Leo's 1AM Heartbreak Playlist

      Время останавливается в моментах, которые либо слишком прекрасны, либо слишком болезненны. Как только человек настолько погружается в счастье или печаль, он чувствует, что часы жизни останавливаются. Кажется, что мир стоит на месте, шум исчезает на расстоянии, когда ваша грудь разрывается от этого всепоглощающего чувства, а ваш разум слишком загружен лишь одной мыслью.       Мир Лисы останавливается по одной из этих причин. Слезы на её щеках не высыхают. Ее зрение размыто, но не воспоминания, которые разбрызгиваются по всему ее разуму.       — Ты как раз вовремя, — говорит ей Санни, обхватив руками лицо и вытирая слезы. Ее руки скользят вниз, чтобы поправить блейзер.       Лиса до сих пор чувствует на нем аромат духов Дженни.       — Ты ничего не везёшь?       Ее слова вызывают новую порцию новых слез, струящихся по щекам Лисы.       Потому что прощания никогда не бывают легкими. Не тогда, когда они также служат закрытием, которое наконец успокоит ее израненное сердце.       Достаточно одного взгляда, и Санни понимает. Пропасть в пять лет, но они все еще слишком хорошо знают друг друга.       Крепко держа Лису за руки, она медленно кивает, понимающе, ее собственные глаза становятся стеклянными, когда она смотрит вниз, губы дрожат.       Но не тогда, когда лоб в лоб, когда Лиса произносит слова, которые, как она теперь чувствует, готова сказать, Санни наконец ломается.       — Я прощаю тебя.       Это было почти как шепот, но это означает весь мир, когда Санни всхлипывает. Потому Лиса знает, что это нужно не только ей.       Она заключает Санни в еще одно крепкое объятие и на этот раз позволяет своему сердцу плакать так, как ему хочется. Тяжесть в ее груди понемногу ослабевает.       Когда они расстаются, кажется, что они снова в Таиланде, когда они оба смеются, понимая, как нелепо они оба выглядят, пытаясь вытереть слезы и шмыгая носом, как в тот раз, когда они проиграли танцевальную битву.       — Ты заслуживаешь быть безумно счастливой, — искренне говорит ей Санни, всхлипывая.       — Ты заслуживаешь кого-то, кто никогда не убежит при первых признаках опасности, кого-то, кто уверен и будет сражаться за тебя. Кто-то, кто никогда не подведет, — продолжает Санни с грустной улыбкой на лице.       — Но я думаю, ты уже нашла ее.       Лиса хмурится.       - Ну, тогда покажи мне ее направление, — шутливо говорит она, стирая слезы со щек.       — Ты знаешь, о ком я говорю, При.       Лиса качает головой, и Санни сжимает ее руку, заставляя ее остановиться.       — Я знаю, что причинила много боли, но При, не позволяй тому, что я сделала с тобой, лишить тебя мужества, на которое осмеливаются лишь немногие, — быстро говорит ей Санни.       — Знаешь, чему я завидую в тебе? Ты любишь так смело. Ты едешь на полную катушку, как только загорается зеленый свет, и едешь к месту назначения, не срезая пути. Миру нужно больше таких людей, как ты. Тех, кто все еще твердо держится за любовь. Перестань отказывать себе в том, чего ты заслуживаешь, При.       — Но ты же знаешь, что это не так просто, как раньше, — выдыхает Лиса, — я могу разбиться и сгореть. Я разобьюсь так сильно, что, в конце концов, от меня ничего не останется.       — Но ты все еще здесь. Ты продолжаешь вставать, собирая кусочки и превращая их во что-то еще лучшее, и я думаю, что это прекрасно. Если бы ты этого не сделала, возможно, у нас не было бы этого разговора. Возможно, ты не встретила бы людей, которых встретила, не совершила бы удивительных вещей, которые совершила, не испытала все это и не нашла кого-то, кто снова заставит тебя улыбнуться.       — Не отказывайся от себя, — Санни дотрагивается до её щеки и мягко добавляет, — Каждый был бы так счастлив, если бы был любим тобой.       Лисе снова хочется плакать, когда объявление о вылете Санни эхом разносится по аэропорту. Менеджер Санни уже смотрит на часы и смотрит на них издалека.       — Послушай, — начинает Санни с некоторой настойчивостью в тоне, — таким людям, как я, никогда не бывает легко… начинать отношения. Не тогда, когда мы чувствуем себя выставленными на всеобщее обозрение. Все, что мы делаем, увеличивается в десять раз. Мы во всем сомневаемся и двигаемся как можно осторожнее. И в большинстве случаев мы не всегда добиваемся того, чего хотим, независимо от того, насколько близки к цели, потому что мир думает, что мы не должны…       — Я не понимаю… — перебивает она, пытаясь понять, что Санни пытается сказать ей, но актриса снова сжимает ее руки и многозначительно смотрит на нее.       — Будь терпелива с ней, Лиса. Это никогда не будет легко, и она это знает. Не тогда, когда мир смотрит. Не тогда, когда все ждут от нее слишком многого. Я знаю, что ты тоже это знаешь, и поэтому ты продолжаешь нажимать на тормоза. Так что постарайся понять ее. Потому что она делает то, на что многие из нас в этом бизнесе даже не осмелились бы — выбирает счастье…       Лиса замирает от ее слов, сообщение прозвучало громко и ясно.       — И если она совершит ту же ошибку, что и я, — добавляет Санни с игривой улыбкой, — я вернусь, чтобы помочь тебе собрать все по кусочкам и пригласить тебя на свидание.       Она подмигивает, и Лиса наконец улыбается, недоверчиво качая головой.       Некоторые вещи действительно никогда не меняются.       — Береги себя, Прия.       — Ты тоже. Отдохни немного и не забудь поесть. Это напомнило мне, что цветы были хороши, но я действительно буду скучать по твоей вкусной еде, — шутливо говорит Лиса, и Санни на мгновение останавливается, выглядя немного смущенной.       — Еда? Я отправила тебе только подсолнухи, При. Ты же знаешь, что я не готовлю. На самом деле все еще нет. У тебя появился тайный поклонник? — говорит ей Санни, недоверчиво качая головой, когда ее менеджер наконец подходит, чтобы напомнить ей о времени.       — Я… ну да, наверное.       — В любом случае, позвони мне, когда будешь в Таиланде, — Санни быстро добавляет, а Лиса на некоторое время откладывает новую информацию в сторону.       — Хорошо, — говорит Лиса, когда Санни долго смотрит на нее и крепко обнимает в последний раз.       Отпуская, она наблюдает, как уходит Санни, останавливаясь ненадолго, чтобы получить подарки от поклонников, пока ее менеджер и помощник проводят ее к выходу на посадку.       Лиса ждет, пока ее самолет взлетит, наблюдая через стеклянные окна, пока он едва виден в темном небе.       На душе стало намного легче, чем раньше. А когда адреналин и эмоции утихают, она понимает, насколько проголодалась.       Она также задается вопросом, поужинала ли Дженни, но ее телефон разрядился, и она в растерянности.       Слова Санни возвращаются к ней, и Лиса чувствует, что попала на распутье, раздумывая, в каком направлении ей пойти. Образ Дженни рядом с Хоши вызывает у нее желание отступить, но в то же время она скучает по ней.       Она очень скучает по ней, хотя раньше они были вместе.       Она так по ней скучает, что ей больно.       Вздохнув, она решает, что лучше подумать с полным желудком и после добрых восьми часов столь необходимого сна. Ее вчерашнее похмелье, все еще вызывающее небольшие проблемы в ее организме, тоже не помогает. Поэтому, как только она попадает в кровать, она теряет сознание, не подозревая о буре, которая разразилась за пределами ее тихого маленького пузыря.                     Когда на следующее утро она, наконец, пробуждается ото сна, Лиса сначала находит утро прекрасным. Она также чувствует себя намного лучше. Солнце уже высоко взошло, когда она встает с постели и потягивается, понимая, что спала во вчерашней одежде. Одежде Дженни, если быть точной. Она также не умылась.       Принимая душ, она даже напевает мелодию песни Дженни, а после наряжается и размышляет о завтраке — или, в данном случае, об обеде. Она погрузилась в свои мысли, возвращаясь к событиям прошлой ночи, когда слышит, как открывается ее дверь, и ей не нужно поднимать взгляд, чтобы понять, что это Розэ, торопливо входит и выглядит расстроенной.       Последняя часть была неожиданной.       — Я пыталась дозвониться до тебя несколько часов! Ты хоть одно из миллионов моих сообщений получила?! Сейчас у нас красный код! — восклицает ее лучшая подруга, шокируя тихим созерцанием Лисы.       — Нет? — неуверенно отвечает она, немного осторожничая со своим следующим ходом, потому что Розэ, кажется, не в настроении для их обычных приветствий. Разгневанная Пак Чеён — это та, которую вы не хотите злить ещё сильнее. Она бы предложила еду, но… на данный момент нет, поэтому просто смотрит.       — Я… Мой телефон сдох прошлой ночью. Я...что-то не так? — спрашивает она, что, конечно, довольно глупо, учитывая убийственный взгляд Розэ. В ее защиту скажу, что половина ее мозга еще не работает должным образом.       — Ты не слышала?       — Что слышала? Что-то случилось? Кто-то попал в аварию?       Глядя на ее невежественное лицо, Розэ немного смягчается на выдохе, садится на диван Лисы и массирует виски.       — Заряди свой телефон, Лиса.       И Лиса ожидала многого, кроме этого… Это точно не то, что она думала увидеть.       Уведомления ее телефона взрываются, как только он оживает. Есть сообщения почти от всех людей, которых она знает, она не знает, что прочитать в первую очередь. Есть даже кое-что от ее родителей. В конце концов, она отказывается от чтения сообщений, чтобы найти причину всего этого. Но когда она открывает свой браузер, следуя инструкциям Розэ, она чувствует, будто проснулась в совершенно другом мире.       Ужасном.       — Это неправда! — кричит она в отчаянии, когда Розэ затуманено смотрит на нее.       — Джису-онни уже сказала мне ту же речь, Лиса. Мы все знаем, что это не так. Что касается остального мира… — Она смотрит в окно Лисы со вздохом. Остальная часть ее предложения уже громко резонирует, несмотря на то, что она не озвучена.       — Дженни не встречается с генеральным директором в два раза старше её, к тому же женатым! Это ложь! Это… это.       — Клевета или, что еще лучше, известно как Закон о кибер-диффамации, — заканчивает за нее Розэ, знакомая с законом от своей сестры, и Лиса уже готова ударить кого-нибудь на ходу, сжав кулаки, глядя на все статьи с именем Дженни.       Айдол сейчас занимает первое место во всех поисковых системах по всей стране. Она даже в мировых трендах.       — И что с этими картинками?! Фотошоп? Как низко могут опуститься эти ненавистники? — сердито спрашивает она.       — Фотографии настоящие. Они просто позаботились о том, чтобы это выглядело как свидание. Ты не узнаешь этого человека? — спрашивает Розэ, прежде чем ответить, — Это отец Хоши.       Лиса перестает ходить взад-вперед, глядя на Розэ: — Хоши? Ли Хоши? Айдол? — спрашивает она, повышая тон голоса.       — Да, айдол, кто еще? Ли Дон Джин — крестный отец Дженни. Вот почему она и Хоши близки. Хоши также крестник миссис Ким. Они семья, — Розэ говорит.       Семья? Ой.       — Тот ужин, на котором были сделаны их фотографии, был днем рождения Ли Дон Джина, и Дженни-онни была приглашена, как и все предыдущие годы. Это не было каким-то личным свиданием за ужином. Это был шикарный ужин на частной вилле с семьей, близкими друзьями и коллегами. Там была Джису-онни.       — И они превращают это во что-то другое. — медленно говорит Лиса, разглядывая фотографии, явно сделанные в тайне, с тем, насколько откровенными они выглядят. Они также немного низкого качества и явно сняты в спешке.       На одной фотографии рука генерального директора лежала на плече Дженни. На другом они болтают, попивая шампанское, на фото запечатлено улыбающееся лицо Дженни. Последней была фотография с Дженни, обнимающей генерального директора, которую все бы неправильно восприняли. Это даже не похоже на романтическое объятие. Лиса также обнимает отца и дядюшек в знак приветствия.       Но, конечно, фотографии сняты так, как будто у них была какая-то тайная незаконная связь, и, скорее всего, все, кто не знает Дженни, поверят в эти так называемые доказательства.       Лиса даже не хочет заглядывать в раздел комментариев. Дженни всегда будет горячей темой для обсуждения. Поднимутся ее прошлые скандалы и на нее снова навесят ярлыки, от которых у Лисы закипит кровь. Что за шлюха Она спит со всеми подряд. Даже с женатыми. Все для того, чтобы она могла пробиться к вершине. Почему вы все удивлены? Все в отрасли так делают Женатый мужчина? Разрушитель семьи! Она сноб и выглядит такой влиятельной. Она никогда мне не нравилась, и я думаю, на это есть причина. Эта Ким Дженни плохой пример для молодежи Эта сука. Разве она не хулиганила ещё в школе? Это отец Хоши! Может, у нее роман и с отцом, и с сыном? Отменить ее! Вытащите весь ее капитал! Это тот, кого вы все боготворите? Шлюха.       Судя по всему, новость появилась еще до рассвета. Это было через восемь часов, и Лиса настроена выследить СМИ, опубликовавшее первую статью, и сжечь их здание.       Она была так сосредоточена на том, чтобы злиться на этих отвратительных свиней, что чуть не сломала свой телефон, если бы Розэ не положила обе руки ей на плечи, чтобы она не перевернула вещи и не разрушила свою квартиру.       — Правда выйдет наружу. Они подняли шум только потому что онни вернулась. Камбэк успешен. Это саботаж. Ты знаешь, как это работает, — мягко говорит ей Розэ, и Лиса понимает, что тяжело дышит от гнева.       — Где Дженни-онни? — быстро спрашивает она, вдруг захотев обнять айдола и спрятать ее от гнилого мира. Ее беспокойство удваивается теперь, когда она думает о том, в каком состоянии сейчас может быть Дженни.       — Она… — Розэ замолкает, опуская руки по бокам, и Лисе не нравится выражение ее лица. Она просто знает ее достаточно хорошо, чтобы понять, что это вот-вот станет хаосом.       — Это и есть проблема. Дженни-онни… пропала с самого утра. Ее личной машины тоже нет.       Сердце Лисы падает при этой новости, ее ноги внезапно становятся желеобразными. Это, наверное, худший кошмар, который ей когда-либо снился.       Она может принять Дженни, не отвечающую на ее чувства, но это… это хуже. Этого она, возможно, не выдержит. Потому что речь идет о безопасности Дженни, и Лиса сделает все, чтобы ничего плохого ее не коснулось.       — Что? Р-Ребята, вы проверили ее квартиру? Офис? Парк? Может, она снова на пробежке? Боже, она не должна быть на улице прямо сейчас, — паникует Лиса, и взгляд Розэ говорит ей, как плохо все выглядит.       — Позвони ей! Вы звонили ей? — спрашивает она, лихорадочно проводя пальцем по телефону, чтобы набрать номер Дженни.       Розэ качает головой.       — Ее телефон отключен. Он звонил первые несколько раз, когда звонила Джису-онни, а потом… ничего такого. — Розэ с тревогой выдыхает, когда Лиса слышит знакомое записанное сообщение о том, что в данный момент ее звонок не может быть доставлен.       — И я понимаю, если она хочет побыть одна, но, по крайней мере, она должна сказать нам, где она и в безопасности ли она. Мы все думали, что, возможно, ты была с ней, потому что мы тоже не могли связаться с тобой. Но если ты здесь, то…       — Она одна, — заканчивает за нее Лиса, и тогда она начинает нервничать еще больше.       Лиса совершала ошибки тогда, в самые мрачные времена. Ошибки, из-за которых она чуть не исчезла с лица Земли, если бы не эти темно-шоколадные глаза. Когда всё становится слишком сложным, Лиса лучше, чем кто-либо другой, знает, что мысли могут быть достаточно сильными, чтобы довести вас до крайности. Погружение в одни только эти мысли делает его еще более опасным.       — Мне нужно найти ее, Ченг, — торопливо говорит она, хватая все, что ей нужно. Ее куртка, бумажник и телефон, который сейчас заряжен на пятьдесят процентов. Достаточно хорошо, чтобы звонить до конца дня.       — Куда, Лиса? Джису-онни и манду-менеджер уже проверили все ее любимые места и ничего не нашли! Мы обзвонили почти всех ее близких друзей. Со своей машиной она может быть где угодно в Южной Корее, и если общественность узнает, что она пропала… — Розэ дает ей знать, как только звонит ее телефон.       Это Джису.       — Онни, — отвечает Розэ, — Лиса здесь, в своей квартире. Она не с Дженни-онни… Лиса! — Розэ делает паузу, чтобы окликнуть ее, когда Лиса выходит из квартиры.       Остановившись на мгновение, она оборачивается, чтобы посмотреть на Розэ, и поднимает телефон.       — Держите свои телефоны включенными. Я тоже пойду искать ее. Если получится, я дам вам знать. Сделайте то же самое для меня, пожалуйста, — говорит она, когда Розэ кивает.       — Ладно, лучше рассредоточиться. Так мы сможем найти ее быстрее. И Джису-онни говорит, что она дает нам разрешение вырубить Дженни-онни и связать ее, если придется, на случай, если она снова попытается сбежать, — говорит Розэ, качая головой в ответ на то, что она слышит на другом конце провода.       Лиса улыбается этому. Где бы они были без черного юмора Джису?       Она начинает присматриваться к местам, где они были вместе. Парк, где Дженни вывихнула лодыжку, тайский ресторан, где она как следует познакомила Дженни с тайскими блюдами, и кошачье кафе, где Лисе кажется, что это было только вчера, когда они сидели рядом друг с другом, смеясь и не беспокоясь об отвратительной репутации… разрушительных скандалах.       Каждая минута кажется годом, и Лиса хочет найти Дженни и обнять ее. Сказать ей, что она не верит ни в какую ложь, распространяемую о ней.       Она уже достигает того момента, когда у нее заканчиваются места для поиска, когда она, наконец, садится, снимает куртку — стресс заставляет ее потеть — и переосмысливает гораздо более конкретный план, а не слепую беготню.       Снова взглянув на свой телефон, она решает проверить свои непрочитанные сообщения, на этот раз одно за другим, пока одно конкретное сообщение, скрытое под остальными, не заставит ее сердце биться чаще при знакомом имени. Она бы не заметила его, если бы прокрутила вниз быстрее.

Нини❤

      Дженни отправила ей сообщение.       Лили? Ты ушла так внезапно… Рози сказала мне.       Ты дома? Сообщение было отправлено вчера поздно вечером сразу после того, как ее батарея разрядилась, и незадолго до того, как разразился скандал, поэтому оно было перемещено в конец ее почтового ящика.       Ты с Санни?       Лиса смотрит на сообщения, в которых нет обычных смайликов Дженни с милыми котятами, и жалеет, что не сделала так много вещей по-другому. Зарядка ее телефона будет одним из них и поход к Дженни прошлой ночью, как она изначально думала, будет в самом верху ее списка.       Последние два сообщения Дженни больше всего разбивают ей сердце.       Ты уже поужинала?       Я хочу зайти, но ты можешь быть занята…       Последнее было отправлено почти через три часа после первого. Скорее всего, в то же время, что вышла статья.       Наверное, ты уже спишь. Сладких снов Лили.       Время последнего сообщения было 4:21 утра. Дженни все еще не спала в пятом часу утра, и Лиса задается вопросом, спала ли она вообще. У айдола бессонница, и ей трудно уснуть, особенно в дни, когда она беспокоится о вещах.       Лиса обнаруживает, что ее пальцы скользят по ее телефону.

Нини. Где ты? Я сожалею о прошлой ночи. Мой телефон был мертв… Дело в том, что я тоже хотела пойти к тебе. Я хочу, чтобы я так и сделала. Нини, пожалуйста, скажи мне где ты. Я так беспокоюсь о тебе. Пожалуйста, возвращайся к нам в целости и сохранности. По крайней мере, просто скажи мне, что ты в порядке.

Когда она нажимает «Отправить», она чувствует себя такой беспомощной. Ее сообщения точно не будут прочитаны. Дженни не увидит их, пока не включит телефон. Это худшее чувство. Ожидание чего-то, что может превратиться в ничто, никогда не зная, получит ли она ответ, и она ненавидит себя, потому что именно это, должно быть, чувствовала Дженни прошлой ночью.       — Подумай, Лалиса. Подумай, — бормочет она про себя, ее колено тревожно подпрыгивает, когда она пытается вспомнить разговоры, в которых Дженни могла упомянуть какие-то подсказки относительно того, где она может быть.       У Кимов есть недвижимость в дорогом районе, но Джису сказала, что Дженни там нет. Там пусто. У них также есть квартира, манду-менеджер говорит, что айдола там тоже не было. Входящее сообщение в их групповом чате от Розэ сообщает им, что Дженни нет в спортзале.       Что еще хуже, она не может себе представить, как, должно быть, волнуется мать Дженни. Сейчас она с родителями Джису.       По словам коллег Лисы, пиар-команда YG, должно быть, тоже в замешательстве, пытаясь понять, что делать дальше. Но без слов Дженни им нечего ответить ни на один из этих слухов. В настоящее время они выпустили первоначальное заявление, информирующее общественность о том, что им еще предстоит проверить эту проблему. Но чем дольше они будут позволять этому продолжаться, тем больше людей будут верить в то, что это правда. Дженни также может потерять проекты и одобрение.       В конце концов, это действительно зависит от них. Чем быстрее они найдут Дженни, тем быстрее смогут опровергнуть эти слухи.       Но самое главное, найти Дженни означает убедиться, что она в безопасности.       И тут же Лиса останавливается.       — Музыка всегда помогала мне избавиться от боли. Она со мной, когда я счастлива, зла и даже когда схожу с ума. Это мое безопасное место.       Лиса медленно успокаивается, понимая, что ответ все это время витал над ней.       — Музыка! — выпаливает она, внезапно вставая и пытаясь что-то вспомнить.       Что-то, что Дженни сказала ей однажды мимоходом. Она ломает голову над воспоминаниями, пока постепенно они не проясняются.       Это тот случай, когда они оба остались в машине, а Джису и Розэ спрыгнули вниз, чтобы перекусить. Манду-менеджер был снаружи и разговаривал со своей девушкой по телефону. Это было после того, как они покинули вечеринку компании YG в канун Нового года. По сути, они ели, пили, вели обратный отсчет и брали свои подарочные пакеты YG, наполненные товарами ограниченного выпуска компании, включая ту толстовку YG, которая помогла им понять, что ее тайным поклонником был сотрудник YG. Было уже за полночь, и им захотелось перекусить.              — У тебя есть планы на первый день года? — спрашивает Дженни, садясь на свое обычное место перед Розэ.       — Спать, наверное. И позвонить своей семье. Твои?       — Музыка, — Дженни говорит ей с улыбкой, которую Лиса до сих пор легко замечает, несмотря на полумрак в машине.       — Онни, тебе следует отдохнуть и сделать перерыв. Быть трудоголиком в начале года не так уж и хорошо, — напоминает она ей.       — Ну, а что мне еще тогда делать? — мягко спрашивает Дженни.       — Расслабься и побалуй себя. Может быть, пообщайся с друзьями?       — Ах, но вдохновение трудно найти в эти дни, и я имею в виду песню. Мелодия застряла у меня в голове на целый день. Если она окажется хорошем, я могу добавить её в свой грядущий альбом, — говорит Дженни, оглядываясь на нее.       — Значит, ты завтра весь день будешь в YG?       — Нет, — говорит Дженни с игривой улыбкой на губах. — Я буду в своей личной студии. Это и музыкальная, и танцевальная студия. Я сделала её, когда хотела заниматься чем-то наедине с собой. Свободно и тихо, не чувствуя давления.       — Где она находится?       — Это секрет, но… — Дженни какое-то время смотрит на нее, по-видимому, пытаясь решить: — Обещай никому не рассказывать, Лили?       — Обещаю… погоди, Лили? — спрашивает Лиса, улыбка растягивает ее губы, когда она наклоняется вперед, обнимая сиденье перед собой, сиденье Джису, если быть точным.       — Да, Лили. Оно тебе подходит, — говорит ей Дженни, и Лисе нравится, как она выглядит в свете городских огней, сияющих за окном машины.       Ей также нравится, что она чувствует, будто весь мир спит в этот мёртвый час, и это только они вдвоем.       — В любом случае, моя студия находится по адресу…                     Лиса мчится к шоссе, ловит такси и…       — 56 Eoulmadang-ro, Seogyo-dong, Mapo-gu, — торопливо сообщает она водителю, жалея, что не может просто прилететь туда через секунду.       Она уже с тревогой считает светофоры и не может усидеть на месте, рассматривая каждый знак.       Она никогда не была там. Это было, как описывает Дженни, ее безопасное место. Место, которое Лиса с тех пор преданно запомнила на затылке. Она не уверена, знает ли об этом кто-то еще, но, поскольку Джису, кажется, не ездила туда, возможно, даже она понятия не имеет. А если Джису этого не знает, то и Розэ с манду-менеджером тоже.       Когда она добирается до места, она выпрыгивает из такси, расплатившись и в спешке оглядываясь по сторонам. Это тихая улица с причудливыми магазинчиками и парой зданий. Одно из них, возможно, личная студия Дженни.       Когда ее глаза замечают знакомый Hyundai Tucson, принадлежащий Дженни, припаркованный перед трехэтажным зданием с элегантно вырезанным номером 56 у входа, сердце Лисы почти останавливается. Она не тратит время на стук. Уже взбегает по ступенькам, как будто от этого зависит ее жизнь.       Добравшись до лестничной площадки второго этажа, она обнаруживает лежащий на полу сломанный телефон, выглядящий так, будто его швырнули в стену, осколки разлетелись в разные стороны. Подняв его, Лиса обнаруживает, что он несомненно принадлежит Дженни. Айдол сделала чехол для телефона в соответствии с дизайном, который ей нравился. Нет другого подобного.       Беспокойство наполняет Лису, когда она слышит тихие удары баса, вибрирующие сквозь стены, доносящиеся из комнаты, ее сердце учащается от всех плохих мыслей, которые, как она надеется, останутся только мыслями.       Так что никто не винит ее за то, что она ворвалась внутрь без стука, удивляясь, что она даже не заперта. Ее встречает стильная, но уютная студия, а также оглушительные гулкие звуки высококачественных динамиков, воспроизводящих музыку. Выполненный в черном цвете, с причудливым светодиодным освещением вдоль стен и дорогой мебелью, она очень похож на Дженни с точки зрения стиля, если ее спросить.       В нем есть все, что нужно артисту для создания своих красивых мелодий, и даже небольшая танцевальная площадка на противоположной стороне с зеркалами на стенах. Группа из трех человек может легко отрепетировать танцевальные номера.       Но в первую очередь Лиса замечает не интерьер помещения, а неподвижно лежащую фигуру на полу.       Безжизненную.       Изображение охватывает Лису страхом, когда она бежит к Дженни, опустившись на колени рядом с ней. Айдол была в своей обычной тренировочной одежде. Белый укороченный топ под черной курткой и леггинсами.       — Нини! — Лиса зовёт на грани слез, держа Дженни за лицо. Ее дрожащие пальцы скользнули к шее айдола, чтобы проверить пульс.       Но еще до того, как она осознает ровное биение пульса и нормальное дыхание, темно-шоколадные глаза, которые она так обожает, распахиваются, чтобы посмотреть на нее.       — Лили?       Не в силах сдержать свои эмоции, она обхватывает Дженни и крепко обнимает ее, ее лицо тонет между изгибом шеи и плеча Дженни, сжимая ее так, словно кореянка собиралась вновь исчезнуть.       — Я искала тебя весь день, — искренне говорит ей Лиса дрожащим голосом, прижавшись губами к уху Дженни среди музыки, которая внезапно обрывается.       Лиса слышит тихий стук пульта дистанционного управления, падающего на пол рядом с айдолом, прежде чем она чувствует, как руки сжимают её плечо и руку.       — Я в порядке, — мягко уверяет ее Дженни.       — Я знаю.       — Действительно. Я в порядке.       Лиса притягивает ее еще ближе, обнимает крепче, отказываясь отпускать. Она просто держит Дженни в своих руках.       — Я знаю.       — Я…       Она чувствует, как содрогается грудь Дженни, ощущает влагу на ткани своей рубашки и дрожание губ на своём плече.       Долгая пауза, за которой последовал прерывистый шепот.       — Это неправда.       — Я знаю. Боже, я знаю, — Лиса успокаивает и чувствует, как ее собственное сердце снова разбивается, когда она слышит болезненные рыдания Дженни. Пальцы Дженни крепко вцепились в рубашку Лисы.       — Пожалуйста, не верь им… — говорит ей айдол сквозь слезы, почти умоляюще, и это побуждает Лису немного отстраниться, чтобы встретиться взглядом с Дженни.       — Я не верю. Ни на секунду, — говорит она с такой искренностью, обхватывая лицо Дженни и мягко вытирая слезы Дженни большими пальцами, их лбы соприкасаются.       Это самый интимный жест, который у них когда-либо был, но Лиса уже давно перешла черту заботы. Все, чего она хочет сейчас, это заставить Дженни перестать страдать. Если бы она могла нести все ее бремя, она бы это сделала. Лишь бы вернуть улыбку на ее лицо.       Но она остается беспомощной и понимает, что все, что она может сделать сейчас, это быть рядом. Поэтому она снова притягивает Дженни к себе и заключает ее в свои объятия, нежно покачивая, пока она не перестанет плакать. Неважно, как долго. Лиса готова ждать. Оставаться столько, сколько потребуется.       Она не знает точного времени, но Дженни в конце концов перестает плакать. Тем не менее, она не отпускает. Не тогда, когда Дженни все еще цепляется за нее, как за спасательный круг. Они остаются такими на долгое время.       Когда хватка Дженни ослабевает, первое, что она говорит, это:       — Извини, что испортила твою рубашку, — фыркает Дженни, а Лиса качает головой.       — Ты можешь хоть на секунду пересать перестать думать о других людях? — спрашивает она, сидя рядом с Дженни на полу, спиной к зеркалу.       — Ничего не могу поделать, — следует тихий ответ.       — Тогда через час.       — Хорошо, я попробую.       Лиса слегка улыбается при этом. Это хороший знак.       — Прошлой ночью, — начинает Дженни, обхватив колени, глядя куда-то вдаль, и медленно произносит: — Ты ушла…       — Я поехала в аэропорт. Извини, если я ушла в спешке, — говорит ей Лиса.       — Так… ты и Санни…       — Я должна была, — говорит Лиса, когда Дженни замолкает, — Мне нужно было, — поправляет она, тяжело вздохнув, — Я простила ее. Пора. В прошлом я провела в этой тюрьме много лет, — продолжает Лиса.       — Ты собираешься вернуться в Таиланд? — спрашивает Дженни, прежде чем кротко добавить: — Я действительно подумала, что ты улетела…       Лиса качает головой.       — Нет. Она попросила меня, но… Я отказалась. Я имею в виду, она также предложила мне работу, и согласиться на нее практически удобнее, потому что это почти то же самое, только на этот раз я буду дома со своей семьей. Но… Мне пришлось сделать выбор, и в глубине души я знаю, что это еще не то, чего хочет мое сердце.       — Почему? Из-за контракта? Если… если ты действительно хочешь, я могу изменить его… просто скажи мне.       Рука Лисы медленно обвивает запястье, ее шрам скрыт под часами, которые она носит.       — Это никогда не было об этом. Кроме того, нам с ней лучше быть друзьями, — признается она, прежде чем медленно снять наручные часы.       — Ты однажды спросила меня, почему я уехала из Таиланда, я пообещала, что когда-нибудь расскажу вам, — наконец говорит она, снимая часы и сдвигаясь лицом к Дженни, вытянув руку вперед.       — Это еще одна причина, — выдыхает она. — И я никогда не думала, что когда-нибудь скажу это, но что ж, я говорю это, — улыбается она, — Однажды я пыталась покончить с собой. Это было, когда Санни ушла от меня, и я подумала… все было кончено. Первая большая любовь и все такое, — она качает головой, вздыхая при воспоминании, — Это случилось однажды ночью. Я думала, что это все…       — Что тебя остановило? — спрашивает Дженни, нежно касаясь руки Лисы, когда она смотрит на её шрам.       — Ты.       Глаза Дженни находят ее, и Лиса не отводит взгляда, стоит неподвижно и не уклоняется от ее взгляда. Не в этот раз.       — Пятнадцатилетняя Ким Дженни читает переписанный дисс-рэп своему придурку, если быть точной, — признается она, заставляя Дженни вздохнуть от смеха.       — Но почему? Я только… Я даже не думала, что я… что я могла бы иметь такое влияние. Я имею в виду, что после дебюта я начала понимать, что тоже меняю жизнь, но никогда не думала об этом так много… Я просто человек, делаю то, что мне нравится, я не думаю об этом ничего особенного.       — Но это так, — говорит ей Лиса. — То, что ты делаешь, особенное, и ты никогда не должна думать, что ты что-то меньшее. Нини, — мягко говорит она, заставляя Дженни поднять на нее взгляд. Она нежно заправляет прядь волос айдола за ухо.       — Ты спасла мне жизнь, изменив мое мнение, вдохновив продолжать борьбу и вытащив меня из плохого места. И я думаю, что нужно было сказать это раньше, но, спасибо. И я хочу, чтобы ты помнила, что мир наполнен ненавистью и прочими уродливыми вещами. Это то, что мы все находим таким громким, но я надеюсь, что ты не забываешь, что под всем этим ядовитым шумом, стоит любовь, — улыбается она, смаргивая слезы, — Она мягкая, почти тихая, и чаще всего её заглушает ненависть, но она есть. Это всегда так. Просто нужно смотреть сквозь все это дерьмо, и ты можете даже удивиться, насколько эта любовь на самом деле больше, чем весь этот шум.       — Джису-онни весь день безумно волновалась, не так ли? — спрашивает Дженни со слезами на глазах, когда Лиса снова вытирает слезы.       — Все.       — Ты останешься здесь со мной на некоторое время? Я пока не хочу выходить.       — Мы можем оставаться здесь столько, сколько тебе угодно. Я тоже не хочу быть где-то еще, — честно говорит Лиса, держа Дженни за руку и приближаясь, — Не торопись.       Она чувствует, как Дженни опирается ей на плечо, ее голова идеально прилегает к изгибу шеи Лисы, а их пальцы переплетаются, пока они остаются сидеть так на некоторое время. Она также пишет Джису, Розэ и манду-менеджеру, что Дженни с ней и что с ней все в порядке. Однако она пока не говорит им, где они.       — Лили.       — Хм?       — Спасибо, что осталась. За то, что решила жить… за то, что ты здесь.       Лиса медленно кивает, ее щека лежит на макушке Дженни. Ее сердце счастливо. Приятно быть с Дженни вот так, зная, что она в безопасности и больше не одна. Лиса не возражала бы держать дверь закрытой для всего мира, если Дженни этого хочет.       Проходит еще некоторое время, прежде чем ей приходит в голову новая идея, и, поскольку у нее на уме одна цель — заставить Дженни улыбнуться, — она решает, что лучше использовать время, чтобы полностью отключить шум снаружи.       Даже если она, скорее всего, потеряет после этого свое достоинство.       — Знаешь что? Давненько я не была в танцевальной студии, — начинает она через некоторое время, — Например, время от времени я прохожу мимо репетиционных комнат YG, но никогда не задерживаюсь достаточно долго, чтобы стать, знаешь ли…       — Сентиментальной? — Дженни заканчивает за нее.       — Правильно, — говорит она, оглядываясь, — и вот я вдруг просто вспомнила то время, когда соревновалась с разбитым сердцем. Помнишь, моя любовь к печенью?       — Я думаю, что скоро стану свидетелем того, что жизнь изменилась, — бормочет Дженни, когда Лиса встает.       — Да, так что я сделаю это быстро, пока не смутилась и не передумала, — говорит она, просматривая свой телефон, прежде чем подключить его к динамикам.       — Я не должна была разбивать свой телефон… — задумчиво говорит Дженни, и Лиса смотрит на нее.       — Не торопись, ладно? Я не хочу никаких записей о том, что я собираюсь сделать. Это одноразовая акция. Мы обе договоримся забыть об этом после того, как выйдем из комнаты, — шутливо предупреждает она.       — Это немного похоже на то, что два незнакомца говорят ночью… — Дженни медленно указывает на нее, и Лиса шикает на нее, нажимая кнопку воспроизведения.       Буквально за две секунды губы Дженни расплываются в улыбке, ее смех наполняет комнату, как будто она не плакала в течение получаса в объятиях Лисы, закрывая лицо, когда Лиса пытается преувеличенно воспроизвести это представление, завершить с выражением лица.       — Это та часть, где я начала плакать, улыбаясь. Выигрышное очко, — комично сообщает ей Лиса, когда Дженни визжит от восторга и определенно смущения.       — Трюк! А вот и трюк! Я, наверное, сломаю себе спину, делая это, — быстро говорит она, — это для тебя, — она указывает на айдола, изображая серьезность.       — Пожалуйста, не надо, — умоляет Дженни между смехом, она практически катается по полу, и Лиса думает, что это того стоит.       Однако она не пропускает вздох, который срывается с губ Дженни, когда она делает сальто назад. Однако она должна признать, что прошло пять лет, а она до сих пор это помнит.       Сосредоточившись на последнем шаге, она скучает по тому, как Дженни с любопытством смотрит на нее, как будто она что-то заметила.       Когда она отдает быстрый поклон, кореянка вскакивает на ее ноги и хлопает в ладоши.       — Этого никогда не было, — напоминает ей Лиса, и Дженни смеется, прежде чем стать серьезной.       — Лиса, ты знаешь какой-нибудь из моих танцев? — спрашивает Дженни.       — Конечно, я знаю все. Ты мой любимый айдол, помнишь? Ты все еще не веришь мне, не так ли? Ты собираешься попросить меня или что-то в этом роде? — она шутит.       — Допустим?       — Ну и что это за танец?       — Как насчет… мой танцевальный перерыв во время моего юбилейного концерта в прошлом году?       — О, тот? Это немного…       — Слишком сложно?       — Нет, подожди, дай мне просто вспомнить. Это то, где ты надела классное черно-белое платье от Шанель, — думает она.       — Да, — кивает Дженни, прежде чем начать первые несколько шагов. — Давай, сделай это со мной.       — Станцевать? — спрашивает Лиса, недоумевая, почему Дженни этого хочет.       — Это будет весело. Танцуй со мной, Лили. Пожалуйста? — спрашивает Дженни.       — Хорошо, — соглашается она, а почему бы и нет? Это автоматически нерабочий четверг. Теперь у них есть много времени, чтобы тратить его впустую.       Дженни танцует под песню первой, а Лиса наблюдает за ней, восхищаясь тем, насколько хорошо танцует айдол. Она также помнит, что эта конкретная часть, которой ее обучают, предназначена для одной из танцовщиц, которая выступает в паре с Дженни во время номера. Она даже помнит, как сцена Дженни залита красными огнями, а толпа ликует. Это было очень жаркое выступление. Несомненно, кульминация концерта.       — Хорошо, вот и первый шаг, — показывает ей Дженни, и Лиса быстро следует за ней, уже заметив следующий шаг.       — Правильно, — бормочет Дженни, глядя на нее через зеркало, пока Лиса движется вместе с ней, не останавливаясь и не спрашивая.       — А ты?.. практиковалась в этом танце раньше? — с удивлением спрашивает Дженни после того, как они обе танцуют до конца, и Лиса качает головой.       — Нет. Не то чтобы я танцевала это на предстоящей корпоративной рождественской вечеринке, — снова шутит Лиса.       — Лалиса, ты запомнила все это, просто глядя на то, что я делала три минуты назад? — недоверчиво спрашивает Дженни.       — Э-э, да? Наверное, я довольно быстро учусь? — смиренно говорит Лиса, пожимая плечами, все еще не понимая, почему ее допрашивают в данный момент.       — Хорошо, — решает Дженни, — мы можем попробовать еще раз? На этот раз с музыкой.       — Конечно.       — О, а Лиса?       — Ага?       — Можешь танцевать, как будто мы соревнуемся за золотой трофей? — Дженни как-то странно спрашивает ее.       — Ты должна знать, что я становлюсь довольно конкурентоспособной, если речь идет о золоте, — говорит Лиса после небольшой паузы.       — Я слышала, — соглашается Дженни и, глядя на вопросительный взгляд Лисы, добавляет: — Тетя сказала мне.       — Тетя? Ты разговариваешь с моей матерью?       Дженни просто кивает.       — Поэтому она посылает тебе огромную коробку тайской еды? И хочет, чтобы я сожгла ту медиа-компанию, которая опубликовала статью? — спрашивает Лиса, вспоминая череду гневных сообщений от матери и отца.       Дженни просто снова кивает, прежде чем нажать кнопку воспроизведения.       У Лисы нет времени на дальнейшие расспросы, поскольку ее тело автоматически двигается в такт. Это почти вторая натура для нее.       Она признается, что иногда ей этого не хватает. Танцы. В то время Санни была ее постоянным партнером по танцам. Они присоединялись к соревнованиям и большую часть времени возвращались домой с трофеями. Когда они поссорились, Лиса снова отказалась танцевать.       До нынешнего момента.       Она не может этого отрицать. Танец уже стал для нее второй натурой, несмотря на то, что она отклонялась от него. Ей очень не хватало этого и еще больше, когда Дженни — удивительный партнер с такими контролируемыми, хорошо отработанными движениями, которые достигаются только годами упорных тренировок. Давненько Лиса не испытывала восторга от того, что их шаги идеально совпадали. Если бы они соревновались, Лиса знает, что у них были бы очень хорошие шансы на победу.       Когда танец заканчивается лицом Дженни в нескольких дюймах от ее лица, Лиса наконец приходит к выводу, который все меняет.       Она не говорит этого вслух.                     — Почему ты мой стилист, если ты могла все это время танцевать со мной на сцене?! — Дженни спорит в сотый раз, пока Лиса раскладывает еду.       Айдол упорно не хочет отпускать эту проблему. Прошел уже час, и Дженни полностью переключилась на режим профессионального артиста. Это напоминает Лисе о том, насколько сосредоточенной она может быть, когда дело доходит до работы.       — Потому что я также люблю моду? — добавляет она, открывая их японскую еду на вынос, пока они сидят на полу.       — Не могу поверить, что за кулисами у меня есть потрясающий гениальный танцор! Который даже не танцует! Два года, Лалиса. Два года! Если бы я знала, что ты такая хорошая…       — Гений — это слишком. Я только… Это больше похоже на хобби, — вмешивается она, добавляя якисоба на коробку Дженни и разрезая для нее курицу.       — Лили! — Дженни мило скулит. Это заставляет Лису улыбаться.       — И нет, нет, нет, я не меняю команду. Ты милая, но я твой стилист, и я предпочитаю оставаться твоим стилистом на протяжении всей твоей карьеры. Точка. — повторяет она, пока Дженни дуется. Вместо этого Лиса ее кормит.       — Тогда всего по одной песне в каждом альбоме! Или, или одно танцевальное представление на всех моих концертах.       — Я подумаю об этом.       — Я увеличу тебе зарплату!       — Я подумаю об этом. И нет, тебе не нужно.       — Пожалуйста?       Теперь это смертельно мило. Дженни точно знает, как использовать против нее свои чары, а Лиса уже на пределе своих возможностей. Поклонники уже падают в обморок от ее улыбки, тем более теперь, когда она так очаровательна. Айдол дергает ее за рубашку, эгьё в полной мере с этим милым тоном и очаровательным лицом.       Она действительно находит Дженни с натуральным лицом без макияжа самой красивой.       Кроме того, Дженни — настоящий человек-котенок, и Лиса ужасно проигрывает этот спор.       - …одно выступление, — наконец сдается она, когда лицо Дженни загорается, — всего одно выступление на каждый концерт, который вы проводите В Таиланде, — подчеркивает она.       — Только Таиланд? — Дженни повторяет, и Лиса кивает.       Айдол какое-то время размышляет над этим.       — Таиланд и Южная Корея, — торгуется Дженни, и Лиса вздыхает. Она знает, что айдол не остановится, пока она не скажет да.       — Отлично, — выдыхает она в поражении, когда Дженни торжествующе празднует, радостно жуя своего цыпленка Катсу.       Лиса знает, что сейчас пожалеет об этом решении.       Мило. Быть с Дженни вот так. Лиса чувствует, что в ней что-то изменилось, и она прекрасно это осознает.       И даже если они закончат медленным танцем под любимую песню Дженни после их небольшого праздника клубничного десерта, потому что Дженни не была на выпускном и никогда не участвовала в школьных танцах, Лиса не отстраняется через мгновение, как раньше.       Вместо этого она задерживается на орбите Дженни столько, сколько ей позволяют. И если она ловит себя на том, что смотрит в глаза Дженни после того, как та повернется и притянет ее ближе, она перестанет видеть что-либо еще. Она не отводит взгляда и не прячется под оправданиями.       Не в этот раз.       Она не уплывает. Она хочет утонуть в них сейчас.       Она также хочет знать, насколько сладки на вкус губы Дженни. Если они такие мягкие, как кажутся…       — Нини…       — Джендыки! — Голос Джису перекрывает музыку, когда Лиса моргает, они обе внезапно отрываются друг от друга и отступают.       Взволнованный взгляд Дженни, когда она прочищает горло, прежде чем Джису заключает ее в объятия, дает Лисе понять, что она действительно могла что-то упускать все это время.       Что если…       — Ты знаешь, как далеко я зашла в поисках тебя?! Я чуть не перевернула весь город вверх дном! Кроме того, наши адвокаты готовы, давайте заставим этих подонков заплатить, — отпускает Джису, фактически сжимая Дженни, которая хлопает ее по руке, чтобы расслабиться.       — Я в порядке. Просто нужно было подышать воздухом, — пытается объяснить Дженни в крепких объятиях Джису.       — Онни! — плачущая Розэ врывается рядом с Джису, и Дженни чуть не спотыкается от объятий Розэ.       — Я пропустила обед, ища тебя повсюду! Я почти начала думать о наихудших сценариях, таких как фильмах! И как они смеют распространять ложь о тебе? Онни, ты не сделала ничего плохого! — Розэ вскрикивает между рыданиями, почти задушив айдола, который улыбается и гладит голову молодой женщины.       — Я просто хотела немного побыть одна. Я действительно не думала. Простите, что заставила вас всех волноваться, — говорит Дженни, когда манду-менеджер вмешивается так же, как и Джису, выглядя так, будто за последние несколько часов он постарел на тридцать лет.       — Манду-Босс! — кричит он, сморщивая лицо, когда тоже начинает плакать, прежде чем опуститься на колени и вцепиться в ногу Дженни.       Айдол вздыхает, выглядя так, будто не может решить, смеяться или плакать.       — Дети, я действительно в порядке. Лиса была со мной. Я больше не убегу без слов, — уверяет она их, укоризненно глядя на Лису за то, что она позвала всю команду в последнюю минуту.       Лиса только пожимает плечами и смущенно улыбается в ответ, прежде чем присоединиться к групповым объятиям.       — Онни, от тебя пахнет Цыпленком Катсу, — комментирует Розэ.       — Кто-то наступил мне на ногу! — Джису жалуется.       — Зачем ты меня ударила?! Это была не я! Почему это всегда я? — Лиса защищается, обнимает их крепче, сжимая их в отместку, пока все кричат в знак протеста.       — Я больше не хочу этого! Освободите меня! — Джису умоляет.       — Я ценю все, но вы все пахнете солнцем и потом. У меня кружится голова, — жалуется Дженни.       — Я люблю всех вас. Вперёд, команда! — Манду-менеджер рыдает.       Они чувствуют себя семьей, и Лиса рада быть ее частью. Находясь вдали от дома, она испытывает облегчение от того, что нашла их. Что все они нашли друг друга в пути. Они не идеальны, но быть вместе ей действительно нравится.       Достаточно скоро, после очень долгого разговора, Джису приносит алкоголь, потому что:       — Поскольку завтра мы, скорее всего, отменим выступления, мы все пьем. Воспринимайте это как внезапный отпуск.       — Гавайи, — мечтательно вздыхает Лиса, закрывая глаза и складывая руки вместе, прежде чем ее толкает смеющаяся Розэ. Она щекочет ей спину в отместку, единственный верный способ добраться до очень щекотливой Розэ.       Она не упускает из виду, как Джису смотрит на них, быстро отчитывая их за то, что они слишком шумные. Она также замечает, что на этот раз Розэ не сидит рядом с Джису, а вместо этого втиснулась между ней и манду-менеджером.       Тем временем Дженни сидит с другой стороны от нее, и Лиса прекрасно осознает, насколько они близки. Ее рука так близко к ней, что ей не терпится подержать ее. Она также очень внимательна, когда Дженни пытается что-то достать. Она также не колеблясь выпивает за нее, когда айдола заставляют сделать еще один шот.       Думаю, ее обещание держаться подальше от алкоголя продлилось недолго.       — Что за… — бормочет Джису, когда Лиса одним махом допивает стакан.       — Мне хотелось пить, — просто пожимает она плечами. Ее сердце наполняется радостью от улыбки Дженни.       И когда айдол снова кладет голову ей на плечо, Лиса не удерживает себя от того, чтобы автоматически протянуть руку к мягким локонам айдола, играя с ее волосами.       Потому что Санни была права. Она не может позволить прошлому управлять ею. Она не может больше сдерживать себя из-за страха снова попасть на тот же путь.       Она слишком сочувствует Дженни, чтобы продолжать избегать этого. Лиса устала устанавливать для себя ограничения и оставаться за линией безопасности. Потому что если она в чем-то и уверена, так это в том, что заслуживает любви и быть любимой.       Она заслуживает счастья. А Ким Дженни делает ее самой счастливой.       Времени не существует, когда она с ней.                                                                             — Лиса Манобан?       — Э-э, да?       — Доброе утро, мэм, у меня для вас посылка. Вы можете подписать здесь, пожалуйста?       Лиса, все еще в полусне, вырисовывает знаки на бумаге как раз перед тем, как ей вручают пакет с, вероятно, вкусной едой и знакомый букет из желтых лилий и бледно-розовых роз, завернутый в черную бумагу и перевязанный розовой лентой.                            

Я знаю, что сегодня пятница, и цветов какое-то время не было. Может быть, пора. Думаю, я хочу рассказать, кто я, и, может быть, спросить вас… Могу ли я продолжать продолжать это делать?