Глава 1. пылинки/нечто большее
24 мая 2022 г., 00:06
ПОСВЯЩЕНИЕ
Для тех, кто пытается найти дорогу домой.
ЭПИГРАФ
«Да, у меня есть трюки в кармане, у меня есть вещи в рукаве.
Но я противоположность сценического мага.
Он дает вам иллюзию, похожую на правду.
Я даю вам правду в приятной маскировке иллюзии».
Теннесси Уильямс,
«Стеклянный зверинец»
ГЛАВА 1. ПЫЛИНКИ/НЕЧТО БОЛЬШЕЕ
Когда мне снились сны, они были полны маленьких уколов света, просачивающихся сквозь деревья старого леса. В этом месте было безопасно. Я не знал, откуда мне это известно. Я просто был в этом уверен. Я хотел бежать так быстро, как только мог. Сводящая с ума жажда обратиться скреблась под моей кожей, и мне нужно было ей поддаться. Но я этого не сделал. Под ногами шуршали листья. Я провёл рукой по коре старого вяза. Она была грубой. А ещё влажной от сока, струящегося из-под неё. Я растёр смолу между пальцами, она была липкой и тёплой. Деревья шептали вокруг меня. Они говорили: «Здесь, здесь, здесь». Они бормотали: «Здесь твоё место». Они шушукали: «Здесь тебе суждено быть». Они вторили мне: «Это СТАЯ, и ЖИЗНЬ, и ПЕСНИ, струящиеся по воздуху, ПЕСНИ, которые поются, потому что тут дом, дом, дом». Я закрыл глаза и вздохнул. В темноте солнечный свет казался ещё ярче. Перед глазами будто кружились крошечные пылинки. Я поднес к языку смолу, оставшуюся на кончиках пальцев. Вкус у неё был затхлый. И терпкий. И… Низкое рычание раздалось справа от меня. Я открыл глаза. Вдалеке среди деревьев стоял белый волк. На груди, ногах и спине у него были пятна чёрного цвета. Я не знал это существо, (Его) но мне казалось, что оно (Он) мне откуда-то знакомо, будто его имя вертелось прямо на кончике моего языка, смешанное с соком вяза и… Его глаза вспыхнули красным огнём. Альфа. Я не испугался. Оно — он — было там не для того, чтобы причинить мне вред. Я не знал, откуда мне это известно. Возможно, услышал это от деревьев. Вероятно, я догадался из-за этого волшебного места. А может, это произошло из-за привкуса смолы, обволакивающего моё горло. Я сказал: — Здравствуй. Альфа фыркнул, качнув головой. Я произнёс: — Я не знаю, где нахожусь. Думаю, что потерялся. Он скрёб лапой по земле, очерчивая в грязи и траве неровные линии. Я спросил: — Ты знаешь, где я? И он ответил: «Ты далеко». Его голос был похож на звучание деревьев. Он и являлся голосом деревьев. Альфа произнёс: «Ты не принадлежишь мне, ты не мой, ты не МОЙ, но ты мог бы быть моим, ты мог бы быть моим из-за того, кем ты являешься». — Я сам не знаю, кем являюсь, — признался я, и произнести эти слова вслух было ужасно, но после того, как они слетели с губ, мне… полегчало. Я почти освободился от груза. Альфа шагнул мне навстречу. «Мне всё известно, мне известно, дитя, но ты тоже узнаешь, я обещаю, ты узнаешь, ты важен, ты особенный, ты…» Сверкнула молния, и я увидел, что меня окружили. Среди деревьев бродили десятки волков. Их глаза горели красным, оранжевым и фиолетовым… Деревья трещали, раскачиваясь из стороны в сторону от резкого ветра. Я думал, что меня снесёт яростным порывом, унесёт в чёрное небо, и я потеряюсь в буре. Волки остановились. Они синхронно запрокинули головы. И взвыли. Их вой пронзал меня и ломал, он измельчал мои кости в порошок. Я не мог двигаться, не мог дышать, не мог найти способ остановить происходящее, да и не хотел. Больше всего меня поразило то, что я не хотел, чтобы это прекращалось. Я надеялся быть поглощённым, желал чувствовать, как моя плоть рвётся, а кровь стекает на землю под ногами, мне хотелось пожертвовать собой, чтобы доказать себе, что я что-то значу, чтобы увериться, что я что-то для кого-то значу. Альфа сказал: «Нет, ты не можешь, это не то, это что-то ДРУГОЕ, это нечто БОЛЬШЕЕ, потому что ты — нечто БОЛЬШЕЕ и…» Руки легли мне на плечи. Голос зашептал мне на ухо. Он говорил: — Робби. Робби, ты меня слышишь? Слушай мой голос. Слушай. Ты в безопасности. Я тебя держу. Ты слышишь меня, дорогой? Пожалуйста. Руки сжались на моих плечах, пальцы впились в кожу, меня отбросило назад, и я полетел сквозь деревья. Волки ревели, ревели, ревели свои песни ярости и ужаса, и когда мир вокруг меня начал трескаться, разлетаясь на осколки, словно стекло, один волк вышел из тени. Он был тёмно-серым с чёрными и белыми пятнами на морде и между ушами. И в пасти он нёс…***
Я задохнулся, когда сел, грудь тяжело вздымалась. Мгновение я не понимал, где очутился. Там были волки и лес, и деревья ломались, а мне пришлось собирать их вместе. Я должен был отыскать все способы соединить осколки, чтобы снова сделать их целыми, чтобы я мог… — Ты в порядке, — произнёс добрый голос. — Робби. Ты в порядке. Это был просто сон. Ты в безопасности. Я быстро моргнул, пытаясь отдышаться. Мужчина рядом с моей кроватью выглядел обеспокоенным, глубокие складки на его морщинистом лице обозначились чётче. На нём была пижама. Ноги у него были босые, тонкие и костлявые. Его волосы давным-давно выпали, череп и тыльную сторону ладоней покрывали старческие пигментные пятна. Он сильно горбился, скорее из-за преклонного возраста, а не из-за беспокойства. Но глаза у него оставались ясными и добрыми, и он был настоящим. Эзра. Я мгновенно успокоился. Я знал, где находился. Я был в своей комнате. В доме, в котором жил вместе с ним. Я был дома. — Господе Иисусе, — пробормотал я, глядя на клубок одеял, сбившийся вокруг моей талии и ног. Я покрылся потом, а сердце грохотало у меня в груди. Я провёл рукой по лицу, пытаясь избавиться от остаточных образов, танцующих перед глазами. Эзра покачал головой: — Опять сны? Я откинулся на спинку кровати, прикрывая глаза рукой. — Да. Опять. Я думал, что уже их преодолел. Кровать прогнулась, когда он сел рядом со мной. Несмотря на то, что мне было слишком жарко, воздух в спальне оставался прохладным. Весна в этом году припозднилась, и в начале мая на земле всё ещё лежали кучки снега, хотя по большей части они походили на грязную слякоть. Луна была почти новая, но всё ещё тянула к себе, словно крюк, вонзившись в глубины моего сознания. Эзра осторожно оттолкнул руку от моего лица, прежде чем прижал тыльную сторону своей ладони к моему лбу. По его голосу я мог слышать, что он хмурился, когда говорил: — Ты не можешь противостоять, Робби. Чем больше ты пытаешься, тем хуже тебе будет. — Он некоторое время колебался. Затем: — Что-то случилось сегодня? Ты молчал за ужином. Я выслушаю тебя, дорогой, если ты захочешь поговорить. Я вздохнул, когда он отдёрнул руку. Я открыл глаза и уставился в потолок. Моё сердцебиение замедлилось, и сон испарился. Мне стало… каким-то образом спокойнее. Я вновь обрёл способность думать. Мне казалось, что это из-за мужчины рядом со мной. Он вернул меня в реальность. Для меня этот человек являлся кем-то наиболее близким к отцу, если сравнивать со всеми людьми, которые когда-либо находились со мной рядом, и одного его присутствия хватало для того, чтобы вернуть меня к реальности. Я повернул голову, чтобы на него взглянуть. Эзра был обеспокоен. Я потянулся и взял его руку в свою, чувствуя старые кости под тонкой, словно бумага, кожей. — Ничего. Он фыркнул: — Верится с трудом. Ты можешь одурачить всех остальных, но я не такой, как они. И ты это знаешь. Попробуй снова. Да. Мне было это известно. Я пытался подобрать нужные слова. — Это… — Я покачал головой. — Ты когда-нибудь думал, что существует что-то ещё? Нечто большее? — Больше, чем что? — Чем это. Я не мог найти другого способа изложить свои спутанные мысли в связные слова. Эзра медленно кивнул: — Ты ещё молод. Нет ничего необычного в том, чтобы задумываться о подобных вещах. — Он посмотрел на наши соединённые руки. — На самом деле, я ожидаю, что такое вполне нормально. Я был таким же в твоём возрасте. Я почувствовал себя немного лучше. — Это было столетия назад? Он усмехнулся, издав скрипучий и сухой смешок. Этот звук я слышал не так часто, как хотелось бы. — Дерзкий мальчишка, — буркнул он. — Я не настолько стар. По крайней мере, пока. — Его смех стих. — Я беспокоюсь о тебе. Знаю, ты собираешься мне сказать, чтобы я этого не делал, но твои слова меня не остановят. Я не буду рядом вечно, Робби, и я… Я застонал: — Только не это опять. Ты никуда не денешься в ближайшее время. Я тебе не позволю. — Не знаю, может ли на это повлиять твоё позволение. — Да? Давай проверим. Мне становилось не по себе от этой идеи. Он был таким уязвимым. Таким хрупким. Все люди такими были, и я не мог вынести мысли о том, что с ним что-то может случиться. Конечно, он был ведьмаком, но магия мало чем могла помочь. Однажды я спросил Эзру, что произойдёт, если его укусят для обращения. Я сказал ему, что тогда мы могли бы бегать вместе во время полнолуния, а он крепко обнял меня, поглаживая мою спину, и ответил, что ведьмы никогда не смогут стать волками. Их магия никогда бы такого не позволила. Он сказал, что если его когда-нибудь укусит Альфа, волчья магия и ведьмовская магия разорвут его на части. Больше эту тему я никогда не поднимал. Эзра сжал мою руку: — Я знаю, что ты бы многое для меня сделал… — Всё что угодно, — уточнил я. — Я сделаю что угодно. — …но тебе нужно подготовиться. Нельзя застыть на одном месте, Робби. А это значит, что нужно начать думать о том, что ждёт тебя впереди. Это нечто большее, прямо как ты только что сказал. И как бы мне ни хотелось остаться вместе с тобой навечно, так не может длиться всегда. — Но это произойдёт не в ближайшем будущем, верно? — быстро поинтересовался я. Эзра закатил глаза, и я любил, когда он так делал. — Я в порядке. У меня еще припасено несколько трюков в рукаве. Тебе не о чем беспокоиться. — Забавно слышать это от тебя. Он нахмурился: — Не думай, что я не понимаю, что ты перевёл тему разговора на меня. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. — Я искренне надеюсь, что ты не ожидаешь, будто я на это куплюсь. Что приснилось на этот раз? Я от него отвернулся. Я не мог смотреть ему в глаза, когда мы говорили о моих снах. Каким-то странным образом мне казалось, словно этим я кого-то предаю. — Сон был тот же, что и раньше. — Ах. Волки среди деревьев. — Да, — тяжело сглотнул я. — Они. — Белый Альфа? — Да. — Как ты думаешь, что это всё значит? Я пожал плечами: — Не знаю. Сон мог означать что угодно. Или абсолютно ничего. — Ты узнал Альфу? Я отрицательно покачал головой. — А там были другие волки? — Много. — И они выли. «Пели», — чуть не сказал я, но спохватился в последнюю секунду. — Словно они меня звали. — Понятно. Было ли что-нибудь ещё? Что-то другое? Да. Серый волк с чёрными полосами на морде, несущий в пасти камень. Я никогда не видел его раньше. Я убрал руку от Эзры и потёр стык между шеей и плечом. — Нет, — сказал я. — Больше ничего. Мне казалось, что он должен мне поверить. А почему бы ему мне не верить? Я всегда был с ним честен. У него не было причин считать иначе. Он сказал: — Тебе всегда было трудно найти своё место. Может, это просто проявление твоего скрытого желания принадлежать какому-то месту. — Я принадлежу этому месту. Моё место рядом с тобой. Вкус этих слов обжигал. Я чувствовал на языке дым и пепел. — Знаю. Но ты волк, Робби. Тебе нужно больше, чем я могу дать. Связи, которые ты установил со стаей… они временные. Они нужны лишь для того, чтобы ты не обратился в Омегу. Это плохо сказывается на тебе. Я это вижу, даже если ты сам не замечаешь. Я натянуто улыбнулся, повернувшись к нему: — Пока их достаточно. Эзра похлопал меня по колену, накрытому одеялом: — Если ты так уверен. Он не выглядел убеждённым. — Уверен. Я не хотел тебя будить. Он снова рассмеялся: — В последние дни для меня сон — неуловимая штука. Такое происходит, когда стареешь. Однажды ты тоже с этим столкнёшься. Уже поздно. Или, в зависимости от того, как на всё посмотреть, ещё слишком рано. Постарайся немного отдохнуть, дорогой. Тебе это нужно. Он встал, кряхтя, его колени хрустнули. Рукава его пижамы задрались на запястьях, обнажая старые татуировки, которые казались тусклыми и выцветшими. Эзра был уже у двери, когда остановился и оглянулся через плечо: — Ты же знаешь, что можешь говорить со мной о чём угодно, верно? Что бы ты мне ни сказал, это останется между нами. — Знаю. Он кивнул. Я думал, что Эзра собирался произнести что-то ещё, но он этого не сделал. Старый ведьмак закрыл за собой дверь, и половицы заскрипели, когда он пошёл к своей спальне по коридору нашего маленького дома. Я слушал его сердцебиение. Оно было медленным и громким. Я перевернулся на бок, засунув руки под подушку, и мой подбородок упёрся в запястье. Единственное окно моей спальни выходило на пустынный участок леса. Ощущения от сна уже угасали. Если раньше он казался ярким и живым, теперь сновидение был почти прозрачным. Мне едва удавалось вспомнить вкус смолы на языке. Закрыв глаза, я слушал сердцебиение Эзры. В ту ночь снов я больше не видел.
