуместно, — Сокджин встаёт с нагретого попой места, чтобы проверить, как там его лапша. К счастью, времени прошло достаточно, чтобы сейчас он получил мягкую проваренную, насколько это возможно, вермишель. Но времени на еду нет, ибо сейчас нужно перемыть кости, это поважнее еды будет, — никакого повода не было. Ещё он постоянно рассказывал о себе. Да-да, он именно перешёл ту грань между рассказом о себе и «я, я, всё мне, я ведь такой офигенно важный». Некомфортный он, в общем. А ещё после его предложения насчёт секса, я сказал, что таким я не занимаюсь вот прям так сразу. В итоге я мило улыбался и поддакивал ему, настроения ему как-то перечить даже не было. А потом написал, что не судьба нам быть вместе… Ладно, опять я о своих ужасных любовных похождениях заболтался, лучше ты что-то расскажи. Намджун тоже в это время садится ужинать. Рассказ Сокджина вселяет в него непонятные, но точно негативные чувства. Ведь пока его друг может похвастаться такой интересной жизнью, сам он может рассказать разве что о том, какую милую кошку сегодня видел. — Ну, у меня работа, всё. Сегодня пришла такая милая девушка. Лет восемнадцать максимум, она искала букет для своей подруги. А потом ещё и просила написать записку тоже очень милую, но анонимную. Там и любовь, и восхищение, и обожание, — Намджун улыбается, но глубоко внутри себя он чувствует себя на месте той девушки. Хочется это отрицать, но выходит слабо, — да, одна другой либо уже давно не подруга, а некто больший, либо они правда очень отличные подруги. — Прямо как мы с тобой! — резко вставляет Сокджин и начинает по-доброму смеяться. Их дружба это что-то с чем-то. Та самая идеальная дружба, в которой присутствует всё: от шуточных и безобидных обзывательств, которые никто не воспринимает, как повод для обиды, до почти что интима, особенно когда они спали вместе на полуторной кровати Сокджина в общежитии, ведь тогда Намджун был слишком пьяный и уставший после смены, чтобы ехать домой. И если же для одного их дружба — это дар свыше, то для другого почти полгода она является проклятьем, ведь дружбой она уже не является. Из пяти стадий принятия Намджун уже находится на пятой. Смысл страдать, разбираясь в себе, если и так всё ясно и лучше пропустить первые четыре пункта, что он и сделал. — Кстати, точно, я ведь не рассказал, что в моём моральном фильтре появился ты, — на это заявление Намджун поднимает удивлённый взгляд, забывая ненадолго о своих душестраданиях, — на этом, да и на прошлых нескольких свиданиях я думал о том, что попади бы мы с тобой вместе в такую ситуацию, где мы с тобой на свидании, то ты бы точно получше был бы всех тех парней вместе взятых. Так что да, могу с гордостью сказать, что моя планка завышена. Для Намджуна это не удар ниже пояса, не удар ногой в живот, это нечто, что в разы сильнее и больнее. Теперь он официально «ты такой классный, вот бы мне такого парня, как ты». И Сокджин ведь не обязан любить его в ответ, нет, он понимает, что френдзона — это лишь оправдание для таких, как он, только слабее. — Ого, это так… Необычно. Спасибо, мне и правда приятно, — через силу он улыбается и понимает, что улыбка очень фальшива, так что сразу он придумывает оправдание, — я сегодня устал, так что все мои эмоции снижены до минимума, так что если что, то мне правда приятно, не подумай ничего такого. — Да всё нормально, не парься.

_______

— Если я умру, то похорони меня в могиле среди поля роз в Корее милой… — Стоп, что? — спрашивает Чимин, собирая букет из лилий на витрину. — Либо засыпь в мой гроб лепестки роз, — Намджун крутит в руках тёмно-красную розу — одну из нескольких десятков, что им сегодня привезли, — они такие красивые, но шипы так больно ранят, если уколоться. — Именно поэтому мы их среза… Сто-оп, — парень разворачивается и смотрит на своего напарника, который должен сейчас товар перебирать, а не играть в пессимистичного философа, — так, так, так, сейчас. Роза пахнет розой, хоть как бы там её не обозвали. Видишь, я тоже так умею, а сейчас надо работать. Но работа не идёт. Сегодняшняя ночёвка очень сильно засела ему в голову, сильнее, чем все остальные. Можно ли считать тот разговор во время ужина намёком? Нет, нет, нет, нельзя, ведь будет ещё больнее. Намекать не в стиле Сокджина, если бы всё было взаимно, то оба об этом знали бы. Этот факт не очень успокаивает, скорее даже отягощает обстоятельства, ведь раз его друг может так легко говорить о дружеской романтике, то никакой романтики и нет. В своих раздумьях Намджун проводит несколько часов, пока Чимин не напоминает о том, что уже время обеда, которое они полностью сегодня заслужили. — Что с тобой? Ты какой-то грустный. Я понимаю, что мы оба не любим завоз товара, но не делать ведь из этого трагедию. — Нет, не в этом дело, а в Сокджине, — Намджун неохотно помешивает лапшу в тарелке, вспоминая вчерашний ужин, почти всё, что в этом мире есть, будет теперь напоминать ему о вчерашнем дне, — просто… Ах, да ты и так всё знаешь. Но вчера он сказал, что я идеал его партнёра, которого он ищет для себя. И это был не намёк, мол: «Намджун, посмотри, я тут вообще-то тебя комплиментами заваливаю, а ты дубовое бревно», он бы в таком сказал бы что-то в духе: «Ты мой идеал, так что почему бы нам не начать встречаться?» — Что мешает последнюю фразу сказать тебе? Подойти и признаться ему в чувствах? Позвать к себе, к примеру, где будете только вы, никто не будет мешать, и сказать: «Сокджин, ты мне нравишься уже вот давно»? — Я не могу, — глаза начинают слезиться, чувства эти слишком тяжёлые, чтобы нести их в одиночку, но разделить не с кем, — я не хочу, чтобы он тоже страдал. Для него эта новость будет громом среди чистого неба, возможно его будет терзать совесть, возможно ему будет неприятно со мной находиться, и наша дружба, которую я так сильно ценю, разрушится. Это куда больнее, чем невзаимность чувств. — Ну, твои мысли логичны и понятны. Только вот может он тоже находится в сомнениях? Вы же дружите лет десять, так? За это время какие-то рамки наверняка стёрлись. Вы можете поцеловаться, но оба подумаете, что это всё просто очень странное проявление дружбы, хотя на самом деле в вас кипит любовь. Может он тоже думает, как ты, поэтому и молчит? Если ты смирился, то может он отрицает это? Или торгуется, пытаясь найти такого же, как ты, но не тебя? Тебе стоит рискнуть, да, это не игра, которую можно перезапустить с последнего сохранения, и на кону стоит всё или ничего, но… Вдруг получится? Или даже если и не получится, то он тебя поймёт и простит? — Ты… Возможно ты и прав, да, наверное.

_______

Суббота, вечер. Обстановка такая же, как и пару дней назад, только вот в конце парни не пойдут спать каждый на своё место. Сегодня Намджун решил приготовить что-то большее, чем простой рамен, поэтому Сокджина сегодня ждал ужин из овощного рагу и жареного мяса. Признаться он решил чуть позже, когда они вместе пойдут смотреть фильм и будет больше возможностей для телесного контакта. — Мм, кстати, еда просто супер, это во-первых. А во-вторых, я снова ходил на свидание. С парнем, который работает в тату салоне. Он, конечно, классный, у него приятный голос, он показался мне заботливым, мы сходили в парк развлечений, он купил мне сладкую вату, а ещё выиграл в тире маленького мишку, мы с ним ходили за ручку, и я действительно почувствовал себя хорошо, свидание, как из дорамы, — Сокджин пустым взглядом смотрит в тарелку, — но это не то. Я ему сразу сказал, что навряд ли у нас что-то получится и отдал мишку. Я… Я не знаю, я просто не почувствовал чего-то большего, что следовало бы. Да, мы хорошо провели время, словно хорошие друзья, но не более. Сокджин с силой сжимает зубы, чтобы не заплакать. Все эти парни, с которыми он ходит на свидания словно попытка себя отвлечь от чего-то более масштабного. Только вот он не понимает, от чего именно. Ещё недавно он бы такого парня забрал с руками и ногами и никому не отдавал, но теперь все эти свидания кажутся пустыми, словно он разучился любить. — Ладно, не забивай голову, — в миг на лице появляется улыбка, ведь в гости он приходит не ради того, чтобы капать своими проблемами на чужой мозг, так что нужно отвлечься, — я вот думаю, может бровь проколоть? Меня как раз вдохновил этот парень, ведь он работает не в какой-то тату забегаловке, где одна игла на всех, а в отличном салоне. Или соски, хотя там куда больше нюансов. О, или губу! Интересно, как это скажется на поцелуях? Ну, сперва их не будет, это понятно, но потом должно быть круто. Да, точно, что-то я себе такое сделаю, подкоплю денег и сделаю. Ужин проходит за обсуждением пирсинга и его разнообразия в современном мире, где всё не ограничивается лишь кольцами и гвоздиками, и это отлично. Намджун даже как-то умудряется отвлечься и приподняться в настроении. Но ужин не вечен, и вот в планах у них посмотреть что-то интересное из новинок кино. Смысла в оттягивании неизбежного нет, так что парень поворачивается в сторону друга и ставит фильм на паузу. — Что? — с ноткой волнения спрашивает Сокджин, ведь лицо Намджуна выглядит странно, словно что-то случилось. — В общем… Мы дружим очень давно, и я очень ценю нашу дружбу… — Намджун едва слышит, что говорит, сердцебиение заполонило своим звуком голову. Если же сперва он хотел взять Сокджина за руку, то сейчас он и пошевелиться боится. Но он уже начал и сворачивать не хочет, — Но я понял, что я чувствую к тебе что-то другое. Сначала я подумал, что мне показалось, но потом понял, что нет. Ты… Ты нравишься мне, Сокджин. Но и нашу дружбу я ценю, так что если… Договорить Намджуну не даёт чужая ладонь, закрывшая ему рот. И хоть со стороны это выглядит грубо, на самом деле Сокджин этим жестом пытается остаться в тишине, чтобы подумать. Его словно бьют большой чугунной сковородой по голове, а звон расходится по всему телу. Кажется, словно воздуха стало на порядок меньше. — Стой, погоди, буквально несколько секунд. Осознание. Вот что чувствует Сокджин, и это сильно рушит его прошлую картину мира, где был он, Намджун и вечная дружба. Дружбы уже нет. Он смотрит то на свою ладонь, то на мокрые глаза напротив, не понимая, что и сам плачет. Все чувства, что раньше он не мог испытать к другим, сейчас большим снежным комом обрушились на него. И это прекрасно, ужасно, непонятно и желаемо. — Я… Так, стоп, нет, не так, — он убирает ладонь с чужого лица и опускает взгляд на свои колени, — эта новость такая неожиданная и ожидаемая одновременно. То есть, у меня словно паззл сложился. Если ты понял свои чувства ко мне, то я, скорее всего, пропустил этот момент. И то, что я испытываю сейчас, когда ты мне признался… Это не негодование, мол, ты такой плохой, ведь влюбился в меня. Я могу осмелиться и сказать, что твои чувства взаимны? — подняв наконец-то взгляд, Сокджин видит, что Намджун дрожит и плачет, — Боже, только не плачь, пожалуйста, я сейчас тоже расплачусь, — секунда, и вот он уже прижимает Намджуна к себе, вытирая свои слёзы, которые он так и не смог сдержать, — знаешь, пока я искал медь, передо мной всегда было золото. Это был ты. Я сейчас вспоминаю «ты мой идеал», сказанное недавно, и понимаю, что, да, чёрт возьми, ты мой идеал! Не какой-то актёр или персонаж из аниме, а человек, с которым я каждый день общаюсь и раз в неделю точно вижусь лично. И вот ты сидишь рядом со мной, а я рядом с тобой, мы можем обняться, к примеру. И мне не нужно тебя искать на сайтах знакомств, и не будет «а вот Намджун поступил бы по-другому» на свиданиях, потому что впредь я хочу ходить на свидания только с тобой. Ты ведь мне позволишь позвать тебя на свидание? — Д-да… — единственное, что может выдавить из себя прежде, чем начать рыдать. Внутри царит лёгкость. Раньше о таком он мог только мечтать, теперь же всё происходит наяву. Это не сон, не манямирок, а реальность. Чувства взаимны, об этом не хочется прокричать на весь мир, не хочется огласить всем друзьям, что теперь, ха-ха, его сердце занято. Хочется это сохранить только между собой и Сокджином, как самое сокровенное. — Тогда, — говорит парень, когда Намджун немного успокаивается, — на следующих выходных я приглашаю тебя на свидание к тебе домой, будем обниматься, есть вкусную еду и смотреть комедии, как тебе? — Прекрасно, я согласен.

_______

Проходит два месяца с той самой субботы. И за это время Сокджин ни разу не усомнился ни в чувствах Намджуна, ни в своих. Он чувствует себя по-настоящему любимым и выкладывается на все сто, чтобы его парень чувствовал себя так же. Многолетняя дружба — отличный фундамент для комфортных отношений, где оба знают, чего хотят, и оба знают, что могут дать в этих отношениях. Сокджин действительно влюблён, и это невероятное чувство, которое он может описать, как нечто зефирное и мягкое, как сладкий ягодный сироп, пропитывающий всё тело насквозь. Это так приятно, хочется чувствовать это снова и снова. И сегодня он насладится этим сполна, ведь сегодня пятница, а значит он снова поедет к Намджуну с ночёвкой. Но сперва нужно дождаться окончания скучной пары, что тянется вечность… Фу. — Чимин, ну пожалуйста. Намджун тем временем пытается отпроситься у Чимина пораньше. Сегодня выдался на удивление спокойный день, так что несколько часов одному до конца смены потерпеть можно. Но видимо этот хитрый лис понимает, ради кого отпрашивается его напарник, поэтому специально набивает себе цену. А ведь Намджун даже часть зарплаты своей отдаст, потому что на кону стоит Сокджин. После признания ночью он всё равно плакал, но не от горя, а от радости и понимания, что всё получилось. Он готов часами рассказывать о том, какой у него идеальный парень, как он заразно смеётся, как мило смущается от внезапных проявлений любви и как готов осыпать своего парня, то бишь самого Намджуна, миллионом комплиментов за самую простую стряпню. И это лишь капля в море, что он подметил за два месяца их романтических отношений и о чём захочет поделиться. — Ну… Я тебе куплю обед, а ещё ты тоже сможешь уйти в какой-то простой день пораньше… Просто годовщина наших двух месяцев выпадает на будний день, так что может мы и встретимся в кафе, но не более. Поэтому было принято отпраздновать на выходных. И мне, ну… Надо подготовиться, вот. — Ладно, лети на крыльях любви, мой юный птенчик, который теперь мне должен обед и прогул. Намджун уже было хотел сесть на автобус, который едет прямиком к университету Сокджина, чтобы там его встретить, как вспомнил о том, что сейчас он должен быстро купить поесть и капитально готовиться к прибытию его любви. Меню они обговорили заранее, как и почти всё, что будет сегодня происходить, поэтому нет смысла ломать голову, выбирая между ванильным мороженным и шоколадным, ведь в итоге Сокджин захотел фисташковое. На закупку у него уходит час, остальные несколько часов до вечера он потратит на то, чтобы сделать всё красиво. Ровно в шесть вечера на всю квартиру разносится пение птиц, что служит звонком в квартире Намджуна. Нетрудно догадаться, кто это, поэтому парень спешит открыть дверь. И, да, это Сокджин. Сердце совершает сальто назад, стоит только ему завидеть свою любовь и учуять слабый шлейф ванильного парфюма, которым он начал пользоваться не так давно. И вновь в глазах Намджуна можно увидеть сердечки, а на лице чуть глупую улыбку, которую он и не пытается скрыть. — Привет, золотко, — Сокджин сразу тянется с объятиями, скользя руками под футболку, — я так за тобой скучал, серьёзно, я хотел даже забить на пару по истории и поехать к тебе в цветочный, но я знаю, что ты такое не одобришь. — Я тоже скучал, — он кладёт голову на плечо парня и закрывает глаза. За рабочую неделю он соскучился даже по обычным объятиям, поэтому старается растянуть даже этот момент, — и я подготовился, как мы и договаривались… А ещё купил нам поесть, нашёл интересный фильм и в целом готов праздновать нашу почти годовщину. Середина фильма, конец большого ведёрка фисташкового мороженого. Сокджин уныло смотрит на его дно, затем на экран, затем на Намджуна. Видимо оба герои только в переписке, потому что то, как они планировали провести этот вечер, плавно перетекающий в ночь, не вяжется с реальностью. И если же Намджуну — гетеро-скромняшке — это ещё можно простить, то Сокджин не верит в то, что он сейчас боится лишний раз прикоснуться к человеку, которого знает со средней школы и которого очень любит. Но Намджун не ради этого мучался почти час в ванной, чтобы сейчас просто сидеть на кровати, а не на коленках своего парня. Поэтому взять на себя инициативу решает он. Касаясь осторожно рукой чужой руки, парень переводит взгляд с экрана на Сокджина. Этим жестом он привлекает необходимое внимание, и фильм начинает медленно отходить на второй план. — Знаешь, что? — Сокджин хлопает по свои бёдрам, — Сядешь ко мне? Не бойся, ты меня не раздавишь, да и в целом я не тоненькая веточка, которая от любого порыва ветра сломается, так что не стесняйся… Трогать меня, да, думаю, так сказать будет правильно. И… Давай целоваться? Лично для меня поцелуи и касания являются отличным… Стартом, точно. Кивок, и вот уже Намджун обнимает талию своего парня ногами, руки переместив на плечи. За эти два месяца они уже целовались, так что сейчас им ничего не стоит, чтобы нежно и чувственно мять губы друг друга. Поцелуй получается ленивым, но для обоих он очень важен в пересечении черты, после которой оба станут смелее и свободнее в действиях. Сокджин без капли стыда проводит руками по спине парня, останавливаясь на ягодицах, прикрытых тканью не самых длинных домашних шорт, не сдерживаясь от того, чтобы после их сжать. И каково же было его удивление, когда после этого он услышал короткий стон со стороны Намджуна. — Прости… — Намджун виновато отводит взгляд в сторону, — Просто это так необычно. Я же до этого был только с девушками и сам… Доминировал. А тут это делаешь ты… Надо мной… Я просто чувствую это, да и мы об этом договаривались. И, в общем и целом, то, что ты только что сделал, мне понравилось… — Не извиняйся за то, что тебе нравится, ладно? — Сокджин берёт парня за подбородок и поворачивает на себя, — Лучше говори об этом, чтобы я знал, что делать. Я хочу, чтобы наш первый секс мы оба запомнили, как что-то приятное, особенно ты, потому что для тебя секс с парнем и вовсе первый в жизни. Спустя пару минут поцелуи становятся увереннее и напористей, а футболки обоих уже валяются на краю кровати. Намджун чувствует, как в животе начинает приятно тянуть, а щёки покрываются обжигающим румянцем. Волнение постепенно уходит, дав волю любви, желанию и страсти. Он тянет Сокджина на себя, падая на кровать и оказываясь под ним. Вид своего парня, когда тот над тобой нависает, пополнит коллекцию красивых видов Намджуна. С трудом он отрывается от едва ли не медовых по вкусу губ, чтобы сказать: — Я… В общем, я хочу тебя. — Я это уже понял, — Сокджин ухмыляется и кладёт руку на возбуждённый член Намджуна, проведя по нему и после сжав, — но сперва тебя нужно растянуть, ты ведь помнишь? Долго, скучно, но необходимо, и пока мы это делаем, мы можем поговорить. Так что давай, переворачивайся на живот и лучше под него что-то подложи, чтобы бёдра были повыше. Сокджин уходит за презервативами и смазкой, которые он с собой специально взял, пока Намджун снимает с себя всю оставшуюся одежду и принимает удобное положение на кровати. Несмотря на возбуждение, он здраво оценивает ситуацию и не отказывается от растяжки, которая может продлиться десятки минут. Сокджин в это время распаковывает презерватив, надевая его на палец, чтобы его не выпачкать, и садится рядом с парнем. — Сейчас я войду в тебя, — рассказывает он, наливая немного смазки себе на пальцы, — ну, не прям в эту секунду, но войду. Постарайся максимально расслабиться, а если не получается, то лучше напряги мышцы рук или ещё какие-то, но не низа, понял? — Да, понял. Растяжка проходит вполне легко, слабая боль чувствовалась лишь первые две-три минуты, затем сменилась на необычное удовольствие. Всё это время Сокджин томным голосом рассказывал о правилах безопасности во время анального секса, ведь меньшее, что он сейчас и в будущем хочет, так это получить травмированного партнёра. Но частенько свой разговор он прерывал на поцелуи в шею, почти по всей площади спины и реже в губы. — Я устал, — сообщает Намджун где-то спустя пятнадцать минут растяжки, когда в него спокойно входит три пальца, — и уже не так возбуждён. — Ладно, золотко, хорошо, — Сокджин убирает пальцы и снимает с них презерватив. Он ложится к Намджуну лицом и обнимает одной ногой, — ты уже достаточно готов, а мы можем снова целоваться, чтобы завестись, хорошо? Он лишь кивает и утягивает парня в поцелуй. На нежности нет ни сил, ни желания, поцелуй сразу получается требовательным, губы Сокджина оказываются атакованы лёгкими покусываниями, на что тот кусается в ответ. Намджун крепко обнимает его и в следующую секунду оказывается лежащим на нём. — Ты…? — спрашивает Сокджин, подняв бровь вверх, ненадолго прервав поцелуй, — Хочешь оседлать меня? Ты так резко лёг на меня. — Я? — спрашивает так, словно тут есть кто-то ещё, — Ну, вообще, я не против, а ещё я, кстати, читал, что при такой позе мне будет легче контролировать процесс проникновения в меня. Так что да, думаю, что я не откажусь, если ты не против. — Я только за, сидя на моих бёдрах ты выглядишь очень красиво. Только будь добр, встань, чтобы я надел презерватив. Но вместо того, чтобы встать, Намджун сам берёт презерватив, лежащий вместе со смазкой совсем рядом, и разворачивается к Сокджину спиной. Он не настолько стеснительный, чтобы бояться трогать член своего парня. Осторожно раскатав латекс по всей длине, он обильно смазывает его, чтобы потом было проще сесть. И вот справившись с ещё одним подготовительным этапом, Намджун снова поворачивается лицом к Сокджину и глупо улыбается, увидев, как тот улыбается тоже. — Это так волнительно… Но я этого очень ждал, почти двадцать минут. Намджун берёт в руку член своего парня и очень медленно садится, остановившись где-то на половине длины. Чувства почти такие же, как во время растяжки — странные, но приятные, подобного он до этого вечера не ощущал. Привыкает он к ним почти сразу и опускается ниже. Пальцы Сокджина всё же покороче его члена будут, поэтому он шипит и жмурится. — Золотко? — Сокджин берёт Намджуна за руки и поочерёдно целует каждую, — Не спеши, от того, что ты попытаешься сделать всё быстро, ты только навредишь. Намджун кивает и опускается на грудь любимого, выпучив губы вперёд и получая заслуженный поцелуй. Целуясь, он полностью садится на член и даже пытается двигаться, выходит это так себе, поэтому он останавливается, чтобы привыкнуть. Сокджин же, чтобы скрасить, так сказать, неловкую паузу, водит рукой по члену парня, массируя большим пальцем головку. И как же приятно наблюдать за возбуждённым Намджуном, как приоткрывает он свои влажные от поцелуя губы, как хватается за чужие плечи и как начинает медленно двигаться. — Я… Я… — за эти десять минут Намджун заново полюбил секс. А ведь раньше он и подумать не мог, что ему понравится скакать на члене. Сейчас же он лежит под Сокджином, пока тот с жадно кусает его плечи, оставляя на них засосы, которые, в отличие от тех, что на шее, видно не будет, что даёт волю действиям, — я… — Ты? — спрашивает Сокджин, опаляя карамельную кожу своим дыханием. Он чувствует приближающийся оргазм, поэтому начинает активнее дрочить Намджуну, слыша, как тот вместо того, чтобы что-то сказать, начинает стонать вновь. И это именно те стоны, которые он бы хотел слышать — низкие, протяжные, но не оглушительно громкие. — Я люблю тебя… А ещё скоро кончу, вот прямо… Намджун не успевает договорить, ведь оргазм настигает его немного внезапно. Подобного он не испытывал уже очень давно. Перед глазами несколько секунд мелькают звёздочки, а по телу растекается приятная тёплая усталость. Подрагивающими руками он обнимает Сокджина, ещё крепче, чем обнимал до этого, и закрывает глаза. — И я тебя люблю. Пару минут, и Сокджин без сил, зато с ярким оргазмом выходит из парня и ложится рядом с ним, прижимая к себе. Хочется заобнимать его и никуда не отпускать. Как хорошо, что завтра и послезавтра у них выходные. — Золотко, тебе понравилось? — самое главное, что интересует его сейчас. — Очень, — отвечает Намджун и вновь смущается, — сперва было странно, но потом мне понравилось, и ты отлично справился, если так будет уместно сказать. И я очень надеюсь, что не разочаровал тебя, ведь ты сам сказал, что хотел бы, чтобы мы запомнили наш первый секс, как что-то хорошее, но я… — Конечно понравилось, — перебивает Сокджин, после целуя его в щёчку, — и я очень рад, что понравилось тебе, что мы всё сделали правильно и подготовились. А ещё… фух, я немного устал и хочу в душ, а потом хочу уснуть в твоих объятиях. Ты же не выгонишь теперь меня на диван, как раньше? — Ахах, что ты, нет, конечно. А ещё я тоже не откажусь от душа и сна, потому что время уже позднее, и я тоже устал… Люблю тебя. — И я тебя, золотко.