Evelone192 ведет трансляцию в разделе Just Chatting

      Вот он — солнечный Дубай. Роскошный пляж, прекрасная инфраструктура, тропический климат — рай для мажорчика с бездонным кошельком. Никаких запретов, никаких санкций, никакой войны. Не зря же сейчас все медийные личности поперли в Дубай. И Слава не исключение. Свалил в этот прекрасный солнечный город подальше от родной и холодной России. Удручало его пребывание в ОАЭ только две вещи: осознание пиздеца, который творится в мире и отсутствие рядом Вадима Козакова, что сейчас где-то там, в стране, находится в которой крайне не безопасно. И вот настал момент, когда в Telegram приходит уведомление с ссылкой, а через секунду и сам Twitch оповещает о том, что «Evelone192 ведёт трансляцию в разделе Just Chatting». Руки подрагивают, когда Слава включает трансляцию. Вадя выглядит подавлено — оно и понятно. По ту сторону экрана сидит парень, которому явно не мешало бы привести себя в порядок. Стример вещает что-то своё для аудитории. Слава не слушает. Просто смотрит в лицо друга, понимая, насколько сильно же он соскучился по нему. Бустер начинает вслушиваться в слова. Вадик рассказывает о том, как заправлял свою машину каким-то непонятным, жидким бензином, и что «на этой хрени» машина еле ехала. Это не очень интересовало парня. Стример просто слушал чуть хриплый, приглушённый голос, который казался ему каким-то… пустым? Вадя шутит стандартные шутки, отчего чат взрывается сообщениями по типу «аха-ха-ха, лол, кек». Люди скучали по Эвелону. Слава скучал по Вадиму Козакову, с которым он не общался уже достаточно долгое время. А еще у стримера появилось непреодолимое желание набрать другу в Discord. Он хотел услышать такой приятный, чуть хриплый голос, что обращается не к чату, а к нему. Эгоистично? Да. Он воплотит своё желание в реальность? Безусловно. И вот, наконец, Вадим заканчивает стрим, который, как кажется, идет уже целую вечность. На деле же всего полтора часа. Как только трансляция заканчивается, Бустер заходит в Discord и ищет нужный профиль. Долгие секунды гудков — и вот он слышит в наушниках такой знакомый, бездумно родной тембр. — Привет! — Славе кажется, или голос его друга звучит куда более жизнерадостней, чем на трансляции? А улыбка… будто живее, что ли. Это давало какую-то призрачную надежду… Только на что? На что надеялся Бустеренко, когда нажимал на кнопку звонка? На этот вопрос не даст ответа даже самый умный в мире человек. — Привет. — улыбнулся в ответ Слава, смотря на друга, одновременно с этим пытаясь заметить даже малейшие изменения в чужой внешности. Или поведении. Разглядывая каждую морщинку, на которую никто не обратит внимания. А он выучил это лицо наизусть. — Я так понимаю, ты смотрел мой стрим, раз так вовремя набрал. — голос Вадима был веселым. Это не могло не радовать. Бустер не знал, откуда появилась эта радость. А ещё… Было ещё что-то. Что-то, отдающее теплом внизу живота. Понимание этого заставляет щёки покрыться еле заметным румянцем, что спасительно растворяется в приглушенном желтоватом свете. — Да, было очень интересно. — неловкая улыбка на губах Вячеслава, и немного потерянный взгляд выдавали что-то неладное. Но Эвелон не замечал этого — предпочитал не замечать. Легче делать вид, что все именно так, как должно быть. — Как ты там сам? — Ну, не роскошный отель в Дубае, но тоже сойдет. — Вадим ухмыляется так по доброму, отчего становится невероятно тепло на душе. Бустеренко даже не замечает, как залипнул на несколько секунд. Это не может остаться незамеченным.  — С тобой все ок? Ты какой то заторможенный… Хриплый голос, полный волнения, вытаскивает младшего из пучины собственных мыслей. Он несколько раз удивленно моргает, а затем подвисает еще на секунду, пытаясь осознать сказанные ему слова. — А, да, все окей. Просто задумался о всякой хрени… — будто пытаясь оправдаться, тараторит Слава, неловко улыбаясь и смотря в чужие глаза сквозь холодный экран монитора. — И чем же? — с неподдельным интересном, подчёркнутым легкой ухмылкой, спрашивает Эвелон, глядя на силуэт чуть потерянного друга, который будто бы пытается найти хоть какую-нибудь жалкую поддержку.

Хоть где-нибудь.

— О том, что хочу поцеловать тебя! — не думая даже, выпаливает Слава, и через секунду до него вдруг доходит ужасное осознание того, что именно он сказал. Кровь в жилах стынет. Взгляд становится стеклянным, сердце пропускает несколько ударов, а щёки бледнеют, после сразу же приобретая алый цвет. Замерев, он ожидает. Реакции нет. Вадим явно не был готов к таким резким заявлениям. Тем более от Бустера. Он никогда не думал, что услышит что-то подобное из уст своего лучшего друга. Какая-то непонятная херня творилась в измученной мыслями голове. Все заготовленные доселе слова покинули его, сердце начало с невероятным рвением перекачивать кровь, разнося жидкость по всему организму, и заставляя краснеть не только щёки, кончики ушей и лицо — а даже шею с дрожащими плечами. — Ч-чё ты только что сказал? — неуверенно переспросил Вадя, смотря немигающим взглядом на собеседника. Повисло неловкое молчание. Минута. Две. Три. Ответа не было. Эвелон уже хотел было сказать хоть что-нибудь, как его резко перебил донельзя смущенный голос. — Я сказал, что хочу поцеловать тебя… — Козакову показалось, или чужой голос был с ноткой хрипоты и… возбуждения? О, все прожившие боги Олимпа, скажите же скорее, что Ваде показалось! Но нет, он чётко слышал всё своими ушами. И это заставляло покрыться румянцем ещё сильнее, а внизу живота прочувствовать, как вдруг жарко начинают порхать неизвестные доселе странные бабочки. — А что бы ты сделал, если б я ответил взаимностью? — еле заметная ухмылка на губах и румянец, который не давал ни единейшего шанса на то, что Слава ослышался, вместе с хитрым, томным прищуром в глазах, помогли четко понять, что это не просто грёбанная шутка. — Тогда я с радостью последую за тобой в глубины ада, лишь бы заполучить этот блядский поцелуй. Июнь в этом году выдался невероятно жарким и сухим. Палящее солнце будто так и пыталось закрыть собой последствия того, что создала жажда величия. Люди на улицах ощущали этот жар, проклиная его всеми известными матами. И только двум телам, что соединялись сейчас воедино, было абсолютно плевать на всё. Они наконец-то смогли встретиться.

Они обрели друг друга.