Sana sana colita de rana

В комнате было темно. Он сидел в углу на полу так глубоко, как мог забраться. Обнимая свои плечи и сжавшись в комок, он уже который час старался уснуть, но тщетно. Ему было холодно и страшно, он усиленно прислушивался к каждому звуку, поэтому, когда дверь распахнулась, он резко дернулся. Сделав пару шагов, люди остановились. — Бруно Мадригаль. Он вздрогнул и поднял голову. За ним снова пришли люди в военной форме. Практически всегда они были разными, но делали одно и то же. Юноша практически сразу поднялся, стараясь не шататься и медленно к ним подошел. Один из охранников взял его руки и сцепил вместе электронными наручниками, которые неприятно пискнули сразу после того, как обездвижили его запястья. Бруно тихо вздохнул, направляясь вместе с ними прочь из камеры. Они достаточно долго шли по одинаковым коридорам. Он был тут уже сотню раз, но не смог запомнить точное расположение комнаты, где находился, поскольку его часто водили разными путями. Яркий свет некоторое время слепил юношу, он низко опустил голову, рассматривая плиточный пол, пока тот не сменился лестничным пролетом. Они перешли в другое крыло, откуда вскоре зашли в широкий лифт. Внутри было холодно. По-видимому, уже наступила зима, военные теперь носили утепленную форму. Простая легкая футболка практически не защищала от холода, Бруно поежился, тихо выдохнул облачко пара, съежившись. Но он молчал. Он никогда и ничего им не говорил. Они вышли на знакомом ему этаже. В этом крыле проводили разного рода испытания и эксперименты. Он бывал во многих комнатах этого места, но сейчас его явно вели к какой-то новой. За дверью открывалась обширная лаборатория. Вдоль практически всех стен стояли столы, усыпанные разного рода склянками и бутылками, а также повсеместно он замечал пробирки, медицинские приборы и инструменты. Посередине же находился большой и широкий стол, подключенный к полу сложным шарнирным механизмом. И пока Бруно неосознанно пытался предположить, как он работает и для чего здесь находится, неподалеку остановился человек. — О, а вот и ты. — Юноша вздрогнул от неожиданно прозвучавшего мелодичного голоса. — Рад познакомиться с тобой наконец. Бруно поднял глаза. Человек, что с ним разговаривал, был худым и непропорционально высоким. Казалось, что если он захочет, то сможет обвернуться вокруг себя пару раз подобно змее. На нем, помимо простой одежды, был лабораторный халат, из карманов которого выглядывали странного вида предметы, о назначении которых лучше было не думать. Он широко улыбался, открыто разглядывая юношу несколько минут, но Бруно не проронил ни слова. Он не понимал, что происходит, но в сущности ему было все равно. Он больше не верил, что произойдет что-то хорошее. Из прострации его вывело прикосновение. Ученый схватил его за руку и поставил позади себя, после чего подошел к военным. Бруно наблюдал, как тот о чем-то разговаривает с приведшими его сюда охранниками. И вскоре после того, как он, видимо, получил все интересующие его ответы, он театрально взмахнул на них руками, прогоняя к выходу. Вот такого раньше не случалось. Все это время молодого мужчину так или иначе сопровождала охрана. Однако к манипуляциям ученого они спешно прислушались, вскоре растворяясь в проеме двери. — Ну все, мы тут разберемся сами, — он еще раз помахал на них, — шу, шу, уходите отсюда. Когда дверь захлопнулась, в помещении воцарилась тишина. В лаборатории был достаточно яркий свет, отражаясь от всех поверхностей, он ощутимо резал глаза, поэтому вскоре юноша опустил голову, стараясь никуда не смотреть. Но он тут же встрепенулся, когда его руки снова коснулись. Мужчина, что с ним остался, определенно был чем-то воодушевлен. Он ловко подхватил Бруно, усаживая его на край стола, после чего умчался куда-то вдаль лаборатории. Любопытство брало свое. Пока мужчина кругами порхал по помещению, что-то постоянно включая, передвигая и собирая, юноша украдкой наблюдал за ним. Он уже достаточно многое видел, находясь здесь, но такого сотрудника встречал впервые. Впрочем, надеяться на что-либо он не мог себе позволить. Он уже пытался и умолять и вразумлять и спорить. Все было тщетно. Сердце каждого, кто здесь работал, давно очерствело к таким, как он. Поэтому, сидя на самом краю и стараясь занять как можно меньше места, молодой мужчина перевел взгляд на белоснежный пол лаборатории, стараясь перестать о чем-либо думать. — Скажи мне, как тебя зовут. — Юноша не дернулся. Сил пугаться у него уже не было. Он не поднимал взгляда, стараясь не сделать ничего, что могло бы разозлить его собеседника. — Бруно. — Капля интереса на секунду промелькнула в его взгляде. Он был уверен, что здесь его имя знает каждый. Ученый расплылся в улыбке, подходя совсем близко. — Очень рад встрече с тобой, Бруно. — Вновь повторил он мягким голосом. Он не прекращал рассматривать худощавое тело своего подопечного. — Ты так интересен. О, но мне сказали, что у тебя есть проблема. Мурашки все же пробежали по спине молодого человека. Ученый остановился где-то за его спиной. Крючковатые пальцы один за одним сжались на хрупком плече. — Не волнуйся, я помогу тебе. Бруно мучили в попытках добиться видений несколько месяцев. Но в итоге им не удалось достичь каких-либо результатов. Его тело было истерзано множеством синяков и шрамов, однако никого его состояние особо не волновало. Каждый день они все сильнее пытали юношу, но его способности никаким образом себя не проявляли даже в агонии боли. И более всего того, молчание юноши все больше раздражало нетерпеливых агентов. В тот момент, когда они были готовы к более кардинальным мерам, в ситуацию вмешались ученые. Они сказали, что найдут способ научить его пользоваться своей силой так, как было угодно правительству. — Силль Фернандес. — Спохватился вдруг мужчина, вспомнив, что не представился юноше. Бруно поднял на него безучастный взгляд. — Я буду внимательно наблюдать за тобой. Вместе мы найдем способ тебе помочь. Несмотря на теплые с виду слова, молодой мужчина хорошо понимал, кому Фернандес на самом деле оказывает помощь. Он спокойно наблюдал, как ученый, что-то выудив из кармана, снимает с него наручники. Запястья в такого рода механизме повреждались меньше, он разминал затекшие суставы, мысленно слегка радуясь, что когда-то показал им свое умение легко взламывать замки. Это умение не спасло бы его, но теперь, когда его руки заковывали в подобного рода наручники, было хоть немного легче приходить в себя. Пока он задумчиво вглядывался в какой-то предмет на столе, Силль легко подхватил его руку. И, прежде чем тот смог опомниться, продезинфицировав кожу, тот ввел ему какой-то раствор. Бруно слегка поморщился, но не позволил себе издать ни звука. Когда ученый вытащил иглу, то выглядел еще более заинтересованным и возбужденным, чем раньше. Молодой мужчина не разделял его радости. Его тело словно наливалось свинцом с каждой минутой. И судя по всему, Фернандес этого и добивался. — Ложись. — Его голос звучал все так же мягко и ласково. Он подхватил юношу под колени и переместил в центр стола. Поверхность была холодной, тело постепенно начинала пробирать дрожь. И только спустя пару минут Бруно понял, что причиной тому был не только холод. Ему вдруг стало тяжелее дышать, шевельнуть ни единой конечностью не удавалось даже при большом усилии. Что бы с ним ни собирался сделать этот ученый, юноша надеялся, что скоро провалится в сон, однако этого почему-то не происходило. — Что ты чувствуешь? — Голос ученого пробивался ему в уши глухим стуком, словно его со всех сторон обволакивал толстый войлок. Он пытался что-то ответить, но из горла так и не вырвалось ни единого звука. Ожидаемо, мужчину это обрадовало. Бруно терпел. Его кожу постепенно пронизали иглы капельниц и электроды устройств. Голова кружилась. Он надеялся, что скоро потеряет сознание, но что-то не позволяло ему даже отвлечься от поднимающегося окружающего шума и все растущей боли. Он до сих пор не мог спокойно сделать вдох, от каждого движения легкие сводило спазмом, но Силль не стремился это исправить. Бруно пытался кричать, хотел подняться, но его тело отказывалось ему подчиняться. Он с ужасом смотрел, как что-то вокруг стола постепенно начало двигаться. И это было так знакомо, что на несколько секунд наконец вырвало его из окружающего хаоса. Маленькие пылинки и мелкие осколки вокруг них постепенно поднимались в воздух. Бруно сжался. Такое происходило тогда, когда он смотрел в будущее. Его зрение помутнилось. Он перестал видеть ликующего от восторга и успеха ученого, его лабораторию и свет над головой. Окружавший шум тоже постепенно стихал, от чего напряжение наконец хоть немного спало. Бруно стоял посередине просторного зеленого поля. Вглядываясь в горизонт, он мог заметить там красивый богатый дом с черепичной крышей и просторным пышно цветущим палисадником. Все казалось настолько знакомым, что уголки его губ впервые за месяцы наконец тронула улыбка. Услышав веселые голоса, он повернул голову. Неподалеку от него играли дети. Рядом с ними несколько взрослых безмятежно между собой разговаривали. Периодически дети подбегали к ним, удостаиваясь теплых и крепких объятий, после чего, заливаясь радостным смехом, они продолжали веселиться. И смотря на них Бруно почему-то постепенно забывал где находится на самом деле. Он хотел к ним. Хотел подойти ближе. Стоя на месте, он неотрывно следил, как маленькая девочка, чудом не роняя с носика большие очки, гоняется за желтой бабочкой, как более старшая девушка напевает мальчику рядом с собой красивую мелодию и как ее мама при этом мягко расчесывает ее кудрявые волосы. Они были счастливы. И счастливы настолько, что уничтожать все это своим присутствием Бруно не имел никакого права. Сердце трепетало не то от боли, не то от радости за них, он сжал ворот своей футболки, прижимая кулак к груди, но так и не смог себя побороть. Он сделал шаг. И в ту же секунду все образы замерли. Их лица с застывшими улыбками похолодели, их руки так и замерли в сантиметрах друг от друга, не позволяя закончить объятия. В миг вся картина расщепилась на мельчайшие осколки, песчинки, которые сильные порывы ветра постепенно уносили прочь. Прочь от него. Бруно протянул руку, но не смог дотянуться даже до крошечного остатка былого видения. Песок больно резанул его кожу, заставляя отпрянуть. Он помнил это чувство. И знал, что должно произойти. Образы, что он видел, отобразятся на стекле, показываясь всему миру. Но почему-то именно этого сейчас пророк так не хотел. Юноша не мог знать наверняка, видел он прошлое, будущее или настоящее, но семья, которая ему привиделась, была настолько счастлива, что просто не заслуживала быть увиденной в этом ужасном месте. Слегка нахмурившись, он выдохнул, решившись совершить ошибку, последствия которой не представлял. Бруно вздрогнул и распахнул глаза. Звон стекла раздался над самым его ухом. Осколки незавершенной зеленоватой таблички разлетелись в разные стороны по гладкому столу. Юноша глубоко и часто дышал, смотря в потолок. Пелена с глаз до сих пор не исчезла, из-за чего падающий свет шел радужными пятнами и расплывался бликами. Бруно попытался медленно шевельнуть руками. Было очень больно. Он с огромным трудом поднялся и сел на колени. Лаборатория была в хаосе. Все, что он до этого рассматривал, было сметено и разбито в неразличимое месиво. Но ученого это, судя по всему, не волновало. Он с радостными возгласами носился где-то неподалеку, записывая различные данные и собирая информацию с целого оборудования, не обращая внимания ни на что другое. Бруно отрешенно пронаблюдал за ним, после чего медленно опустил голову, сжавшись. Боль была практически невыносимой. Он дрожал, бессильно опустив руки вдоль тела, практически невидящим взглядом смотря перед собой. В возобновляемом шуме оборудования и чьих-то голосов едва слышался его слабый дрожащий шепот. — Пожалуйста, отпустите меня… Услышав с трудом различимый голос, Силль все-таки отвлекся от записей подошел поближе, сочувствующе рассматривая с трудом держащегося в сознании юношу. Он осторожно приподнял его лицо, проводя рукой по дрожащему плечу. — О, бедный мальчик. Мне так жаль. — В голосе пробивались жалостливые нотки. — Я понимаю, это отняло у тебя много сил. Но посмотри! Это такой прогресс! Настоящий прорыв! — Он в восторге вскинул руки, описывая ими круг. — И все это благодаря тебе. Только представь, каких высот мы добьемся, когда продолжим! Когда мы починим все, мы… Бруно не слушал его. Он не ощущал ничего. Вновь опустив голову, юноша медленно прикрыл веки. Из глаз тихо лились слезы, разбиваясь о колени никем не замеченные. Его надежды разбивались точно так же. Юноша с трудом смог заставить руку двигаться, чтобы быстро стереть влагу с глаз, когда в последнюю секунду сквозь шум в голове прорвался звук шагов. И прежде чем он понял, кому они принадлежали, голову разорвала невероятной силы боль. От удара он не удержался и упал на пол. Упираясь дрожащими руками, он слегка приподнялся на локоть и мутным взглядом посмотрел вверх, тут же в страхе опуская голову. Женщина перед ним выглядела разъяренной. — Что ты сказал, жалкое отродье? — Она стукнула каблуком где-то неподалеку от его ладони. — Отпустить тебя? Она резко замахнулась рукой, от чего Бруно сжался. Удара не последовало, но только потому, что Фернандес с дикими воплями отчаяния подскочил к ней, перехватывая ее запястье. — Постой, Мартина! — Он встал рядом с юношей, что боялся даже шевельнуться. — Не делай этого, ты повредишь образец. Я такого больше нигде не найду! Женщина фыркнула, вырывая руки, после чего опустила взгляд. Бруно, сидя на коленях, старательно прижимал корпус к земле, надеясь, что, если удар и последует, попадет он по спине, а не по голове. Понаблюдав за ним некоторое время, она скривилась, с силой поднимая его за ворот прямо к своему лицу. Юноша вцепился в нее широко распахнутыми от ужаса глазами. — Твоя жалкая способность теперь целиком и полностью служит агентству. Ты не имеешь права скрывать и подавлять ее. Если еще не понял, отныне ты делаешь все, что тебе скажут. — Она безжалостно наблюдала, как человек в ее руке начинает тяжелее дышать, ощущала его учащенный пульс, но лишь сильнее сжала в пальцах тонкую ткань его футболки. Она приблизилась к нему, буквально шипя каждое последующее слово. — Так что больше не смей своевольничать. Женщина небрежно откинула юношу от себя, не особо следя за тем, что было под ногами. Он ударился спиной, но практически этого не ощутил. Его сердце колотилось в ушах, в голове стоял нарастающий звон, через который он уже ничего не мог услышать. Отбивая шаг звонкими ударами каблуков, Мартина отошла в сторону, увлекаемая ученым к приборам. Через пару минут Бруно тихо приподнялся и с огромным трудом сел, упершись спиной в близлежащую неразрушенную часть механизма стола. Он сейчас больше всего на свете хотел бы оказаться где угодно, только не здесь. Он не мог различить, о чем говорили ученые, но хорошо понимал, что все это было лишь началом. Увидев результат своими глазами, они не планировали останавливаться. Судорожно выдохнув, он медленно опустил голову на колени, стараясь дышать ровнее. И сидел так до того, как теплая рука легла ему на плечо. Он дернулся и резко вскинул голову. Перед ним на одном колене сидел крупный мужчина средних лет. Он тоже был в медицинской форме, однако от ученых его кое-что отличало. Он внимательным и спокойным взглядом рассматривал молодого человека, не убирая своей руки. Бруно задрожал и сжался в комок. Но мужчина на это никак не отреагировал, разве что слегка ослабил хватку на его плече. — Силль, я забираю его ненадолго. — Он обратился к ученому тихо, чтобы своим очевидно громким голосом не напугать юношу еще сильнее. Фернандес без каких-либо возражений кивнул ему, отвечая согласием. Брюнет выдохнул, когда сильные руки приподняли его. Мужчина некоторое время поддерживал юношу за плечи, отпуская лишь после того, как убедился, что тот может идти сам, после чего осторожно увлек его в сторону двери. Они шли молча. Бруно тихо сопел, перебарывая боль. Врач старался подстроиться под его движения и постоянно поддерживал, когда тот терял равновесие. Он не так давно знал этого мальчишку. Запуганный и забитый, он не получал покоя в этом месте ни на один день. Его жизнь здесь была в разы хуже, чем у любого из заключенных. И просвета в ней не ожидалось. Заведя юношу в свой кабинет, Лоренсо осторожно усадил его на кушетку и, убедившись, что тот сразу же не потерял сознание, оставил, направляясь за медикаментами. Он прошелся мимо полок, подхватывая антисептики и бинты, еще раз проверил несколько показаний на приборах и, взяв со стула пару вещей, направился обратно. Но, дойдя до кушетки, он все же остановился, тихо откладывая предметы в сторону. Юноша сидел в углу, поджав к себе колени и упираясь в них лбом. Он дрожал, безуспешно пытаясь побороть тихие всхлипы, отчего его дыхание то и дело прерывалось. Слабыми пальцами он прижимал к груди свой кулон, единственную вещь, которую ему разрешили оставить. Мужчина с сочувствием посмотрел на него, после чего тихо присел напротив. Поколебавшись, он осторожно провел рукой по его худой спине. — Позволь, я обработаю твои раны. Он дождался, когда юноша перестал так сильно дрожать и поднял голову. Он выглядел разбитым и настолько уставшим, словно вот-вот сломается. И именно это порождало во враче ненависть к организации, где он работал. Ненависть к тем, кто ломал таких людей. Бруно молчал, когда антисептик коснулся его кожи. Очевидно ему было больно. Песок и осколки изранили его руки, на лице все еще были следы от удара, а ладони были исцарапаны после падения с высоты. Но парень все терпел. Он, как и прежде, не говорил ничего, когда ему было больно или плохо. Не говорил, хотя следовало. — Послушай. — Лоренсо осторожно наклеил пластырь ему на висок. — Ты… не сдавайся, ладно? Тут ломали сотни таких, как ты. Но ты… ты не поддавайся им. Мужчина ощущал себя неловко, он был врачом, а не психологом. Но почему-то чувствовал острую необходимость не дать сломаться стержню внутри этого мальчишки, за который тот очевидно все еще держался. Лоренсо некоторое время осторожно обрабатывал раны юноши. Бруно был хрупким и худым, пытки сказались на нем не наилучшим образом, но, что самое ужасное, очевидно, что и до прибытия сюда он тяжело жил. И мужчина не знал был ли способ позволить этому юноше жить нормальной жизнью. Пока он здесь, очевидно, нет. Врач осторожно надел на Бруно обратно футболку и ещё некоторое время не убирал руки, позволяя парню сохранить равновесие. — Тебе нужно поесть. — Он смотрел на юношу очень внимательно. Очевидно, организм пациента, привыкшего голодать, пищу воспринимал вштыки. Отказу мужчина нисколько не удивился. Он вздохнул и протянул руку к столику — Выпей хотя бы это. Бруно с подозрением посмотрел на чашку в своих руках. Жидкость была вязкой и непрозрачной. Он никогда не пил ничего подобного, но отказаться второй раз не посмел. Напиток был теплым и сладким. Тепло приятно разливалось по телу, даруя некое подобие сил, хотя юноша был достаточно образован, чтобы понимать, что все это иллюзия. Однако тепло одеяла, накинутого на его плечи, оказалось настоящим. Мужчина осторожно закутал Бруно, некоторое время продолжая удерживать его в руках. Спустя столько времени его пациента наконец клонило в сон. — Я бы очень хотел оставить тебя здесь. — Он мягко расправил его волосы как делал это со своим сыном. Боже, да этот мальчишка был едва старше его ребенка! Бруно вздохнул. Он бы тоже хотел остаться в лазарете, где было светло, тепло и где сырость не забивала его лёгкие. Но они оба знали, что нельзя. Лоренсо помог юноше подняться и пошел вместе с ним к выходу. По коридорам они шли все так же молча, но на этот раз на душе было хоть чуточку спокойней. По крайней мере до того момента, пока они не дошли до места назначения. Там юношу забрали солдаты, и, не особо церемонясь затолкали его в камеру, резко закрывая дверь. Бруно некоторое время стоял неподвижно, после чего тихо вздохнул и присел на жёсткую деревянную полку, кутаясь с головой в одеяло, которого у него не было уже пару месяцев. Он действительно надеялся поначалу, что, несмотря на все пытки, здесь его научат пользоваться его несчастливым даром. Юноша даже намеревался всё-таки помочь им, если у него получится, но вскоре стало понятно, что, хоть агентство и правительственное, цели их далеки от помощи гражданам и миру. Тогда Бруно решил убежать как только сможет видеть будущее по своему желанию. Однако агентству не особо было нужно, чтобы провидец сам умел использовать свой дар. Им достаточно было хорошего результата и неважно какими средствами. Поэтому буквально на следующий же день в его камеру снова зашли солдаты. На этот раз они не стали ждать, когда он к ним выйдет, а схватили и выволокли его из камеры сами, быстро сцепляя руки наручниками за спиной. Юноша смиренно направился вслед за ними, хоть что-то внутри него похолодело от нарастающего чувства тревоги. Они шли в совершенно другое место. Бруно по привычке смотрел вниз, делая неровные шаги. У него не было обуви, босые ноги давно привыкли к холоду, поэтому он обычно не обращал особого внимания на то, что под ними было. Однако в тот момент, когда они замедлились, молодой мужчина все же встрепенулся. Его ступней неожиданно коснулось что-то мягче камня и металла. Он наступил на песок. Юноша резко поднял голову и замер. В его лицо дул прохладный ветер. Свежий воздух был настолько непривычен, что поначалу у провидца закружилась голова, но он не обратил на это особого внимания. Он едва заметно улыбнулся, впервые за долгое время вдыхая полной грудью. Пользуясь возможностью, он не двигался до тех пор, пока к нему не подошли другие люди. — Рад видеть тебя, Бруно. — Силль широко улыбался, осматривая его. — Ты хорошо спал? Юноша не ответил. Он смирно стоял на месте, пока с него снимали наручники, а после позволил себе поднять голову и посмотреть вдаль. Он не ошибся. Полигон был огромным, вокруг песчаной дюны не было видно ни деревьев, ни травы, только камни и скалы неподалеку от того места, куда его привели. Но, тем не менее, все это не было иллюзией, он определенно находился в месте, откуда у него был доступ к выходу. У него был шанс сбежать. Ему пришлось прервать размышления в тот момент, когда ученый, как и накануне, взял его за руку. Бруно не успел и дернуться прежде чем игла пронзила его кожу. Ученый быстро сделал инъекцию, но на этот раз оставил иглу в коже. Место шприца заняла тонкая трубка, на ее конце в небольшом устройстве находилась темная жидкость. Мужчина бережно приклеил ее к руке пластырем так, чтобы она не мешала юноше двигать рукой. И уловив настороженный взгляд, мягко похлопал молодого мужчину по по плечу, после чего подал кому-то невидимый сигнал. — Мне нужно, чтобы ты дошел до тех скал. — Бруно растерянно смотрел на него. — Просто прогуляйся, хорошо? Юноша некоторое время не двигался, смотря, как уходят вглубь здания все, кто его сопровождал. Очень скоро он остался на полигоне один. Медленно осматриваясь, он, пошевелив ногой, зарылся пальцами в сухой песок. Когда юноша жил на ферме, то любил прогуливаться ранним утром по еще прохладному с ночи песку вдоль кромки большого озера. Когда ему было тяжело или тоскливо, он чаще всего приходил именно туда. Если закрыть глаза, то можно было заставить себя вообразить, что все происходившее с ним последние несколько месяцев было лишь затянувшимся кошмаром. И что, проснувшись от него наконец, он сейчас просто совершает привычную утреннюю прогулку прежде чем взяться за работу. Но в лицо дул сухой ветер, а не прибрежный бриз. Открыв глаза, он тихо вздохнул. Бруно медленно шел в указанном направлении. Поначалу он начал прикидывать, что будет, если он прямо сейчас попытается достичь границы полигона и убежать. Шансы, хоть и призрачные, у него были, юноша бегал быстро, на том конце наверняка есть хоть какой-то транспорт, который не сложно будет привести в движение. Также, насколько он понимал, он не должен был находиться далеко от трассы, где можно было на что-то пересесть. Он не знал наверняка, сколько на границе было охраны и как далеко посты расположены друг от друга, но попытаться все же имело смысл. Однако вскоре он начал ощущать уже ставшую знакомой усталость. Его ноги тяжелели с каждым шагом, делать вдохи стало так трудно, как если бы кто-то накрыл его легкие плотной тканью, сквозь которую из горла вырывались гулкие хрипы. Он догадывался, что все не будет так легко. Юноша ненадолго остановился и посмотрел в небо, пытаясь отдышаться. Полотно над его головой было мрачным. Ветер постепенно усиливался, разнося вокруг каменную пыль и мелкие песчинки. Касаясь кожи, они не резали, как в вихрях, которые он создавал, но холодный ветер неприятно покалывал оголенную кожу. Хотелось лечь и больше никогда не ставать, укрываемый песчаным ковром этого места, но юноша лишь упрямо тряхнул головой. Как бы то ни было, ему было необходимо продолжать идти. Поежившись, парень прикидывал свои шансы спрятаться от непогоды в тех же скалах, когда в ужасе замер. Ветер поднялся не сам по себе. Неподалеку от него в небе устрашающе нависал над землей вооруженный до зубов военный вертолет. Его лопасти двигались так тихо, что парень не замечал их до последнего, но скорее всего дело было не только в совершенной военной технике. Отрава в его теле медленно, но верно брала свое. Сначала Бруно думал, что на открытом пространстве за ним просто таким образом следят. Простояв на месте некоторое время, он решил, что самым разумным будет продолжить путь, но стоило ему сделать пару шагов, как земля под его ногами дрогнула. Оглушительный взрыв, раздавшийся прямо за спиной, ненадолго дезориентировал его. Ударная волна, полная песка и мелких камней, резко сбила юношу с ног, покрывая тело пылью практически полностью. Бруно несколько секунд не шевелился, стараясь прийти в себя, после чего с трудом приподнял голову, упираясь в землю ободранными локтями и силясь осознать, что произошло. Он не ошибся, удар был нанесен не из-под земли, а с вертолета. И прицел всех орудий сейчас был направлен на него. Даже понимая, что убивать его агентству бессмысленно, юноша что было сил рванул к скалам. Сердце сжималось от страха и громко стучало в висках, вертолет, как он и предполагал, направился за ним. Ноги плохо слушались. Бруно успел забыть, что ученый сделал с ним, но сейчас вколотая инъекция активно о себе напоминала, заставляя тело все сильнее замедляться. Дышать было тяжело и больно, легкие горели так, что хотелось вырвать их, но он продолжал бежать. Добежав до возвышающихся посреди пустыря скал, он приостановился. Молодой мужчина слышал, как позади него раздаются выстрелы. Он не мог понять с какой целью военные это делают, но все это время старательно уклонялся, надеясь не попасть под шальную пулю. В какой-то момент, отвлекшись, он оступился. Бруно попытался вернуть себе равновесие, но нога пролетела в воздухе куда-то слишком глубоко вниз, чтобы это стало возможным. Покачнувшись, парень рухнул в трещину между скалами. Юноша осторожно пошевелил рукой. Судя по всему, ему повезло упасть в участок, лишенный острых камней. Подавив стон, он медленно сел. Внутри было темно. Свет попадал в каменный лабиринт только сверху, из-за чего покрытый песком пол было сложно рассмотреть не привыкшими к тени глазами. Бруно медленно поднялся, стараясь понять, остановился ли вертолет, как только потерял его из виду. Вокруг было достаточно тихо, звука движения лопастей не было слышно совсем. Сделав несколько шагов, юноша уже начал задумываться над тем, что вероятно скоро сюда должен явиться Фернандес и наконец пояснить, чего добивался, как вдруг услышал голоса. Много голосов. И они его искали. Сначала Бруно думал остаться на месте. Его сердце продолжало неистово колотиться даже несмотря на небольшой отдых, даже стоять было довольно тяжело, поэтому сдаться, вероятно, было лучшей идеей. Более того, он выполнил то, о чем говорил ученый, поэтому, каким бы методом его сюда не гнали, все должно было завершиться. Но так он думал ровно до того момента, пока пуля не разбила камень в сантиметрах от его плеча. — Оружие на взвод! — Грозный голос раздался где-то совсем неподалеку. Бруно с огромным трудом заставил себя шевелиться. Тело сковал страх. Ноги мелко дрожали. Пока он думал, что следующая пуля прилетит ему в голову несмотря на всю его ценность для ученых, шагов в проемах стало больше. Они шли медленно, не особо стараясь быть незамеченными. Значит, их было достаточно много, чтобы не иметь необходимости скрываться. Ждать дольше не было смысла. Юноша собрался с силами и рванул с места, перебегая в близлежащий проем. Тело слушалось плохо. Плутая в полутьме и силясь затеряться среди каменных глыб, Мадригаль постепенно потерял направление. Каменные стены были одинаковыми, во многих местах ветер поднимал с земли пылевые облака, от чего и так работающие на пределе легкие перебивались на хрип. Он не знал величину коридоров, но надеялся найти выход до того, как попадется солдатам или окончательно выбьется из сил. Осматриваясь на бегу, он ударился плечом. Уставшее тело не стабилизировалось так же быстро, как раньше, он потерял равновесие, едва не падая на пол. Вовремя зацепившись рукой о шероховатую поверхность стены, он затормозил падение и удержался на ногах, однако дальше бежать уже не смог. Стараясь дышать как можно глубже и тише, юноша коснулся спиной каменной плиты, отрешенно рассматривая стертую поверхность пальцев. Он пытался не поддаваться усталости. Сделав глубокий вдох, он поднял голову к кусочку неба, который было видно среди скал, полуприкрытыми глазами рассматривая наконец появившиеся на нем облака. И тут дернулся. Он сильно сжал зубы и зашипел, стараясь не закричать от боли. Вцепившись в свою руку, он немного подогнул колени не в силах усмирить дрожь. Аппарат, прикрепленный к его руке, про который он уже успел забыть, издавал тихий жужжащий звук, вливая в его вену свое содержимое. Бруно вдохнул, крепко стиснув в дрожащих пальцах трубку аппарата и из последних сил рванул его в сторону. Аппарат ещё немного поработал и затих, но резервуар с веществом оказался практически пустым. Сделав несколько глубоких вдохов, юноша выпрямился, пытаясь услышать шаги солдат, но звон в ушах не позволял слышать даже свои собственные. Молодой мужчина осмотрелся. Поблизости он никого не видел, но окружающее пространство в этом месте освещалось только идущим из одной щели светом. Голова постепенно начинала болеть сильнее, стоять было тяжело, он схватился за близлежащий камень, но тут же отпрянул от него, опрометью бросившись в темноту в тот момент, когда заметил дуло пистолета около своей головы. Его нашли. Стараясь бежать быстро, Бруно то и дело сталкивался с каменными препятствиями. Уворачиваться от них он уже практически не мог, с трудом заставляя конечности двигаться. Хоть и было очевидно, что это эксперимент, он не мог с уверенностью сказать, что выживет. Фернандес уже продемонстрировал свой интерес к нему как к редкому образцу. Учёных скорее всего не волновало то, что агентство хотело получить из видений Бруно, у них определенно была другая цель. Поэтому от страха и отчаяния, сердце юноши не переставало биться так сильно, что его было слышно даже сквозь шум в ушах. В попытке хоть чуточку замедлиться, увидев неподалеку свет выхода, сбоку он внезапно уловил движение. Плечо разорвала острая боль. Бруно сильно сжал на ране ладонь, в последнюю секунду рассматривая в полутьме ухмылку вместе с окровавленным лезвием армейского ножа. Кто-то схватил юношу за запястье, откидывая его в сторону. Бруно с трудом приподнялся на колени, щурясь от яркого света. И в следующую секунду замер, когда около десятка прицелов сошлись на его спине. — Ждать. — Юноша незаметно напрягся, услышав неподалеку знакомый голос. Рэймандо Леон. Руководитель подразделения, похитившего Бруно. Его персональный мучитель. Мужчина медленно подошёл к замершему на песке юноше и присел на корточки рядом с ним. — Ну, давай. Загляни в будущее. Молодой мужчина протянул вперёд дрожащие руки. Зная, какие у этого могут быть последствия, он не имел права не слушаться. Сделав несколько глубоких вдохов, он прикрыл глаза. Как и прежде, вихрь вокруг него поднял в воздух миллионы песчинок, окружая провидца куполом. Бруно медленно открыл светящиеся зелёным глаза, слепые ко всему, кроме пророчеств. Но снова. Снова, как ни старался, юноша увидел не желанные планы своего мучителя, а ту же самую семью. Он видел, как подросшие дети, весело смеясь, бегают по придомовой дорожке, безмятежно подметая листья. Он хотел, чтобы их будущее оставалось таким же безмятежным. Поэтому, сжав кулаки, Бруно снова рассеял видение до того, как то сформировалось видимой другим табличкой. Ветер постепенно стихал. Полуслепыми глазами юноша осмотрел свои ладони. Пустые. Он ничего не создал. Выдохнув, он упёрся руками в песок, не в силах держаться от усталости и боли. Но тут в глазах резко потемнело от сильного удара армейским сапогом куда-то в область солнечного сплетения. Потеряв возможность дышать, Бруно упал на бок, после чего не смог сделать и малейшего движения. Он очень сильно хотел закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Но даже этого ему не позволяли. — Запереть. И не давать еды. Пара солдат подбежала к нему, грубо поднимая за руки. Краем уха Бруно слышал, как учёный упрашивал продолжать попытки. Леон разумеется ответил согласием. Остальная часть разговора затерялась за глухими стенами бункера. Когда юношу привели к камере, он уже не мог самостоятельно стоять. Не особо стараясь, его швырнули прямо на пол, гулко захлопывая за ним дверь. Бруно долго слушал как стихают их шаги, после чего сжался в комок, прижимая к себе продрогшие ноги. Ему было очень больно. Он знал, пока они не получат хоть немного удовлетворяющий их результат, его будут продолжать мучить. Агентство не волновало его состояние и жизнеспособность. Мадригаль хорошо понимал, что единственный для него сейчас способ выжить — дать им то, чего они хотят. Поэтому он старался сделать все, чтобы увидеть интересующее их будущее. Он каждый день продолжал пытаться, каждый день терпел, надеясь, что после того, как он научится делать пророчества правильно, станет легче. Но чем большим был прогресс, тем яростнее от него хотели результата.