Sana sana colita de rana

Он глубоко и хрипло дышал. Его руки, истерзанные царапинами, безвольно висели вдоль тела. Он уже практически ничего не видел; в пелене, покрывающей его зрение, ярко светились только осколки разбитых табличек. — Сотвори новое видение, Мадригаль! Голос шел откуда-то сверху. Бруно сжался, с трудом поднимая руки. Он не имел дозволения медлить хоть секунду. Закрыв глаза, он уже в сотый раз привычно втянул в легкие воздух, стараясь сделать вдох как можно спокойнее, но дрожь все равно пробивалась в каждом движении. Сосредоточившись, он медленно открыл подернутые зеленым светом глаза, уже в который раз пытаясь заглянуть в будущее. Кожу то и дело царапали песчинки и мелкие осколки. От усталости юноша больше не мог контролировать способность, поэтому вихрь образовался совсем близко к нему. Обычно купол окружал его в таком диаметре, чтобы даже случайно не касаться провидца, но сейчас юноша никак этим не управлял. В быстро движущихся потоках не было ничего. Не в силах дальше поддерживать видение, Бруно упал на колени. Ветер практически мгновенно стих, осыпая его миллионами песчинок. Дрожащими руками сжимая образовавшуюся табличку, он еще некоторое время слушал, как об ее гладкую поверхность ударяется песок, пока все не стихло. Холодное стекло было пустым. Он вздохнул и опустил руки. Неподалеку от него слышались шаги. Леон некоторое время рассматривал пустую табличку, но после нахмурился. — Бесполезно. — Он приподнял один из осколков, рассматривая мутное стекло, после чего криво ухмыльнулся. — Может нам стоит вернуться к первоначальному плану? Он размахнулся и ударил юношу под ребра. Бруно выронил табличку, от чего стекло звонко разбилось подобно всем предыдущим. Пытаясь выровнять хриплое дыхание, юноша ожидал второго удара, но Рэймандо очевидно уже на что-то отвлекся. Через пару минут Бруно медленно сел, упираясь болящими руками в землю. Он невидящим взглядом осматривал окружение, стараясь не потерять сознание и ожидая, когда его уведут охранники. Каждый его день сейчас был похож на предыдущий. Способность начала проявляться с большей частотой, но результата, удовлетворяющего агентство, все не было. Поэтому с каждым днем эксперименты проводили все дольше, постепенно увеличивая нагрузку. После их проведения Бруно обычно доставляли в камеру или лазарет, где он проводил все время до следующего дня в одиночестве, имея возможность отдохнуть. Однако все увеличивающаяся усталость никуда не пропадала. Юноше не позволяли делать ничего по его желанию, от боли и тревоги он не мог спокойно спать, а о еде и речи не шло, поэтому изнеможение постепенно скапливалось на его хрупких плечах непосильным грузом. И под его тяжестью в конце концов Бруно перестал что-либо чувствовать. В череде бесконечной боли он потерял счёт времени, что здесь провел и лишь смиренно ожидал, когда в один момент он наконец погрузится в столь желанное забытье. И никогда из него не вернётся. — …Вы должны дать ему передышку, сэр. Его тело не выдержит нагрузки, если мы сейчас продолжим. Бруно не особо интересовался происходящим. Одна из команды учёных, увеличившейся в последнее время, что-то обсуждала с начальником, отчего тот, судя по всему, недовольно хмурился. Но как бы то ни было, молодой мужчина не мог ожидать ничего хорошего. Поэтому он не стал даже пытаться вслушаться в их разговор, смиренно вставая, когда к нему подошли солдаты, чтобы его увести. Мутным от усталости взглядом ему лишь показалось, что нехотя, но начальник на что-то ответил согласием. Бруно не думал, что узнает о результате разговора так скоро. Однако вместо камеры юношу почему-то повели в совершенно другое место. Его глаза практически ничего не видели. От яркого света становилось еще хуже, поэтому все время он старался смотреть в пол. Бруно чувствовал себя усталым и разбитым, поэтому на очередной прокол руки иглой никак не отреагировал. Однако, когда на плечи легла какая-то теплая ткань, он все же поднял затуманенный взгляд, пытаясь понять, что происходит. Ученый перед ним слегка улыбался чему-то своему, а после осторожно продел его руки в легкую куртку, расправляя его воротник и попутно проверяя какие-то устройства, которые часто оставались на теле юноши. Бруно собирался задать вопрос, но Силль лишь улыбнулся шире и похлопал его по плечу, призывая подняться и проследовать за ним. А через некоторое время усадил его на сидение небольшой технически оборудованной грузовой машины. Брюнет дождался, когда охранники привычно застегнут на нем наручники, но после поднял на Фернандеса вымученный взгляд, полный недоумения. — Будь осторожен, ладно? — Молодой мужчина ощутил прикосновение к своему плечу, после чего обернулся, ориентируясь на звук отдаляющихся шагов. Никакого объяснения, как обычно, не последовало. И поэтому вскоре он медленно выдохнул и развернулся обратно, опуская голову. Не было никакой разницы где и сколько ему находиться, что делать и как долго ждать. Бруно никогда не получал ответов на свои вопросы и никогда не знал, что с ним сделают следующим, не знал, куда отведут и как надолго. Боль — все, что он мог ожидать с уверенностью. Поэтому не было причин спрашивать людей, которые прошли мимо него и сели где-то впереди, куда они направляются. Он тихо вздохнул и закрыл глаза, надеясь провалиться в дрему поскорее. Но когда ветер коснулся его лица, он все же вынырнул из раздумий. Они двигались на машине, у которой не было крыши, поэтому потокам воздуха ничто не мешало, играя с его волосами, щекотать его лоб. Потокам чистого свежего воздуха. Он уже успел забыть, когда в последний раз бывал на открытом пространстве. На улице было прохладно, однако сейчас ему было совершенно все равно. Юноша рискнул сделать полный вдох, с упоением ощущая, как его уставшее тело хоть немного наполняется силой. И утопая в отголосках такой желанной свободы, он наконец начал постепенно просыпаться от тягучей вязкой дрёмы полузабытья, куда погрузился так давно. Бруно не мог сказать точно, сколько прошло времени, прежде чем машина остановилась в тени небольшого перелеска. Он спокойно дождался, пока охранники подойдут к нему и, отцепив оковы, выведут из машины. Земля под ногами была холодной и сырой, но насколько забытые ощущения были скорее приятными. Охранники шли с ним некоторое время. Куда они идут юноша не предполагал, он ничего не знал о месте, в котором находилась база, пленившая его, и мимолетные исследования документов, что изредка попадались ему на глаза, никак не раскрывали его местоположение. Поэтому сказать, что сейчас они не направляются в какой-то отдаленный объект, где просто продолжатся исследования, он не мог. И по правде говоря, ему было все равно. Однако, когда они остановились, юноша все-таки поднял на сопровождающих вопросительный взгляд. Вокруг них ничего толком не поменялось, если не считать примыкающую к основной дороге, по которой они до этого шли, тропку. Тем не менее один из охранников подошел к нему и, приподняв, освободил его руки. Бруно судорожно выдохнул, с опаской ожидая их дальнейших действий. — Территория охраняется. — Заговорил один из мужчин. — За тобой беспрерывно следят, так что даже не думай убежать. Юноша не шевелился, смотря, как в его мутном зрении растворяются уходящие вдаль солдаты, пока не остался посередине леса совершенно один. Оглядевшись, он еще некоторое время ждал, когда откуда-нибудь выскочит вооруженная армия или отряд ученых с аппаратами и иглами, но ничего подобного не происходило. Не происходило, но вполне могло. Он рискнул сделать несколько шагов, постоянно прислушиваясь. Его уже несколько раз испытывали на выносливость, следили за показаниями гормонов в крови при выбросе адреналина или просто следили за реакцией, поэтому он не ждал спокойной прогулки. Он в принципе уже давно ничего хорошего ни от кого не ждал. Спокойно идя по дорожке, он смотрел не по сторонам, а в землю, стараясь лишний раз не пошатнуться. Его шаги сопровождал мерный шелест листвы, сквозь которую проходил ветер, изредка листочки попадались под ногами, а пару раз даже падали ему на волосы, но он не обращал на то внимание. Тропка, по которой он шел, закончилась открытым пространством. Он поднял голову; в конце широкой зеленой поляны, вероятно, располагалась речка или небольшое озеро, юноша улавливал звуки волн, но впереди ничего не видел. Обдуваемый прохладным ветром, Бруно смотрел вокруг безразличным взглядом. Заметив где-то неподалеку от себя скамейку, он медленно опустился на нее, опираясь локтями о колени. Вокруг него слышалось тихое пение птиц, которые жили в густых кронах деревьев. Солнце освещало часть его спины, оставаясь на теле теплым прикосновением. Ветер все еще иногда зарывался в его волосы, некоторые пряди хаотично падали на лицо, легонько щекоча кожу. Но Бруно всего этого не замечал. Даже если он пробудет тут целый день, это ничего не меняло. Что бы он ни сделал, ему не позволят быть свободным. И после всего произошедшего юноша больше не видел смысла и дальше бороться. Постепенно у него отобрали все, ради чего он хотел и желал получить свободу. Поэтому, тихо выдохнув, юноша медленно закрыл глаза. Ему казалось, что в таком безлюдном месте он был в одиночестве. Молодой мужчина слышал тихие шаги неподалеку от себя, но не обращал на них внимания, понимая, что это скорее всего один из следящих за ним шпионов решил особо не отдаваться своей работе. Но от прикосновения Бруно все же встрепенулся. Его кожи определенно касались теплые детские пальцы. Юноша поднял взгляд и замер в замешательстве. Перед ним стояла маленькая девочка. На первый взгляд ей нельзя было дать больше пяти лет. Темно-каштановые кудряшки окружали ее круглое личико, обрамленное большими круглыми очками. Ее легкое бело платье освещалось ярким солнцем. Бруно до сих пор плохо видел. В расплывчатом зрении ему казалось, что от девочки исходит свет. Все, что он различал четко, была небольшая желтая бабочка, закалывающая ее волосы. Среди пелены, окружавшей его, та казалась живой. — Тебе больно? Юноша, завороженно рассматривающий маленькую гостью, осознал, что все это время не двигался. Но теперь, когда девочка осторожно положила руку поверх рукава его куртки, он встрепенулся. Он надеялся, что это было случайностью, ведь под маленькой ладошкой было все это время находящееся наготове устройство. Иглы впивались в кожу в нескольких местах на руке, к коже подсоединялись датчики, а в резервуарах плескался транквилизатор. Любой выброс адреналина или нечто подобное должно было привести к немедленной инъекции. Девочка подняла на него свои большие с проблеском зелени глаза. Юноша растеряно смотрел на нее. Малышка казалась неуловимо знакомой, но где и когда он мог ее видеть, Бруно не вспомнил. Она напоминала ему ораву детей, которые остались в деревушке и которые так сильно скрашивали прежде каждый его день. Он никогда не хотел их беспокоить, поэтому не переставал улыбаться. Он знал, что любой из их родителей готов был оказать юному работнику помощь, но не желал впутывать в свои проблемы других. Поэтому, как и прежде, он постарался улыбнуться девочке, взгляд которой был не по-детски серьезен. Бруно осторожно подложил пальцы под детскую ладошку и сжал ее ручки в своих, надеясь, что девочка ничего не ощутила, ощупывая его куртку. — Все в порядке, это не стоит переживаний. — Он старался говорить мягко, надеясь, что тихий голос не сорвется на хрип. Но девочка не успокоилась. Она перехватила его пальцы, сжимая их в своих ладошках. На лице ее читалось явное беспокойство. — Твои руки такие холодные. — Она осторожно растирала его кожу, стараясь согреть. — Я здесь со своей семьей. Может быть ты хочешь попить с нами горячего чая? Она улыбнулась и продолжила старательно разогревать его руки. Но в это время юноша перестал что-либо ощущать. Его сердце при ее словах пропустило удар. Он глубоко дышал, делая все возможное, чтобы малышка ничего не заметила. До этого момента он сделал уже около тысячи попыток заглянуть в будущее. Все последние таблички оставались пустыми, но это не означало, что он ничего не видел. В грядущем ему раз за разом являлась одна и та же картина. Счастливо живущая семья. Он не знал ни их имен, ни их лиц. Он также никогда не сможет объяснить почему видит именно их, хотя никак не был с ними связан. Но даже не смотря на это, он пытался защитить эту семью от всех ужасов, которым сам подвергся. Он ломал таблички, подавлял видения, терпел головную боль и бесконечные удары лишь ради того, чтобы никто другой не попал в то место, где он был. Поэтому все это время ему нечего было дать организации, пленившей его. Но сейчас опасность подобралась и без попыток заглянуть в будущее. Он понял, где видел эту маленькую девочку. Бруно быстро повернул голову, осматриваясь вокруг себя. Он считал минуты до того, как солдаты и охранники бросятся к ним. Думая, сколько до этого у него осталось времени, юноша втянул в легкие воздух и сполз со скамейки. Его ноги подкосились, он больно ударился коленями о землю, надеясь, что это осталось незамеченным. Словно поняв его намерение, малышка тоже опустилась перед ним, осматривая мужчину внимательным взглядом. Он еще раз обернулся, после чего осторожно взял руки девочки в свои, стараясь быть как можно спокойнее. — Спасибо тебе большое, но, боюсь, я не смогу. — Он говорил тихо, надеясь, что никто другой их не услышит. — Ты… — Это из-за бинтов, да? Ты болеешь? Взгляд девочки был настойчив. Плечи юноши действительно были перебинтованы с недавних пор, но он был уверен, что этого под футболкой не видно. Однако малышка не просто каким-то образом их заметила. Она даже безошибочно протянула руку к тому месту, где они были, но Бруно ненавязчиво увернулся в последний момент. Ему было страшно. Очень очень страшно. Он испытал многое, но его страх за себя оказался ничем по сравнению со страхом за эту крошечную девочку. Он смотрел на нее, и перед его глазами проносились образы всех зверств, которым его подвергали. Тех, которым могли подвергнуть и эту девчушку, стоит агентству хоть подумать, что она с ним как-то связана. Пытаясь прогнать мысли, молодой мужчина судорожно выдохнул, не в силах больше сдерживать дрожь. И малышка это заметила. Заметила, но не испугалась. Вместо этого она решительно поднялась, смотря на него сверху вниз. А после удержала его за плечи, когда он попытался сделать то же самое. — Тебе нельзя много двигаться. Пожалуйста, подожди немного тут. Моя мама врач, она поможет тебе. Я приведу ее. Девочка помедлила немного, а после осторожно, но крепко сжала его плечи своими ручками. Юноша нерешительно уткнулся лбом в ее плечико, мягко обнимая ее в ответ. Он боялся, что она в итоге ощутит на его руках устройства. Боялся, что не услышал шагов агента и тот сейчас в сантиметрах от них. Боялся, что неосторожный выдох спровоцирует инъекцию отравы в его кровь, после чего девочка уж точно убежит в страхе от бессознательного незнакомца. Однако все это вдруг перестало иметь большое значение. Он почему-то вспомнил, что если наловчиться, можно отбросить от себя охранника и убежать. Вспомнил, что если взломать схемы механизма на своей руке, то он не сработает и больше не будет представлять угрозы. И понял, что даже если он сейчас упадет без чувств, эта маленькая девочка не ставит его. Ощущая почему-то кажущееся родным тепло, он чувствовал себя так, словно наконец проснулся от продолжительного сна. Словно прикосновения этой крошечной бабочки растопили в нем что-то давно очерствевшее и наполнили жизнью. Он слабо, но искренне улыбнулся. Девочка отпрянула от него и кивнула. Улыбка на ее лице словно заранее говорила, что все будет хорошо. Что они помогут ему. Что он будет счастлив. И он верил ей. Даже когда девчушка убегала от него вдаль, которую он до сих пор не мог рассмотреть, он не переставал легко улыбаться. Он не забыл, что находится под пристальным присмотром и что опасность от него никуда не делась. Но почему-то сейчас несмотря ни на что хотел дождаться тех людей, что обещали ему помочь. Агентство не трогало гражданских ни при каких обстоятельствах, именно поэтому Бруно так упорно изолировали от любого возможного контакта с кем-либо. Ему показалось, что вдалеке послышался чей-то голос. Перебарывая усталость, юноша поднялся на ноги, стараясь рассмотреть, что находится впереди. И именно в этот момент картина перед его глазами резко замелькала. Кто-то сильно зажал ему рот и дернул назад. Ветки деревьев оцарапали его кожу, но он не ощутил этого. Сильные руки мертвой хваткой держали его запястья, заставляя склониться вперед. Мутным взглядом Бруно различил неприятный оскал неподалеку от себя. — Прогулка окончена. — Особо ласково пропели рядом с ним прежде чем нанести резкий удар кулаком в живот. Молодой мужчина сжался и упал на колени. Его больше не держали, прекрасно зная, что незачем. Выброс адреналина вызвал цепную реакцию, из-за которой в его кровь уже поступал яд. Голова закружилась, он уперся руками в землю, тяжело дыша, когда изображение перед ним начало темнеть. Остатками сознания он различал только руки, тихо и незаметно увлекшие его к машине, двери которой вскоре захлопнулись. Он уже не узнал, что буквально через несколько минут к лавочке, где он был, подбежала женщина. Поправляя одной рукой выбившиеся из пучка темно-каштановые пряди, второй она держала ручку дорожной аптечки, которую в суматохе едва не забыла взять с собой. Вместе со своей маленькой дочерью они прочастили не только всю полянку, все лавочки и дорожки, но даже осмотрели заросли кустарников в округе, куда и нарочно не пойдешь. Ее дочь была в отчаянии, и женщина понимала почему. Человек, который, по ее словам, даже двигался с трудом, бесследно исчез за каких-то пять минут, что ее тут не было. Человек, который, она видела, был на грани смерти. Обыскав все, что было можно, девочка тихо опустила голову. Мама мягко успокаивала ее, приобнимая за плечи, но в глазах маленькой бабочки до сих пор плескалась печаль. Шмыгнув носом, она прижала к себе то, что осталось воспоминанием о человеке, которого она не смогла спасти: небольшой медальон с изображением искусно выделанных песочных часов.