Дела давно минувших лет

Апрель скудно согревал питерские улочки своим не по-весеннему тусклым солнцем. В такую погоду хочется только грустить и мечтать о скором приближении лета. Арсений и мечтал по-детски, но делать это приходилось не в уютной кроватке под покровом любимого тёплого одеяла с мультяшными персонажами, а в ужасно холодном и вонючем автобусе. Позади очередной типичный школьный день первоклассника: много новой информации, перемены, на которых он с друзьями носился по коридору, сбивая с ног старшеклассников и невкусный обед в столовке. Хотя сейчас его больше беспокоило время: уже скоро дома по телевизору начнутся мультики, которые совершенно точно нельзя пропустить. Сегодня должны рассказать, кем же на самом деле являются родители Котопса. Если он пропустит такое эпохальное событие, завтра в школе ему просто не о чем будет говорить с друзьями. За дверями автобуса гулял отвратительный холодный ветер. Папа держал его за руку, чтобы толпа случайно не вынесла малыша на улицу. И его грубая рука была единственным теплым предметом вокруг. Арсений ни на минуту не умолкал, рассказывая о своих пятерках в школе. Папа пытался угомонить школьника, что вызывало в нем только раздражение. Рассказать все нужно именно сейчас и не минутой позже: о том, как Наташка смешно отвечала у доски, о том, как он дальше всех прыгнул на физкультуре и получил похвалу от учительницы и, конечно, о том, что Мишке родители купили приставку. Папа смирился с тем, что этот монолог выслушивал не только он, но и весь автобус и смиренно смотрел на сына сверху вниз, надеясь уже быстрее оказаться дома. Выйдя на нужной остановке, они практически бегом направились к своей многоэтажке. В такую погоду даже одетому как капуста первокласснику не хотелось лишние пару минут находиться на улице. В квартире как всегда ждала мама, которая очень увлечённо трещала на кухне с кем-то по телефону. Арсений успел только зайти в комнату и скинуть с себя рюкзак с тонной учебников, как с кухни его позвали. Там за столом уже сидела улыбающаяся мама и ничего не понимающий отец. — Дорогие, у нашей семьи есть новости Арсений промолчал, ожидая продолжения. Папа предусмотрительно сделал то же самое. — Тетя Марина родила мальчика. Арсюш, у тебя теперь есть, можно сказать, братик. — Классно! Я всегда хотел братика! А когда мы к нему поедем? Я покажу ему свою коллекцию машинок. И мы будем теперь часто играть, да мам? — Арсюш, ну он еще слишком маленький, он пока не может играть. Вот через пару лет, когда он уже подрастет, ты обязательно ему все покажешь и расскажешь. — Фу, тогда это неинтересно, — надулся мальчик и пошел в свою комнату. Тётя Марина была лучшей подругой мамы Арса. Они были знакомы с самого рождения, как и их родители, и родители их родителей. Дружба между этими семьями тянется уже так долго, что и сосчитать никто бы не взялся. Хотя называть их «семьями» тоже достаточно странно. Между ними не было кровной связи, но была какая-то другая, незримая. Все всегда предпочитали считать друг друга родственниками. Да и сам Арсений считал тётю Марину кем-то вроде второй мамы или тети. Вообще-то в этой большой семье даже была своя странная легенда, которую Арсению иногда рассказывали вместо сказки на ночь. Он так и не понимал, правда это или выдумка, но видел, что взрослые, вроде, относятся к этому серьезно. Или просто подыгрывают друг другу, чтобы обмануть его. Так вот, считалось, что в роду Поповых и Шастунов раз в несколько поколений рождается пара детей, которые «предназначены» друг другу. Якобы когда-то очень давно среди этих семей были свои Ромео и Джульетта, которые до такой степени любили друг друга, что после смерти (которая по канону произошла в один день и была очень трагичной) оставили на семьях что-то вроде проклятья. Они будут перерождаться до тех пор, пока не поженятся и не доживут до старости. Говорят, до сих пор проклятье снять не удалось, ведь влюблённым всегда что-то мешало. Мама Арсения даже переживала, что её сын может стать жертвой этого гнетущего рока в первые лет пять его жизни. Когда среди Шастунов так и не появился новый член семьи, она успокоилась. Прошло еще пара лет, и теперь все были уверены, что проклятье миновало и это поколение. Арсению было плевать на каких-то влюблённых, на семейные переживания, да и вообще на всю эту романтическую ерунду. Если бы и существовала какая-то девчонка-Шастун, он бы ни за какие коврижки не стал связываться с ней. Девчонки вообще казались ему полными дурами: они не интересовались ничем, что нравилось его компании, вечно обижались на шутки и строили из себя не пойми кого. Одним словом — дуры, фу. Потому Арсений, если и верил в эту волшебную легенду, был рад, что его она никак не касается. *** — Я вот думаю что нужно пеленальный столик подарить. Это очень нужная вещь, Серёж. — Оль, ну зачем. Если он им правда нужен, они бы сами купили. Или сказали бы, не чужие же люди, могут высказать пожелание о подарке. Ужин проходил в яростных спорах родителей о том, что подарить новоиспеченному Шастуну и его родителям. Вообще-то Арсений не понимал и половину проблемы. Оказалось, до рождения ребенку нельзя ничего покупать, как объяснила мама, это примета такая. Поэтому подарок начали выбирать только сейчас. К приметам в их семье относились с особым уважением, уж об этом Арсений точно знал. — Арсюш, тетю Марину выпишут уже послезавтра. Сможешь посмотреть на своего братика. — Хорошо, — промямлил мальчик, пережевывая горячие макароны. После слов мамы о том, что этот парень еще слишком маленький, чтобы играть с ним, интерес Арсения к происходящему совсем пропал. Ну есть он и есть, вот подрастет, тогда и посмотрим. — Вот и отлично. Я, кстати, списывалась с Мариной. Они с Андреем решили на счёт имени. — О, и кем же станет наш маленький Шастун? , — отозвался папа. — Антоном. — Хорошее имя, красивое. Антон Андреевич. Да, Арс? — Ага. У нас в классе учится Антон. Вчера учительница плакала из-за того, что он ей живую лягушку в сумку подкинул. — Арсений! Не нужно так говорить! Я уверена, наш Антоша будет хорошим мальчиком. В нашей семье других не бывает, — мама ласково погладила парня по макушке и улыбнулась. От такой нежности мальчик растаял и улыбнулся во все тридцать два. — Ну вот завтра сходим и посмотрим. Если он при первой встрече у тебя на руках описается, значит, имя выбрали правильно. — Да ну тебя. Вредный ребёнок. — А говоришь, в нашей семье только хорошие мальчики, — хихикнул папа. *** Выписка была назначена на пятницу, в 14:00. Ради такого мама даже забрала Арса с продленки, чтобы он успел зайти домой и «припарадиться», как она любила называть это. Припараживался Арсений от души. Лишний повод надеть свои лучшие вещи был ему только в радость. Родители уже сейчас позволяли ему самому выбирать одежду, чем мальчик был очень горд, и подходил к процессу серьезно. Поэтому он с удовольствием достал чёрную футболку, такого же цвета джинсы. Но главным элементом этого ансамбля была потрясная чёрная жилетка с золотистыми пуговицами. Арсений увидел её в магазине и сразу понял, что будет выглядеть в ней взрослее — сам себе он давал в этом наряде лет 10 минимум. Приодевшись, он вышел показаться маме. Та улыбнулась, глядя на сына. Она видела, что на семилетнем ребенке такой наряд смотрится немного несуразно, но позволяла так ходить, потому что мальчик был искренне счастлив. До роддома добрались быстро и даже без пробок. На входе уже толпились люди, встречающие своих рожениц. Поповы обнаружили среди них своих друзей и начали бурно обсуждать, что подарят молодым родителям. Вплоть до выхода тёти Марины Арсений молча улыбался и иногда кивал, когда взрослые обращали на него внимание и выдавали что-то вроде «А Сеня-то как вырос, а совсем недавно и его так забирали отсюда!». Он ненавидел, когда его так называли, но взрослым грубить не решался, все-таки мамино воспитание не позволяло. И вот в дверях показалась женщина с голубым свертком в руках. Тётушка светилась, хоть и выглядела немного помотанной жизнью. Арсений поплелся за семейством, уже окружившим Шастунов и встал немного сзади, так что ничего видно из-за взрослых спин ему не было. — Арсений, иди познакомься с братиком, — радостно прокричала мама, вспомнив о забытом где-то сыне. — Мам, ну мы же не братья. — Прекрати, лучше подойди поближе. Смотри, какой красивый, весь в тебя, Мариш. Папа поднял Арсения на руки, чтобы он мог взглянуть на мелкого. Ничего особенного мальчик не увидел. Ну ребенок и ребенок. Не понятно вообще, как он может быть на кого-то похож. Из человеческого в нем пока были только глаза красивого зеленого цвета, да светлые еле заметные кудряшки на лбу. А так ребенок не вызвал в мальчике никаких новых впечатлений и братских чувств. Ему только стало ясно, что поиграть с таким Антоном у него еще долго не выйдет: тот только хлопал глазами и елозил в своем конверте. Домой к Шастунам отмечать выписку поехали не все, но Поповы в полном составе оказались в числе самых близких. Арсений после такого длинного дня уже очень сильно хотел есть, так что повод для празднования его не сильно интересовал. Больше его привлекали салаты, расположившиеся на столе. Тетя Марина бережно уложила Антона в кроватку, которую дядя Андрей успел купить, пока та была в роддоме, и с чувством выполненного долга расслабилась на диване, наливая себе и Арсению компот. Мальчик увлеченно ел, пока взрослые обменивались тостами, звякали бокалами и рюмками. Вскоре его желудок был полон, и свое внимание пришлось переключить на телевизор, на котором включили фоном какой-то юмористический концерт. Многие шутки Арсений не понимал, но это было веселее, чем слушать разговоры взрослых. Позже и это занятие ему наскучило, он встал из-за стола и начал бродить по комнате. Взгляд наткнулся на кроватку, и Арсений решил еще раз поглядеть на малыша, которого уже переодели в домашние ползунки. Антон только смотрел на него маленькими зелеными глазками, слегка сжимал и разжимал пальчики. Арсений разглядывал его в течение минуты, ожидая каких-то новых телодвижений, но больше ничего не происходило. Мальчик протянул руку и осторожно потрогал пальчики новорожденного. Неожиданно Антон слегка перевернул ладошку и сжал палец Арсения. — А он меня за палец взял, смотрите! Взрослые резко замолчали и подбежали к кроватке. Последовали умиленные вздохи, ахи и причитания о том, какие же дети милые. Арсений слабо понимал, что вызвало у взрослых такую реакцию, потому что ребенок просто сжал палец — что в этом такого? Малышу как будто надоело быть поводом для всеобщего умиления, он разжал палец и начал громко кричать. Тетя Марина тут же подхватила его на руки и ушла в другую комнату. Арсений вновь переключил свое внимание на телевизор, полностью перестав думать об этом эпизоде дня. Еще полчаса взрослые разговаривали и пили чай, угостив огромным куском Арсения, распластавшегося на полу рядом с экраном. Затем засобирались домой, чему мальчик был безумно рад.