Глава 28. ДЛЯ СУДЬБЫ ДЖО
2 октября 2022 г., 07:00
Привет, Окс…
Сегодня замечательный день, самый подходящий для того, чтобы выразить свои мысли словами. Но прежде чем я изложу то, что мне нужно сказать о моём сыне Джо, я должен поведать тебе одну историю. Пожалуйста, прости отца за его блуждающие мысли. Писать это письмо труднее, чем я ожидал.
Однажды я уже его тебе написал.
О, не тебе конкретно. Оно предназначалось для предполагаемого тебя, для того, кого Джо захотел бы полюбить и с кем он провёл бы остаток своей жизни. Для Картера и Келли я написал такие же послания, хотя текст в них будет менее конкретным, поскольку мне неизвестно, что за судьба уготована именно им. Слов, которые я изначально написал для того, кто бы на твоём месте не оказался, теперь кажется… недостаточно. А такое просто недопустимо.
Я пишу второе письмо, потому что теперь с тобой знаком.
Сейчас тебе восемнадцать лет. Со дня на день вы с Картером закончите школу и начнёте новый этап своей жизни. А я вскоре отправлюсь в Касвелл, чтобы положить это письмо на хранение вместе с теми, что я написал для судьбы Картера и Келли, до тех пор, пока не наступит день — в далёком будущем, — когда придёт время прочесть мои слова. Это место кажется настолько же безопасным, как и любое другое, и странным образом сочетается со всем, кем предстоит стать Джо.
Я беспокоюсь по этому поводу.
Я переживаю, что был для него не лучшим отцом.
Ожидания имеют вес, тяжёлый и обременительный.
Джо, как тебе известно, станет Альфой. Помню, каково было мне, когда я в очень раннем возрасте услышал от отца о том, кем стану и что это будет значить для меня. Для моей семьи. Для всех волков. Хотя и понимаю, что таковы порядки, я не могу не думать, что снял бы с сына это бремя, если бы мог. Отличительной чертой хороших родителей является то, что они всегда хотят самого лучшего для своих детей, ставя их потребности превыше своих и остальных. Правильно ли я поступаю? Я непрерывно борюсь с этой мыслью. Лизи говорит, что я недооцениваю Джо. Она может быть права. Обычно она и впрямь оказываться права.
И всё же…
Бывают дни, когда я задаюсь вопросом, действительно ли эта жизнь, это предназначение — это то, чего желает Джо. Он говорит, что да, но думаю, это из-за того, что я его отец, и ему хочется, чтобы я им гордился. Знает ли он, что я буду гордиться им при любом раскладе? Надеюсь, что да. Я стараюсь говорить ему об этом настолько часто, насколько могу, как и другим своим сыновьям.
Вот что мне известно о Джо:
Он родился, и я пребывал в ужасе. Я не понимал, как смогу найти свободное место в своём сердце, чтобы в него уместился ещё и он. Мне казалось, что придётся отказаться от пространства, предназначенного для Картера и Келли, особенно когда мы осознали, что Джо отличается от своих братьев. Мне не о чем было волноваться, по крайней мере, из-за этого вопроса. К моему большому удивлению и радости, места для него оказалось предостаточно. Он выбил себе уголок в моём сердце, аккуратно устроившись между моей женой, братом, Картером и Келли.
Он не плакал, когда я в первый раз держал его на руках.
(Лизи поведает тебе, что из-за этого я впал в истерику; я мог бы посмеяться и сказать тебе, что такого определенно точно не случалось, но это было бы ложью.)
Джо взирал на меня своими большими глазами.
И я был им пленён.
Как ты уже знаешь, его у нас однажды забрали.
За это я виню себя. Я был ослеплён верой в то, что могу разглядеть хорошее в людях, которыми решил себя окружить. В людях, которым я доверял. Это было моей ошибкой, не первой и не последней.
Я не могу начать описывать ужас, которым были наполнены недели его отсутствия. Чтобы когда-либо выразить все эти чувства словами, потребовалась бы сила гораздо более великого человека, чем я, поэтому ограничусь лишь самым минимумом. Мужчина, посмевший прикоснуться к моему сыну, не заслуживает большего.
Джо вернулся к нам, но он был только оболочкой того, кем являлся раньше.
Я испробовал всё: умолял, плакал, кричал, обнимал его, любил его, нашёптывал ему на ухо всякие успокаивающие мелочи. Ничего не помогло.
В качестве последней отчаянной попытки я отказался от всего, ради чего работал.
Это было самое простое решение, которое я когда-либо принимал.
Мы вернулись в Грин-Крик — дом, который я любил и лелеял. Я надеялся, что наша территория поможет Джо исцелиться. Я должен был предвидеть, что её силы будет недостаточно. Но она и не понадобилась, потому что свершилась самая замечательная вещь на свете.
Ты пришёл в наш мир.
Тебе известно, что произошло дальше. Нет необходимости пересказывать это здесь. Мне нужно многое тебе сообщить, а время уже позднее.
Джо сделал свой выбор. Я должен был его остановить. Но я не смог, и за это я прошу прощения. Ты не знал, что означает подаренный им каменный волк, да и откуда ты мог бы? Ты думал, что мы были обычной семьёй, и в твоём незнании истины имелось нечто ужасно прекрасное. Мы обошлись с тобой неправильно. По сути, можно утверждать, что мы тобой воспользовались. Не уверен, что подобный поступок делает меня лучше мужчины, который причинил боль моему сыну. Мне жаль.
Джо добрый. Его эмпатия по отношению ко всему ошеломляет. Однажды, когда ему было четыре года, он нашёл раненую птицу в лесу, что окружал Касвелл. Он пришёл ко мне в слезах, спрашивая, почему птичка не может улететь и воссоединиться со своими друзьями. Я ответил ему, что иногда таков порядок вещей, что, несмотря на всю свою красоту, мир порой преподаёт нам суровые уроки. Скорее всего, птица не выжила бы. Я попытался забрать её из обувной коробки, в которую Джо её положил, но он мне не позволил. Он заявил, что поможет ей исцелиться, что позаботится о ней до тех пор, пока она не сможет вернуться в небо.
И он это сделал. Он сделал всё в точности, как и сказал.
Неделями он усердно ухаживал за птичкой: кормил, поил. Его мать помогла ему сплести маленькое гнёздышко из веточек и обрывков пряжи. Я готовился к тому дню, когда птица умрёт, чтобы преподать моему сыну жестокий, но необходимый урок о смерти и всём, что с ней связано.
Птица выздоровела.
Она набралась сил, и в один солнечный день Джо вынес её на улицу. Он поставил коробку на землю и сказал, что она свободна и может лететь домой.
И это произошло.
Птица улетела.
Джо провожал её взглядом, пока она не исчезла среди крон деревьев.
Затем он повернулся ко мне и произнёс: «Видишь, папа? Видишь? Просто требуется время».
Сколь важным был этот момент. Столь и унизительным.
Просто требуется время. Я никогда не забуду урок, который преподал мне мой сын.
«На небе и на земле, Горацио, есть более вещей, чем нашей философии мечталось».
Джо саркастичен — это побочный результат влияния его братьев. Если Бог существует, то он или она должен иметь острое чувство юмора, раз наделил меня такими болтливыми детьми. Они выводят меня из себя и иногда заставляют хотеть рвать на себе волосы. Но потом они взглянут на меня такими же глазами, как у их матери, и я сразу же удостоверюсь, что они — наше величайшее творение.
Джо быстр и умён, даже больше, чем я предполагал.
Из него выйдет хороший Альфа.
И мне хотелось бы, чтобы он мог стать кем-то ещё.
Я часто задавался вопросом, кто же обратит внимание на него настоящего. Кто заглянет в само его сердце, не заботясь о титуле и короне.
Я никогда не ожидал, что это будет кто-то вроде тебя.
Я знаю тебя, Окснард Мэтисон.
Я тебя знаю.
Но случаются моменты, когда я всё ещё гадаю, кто же ты. Как ты стал тем мужчиной, которого я видел сегодня утром? Как ты преодолел все преграды, что жизнь наставила на твоём пути? Я не буду вести себя эгоцентрично и думать, что мы сыграли во всём этом главную роль. Нет, эта честь принадлежит твоей матери. Она, как и ты, как и Джо, выдержала всё, что на неё навалилось, и всё-таки прорвалась на другую сторону. Более того, она сделала это, потому что знала, что ты на неё рассчитываешь. Я надеюсь, что ты это понимаешь. Как только прочтёшь это письмо, и если ты ещё этого не сделал, скажи ей, что любишь её. Нам ни за что не узнать, когда мы может говорить эти слова в последний раз.
Что бы ты ни выбрал, я знаю, что ты останешься частью жизни Джо, и он будет тебе за это благодарен. Ты сам себе хозяин, а мир — дикое и прекрасное место. Я просто надеюсь, что ты помнишь о том, что куда бы тебя не завели твои путешествия, мы будем тебя ждать, если ты когда-нибудь решишь к нам вернуться.
Кто ты?
Кто ты такой на самом деле?
По твоим жилам вместе с кровью не течёт магия, под твоей кожей не скрывается волк.
И всё же я смотрю на тебя и думаю только об одном: «Альфа».
Это из-за необъятности твоего сердца? Из-за силы твоей человечности? Не знаю, но не думаю, что это имеет значение, даже если это тайна, которую мне не терпится разгадать. Кроме того, меня охватывает простое, но сильное желание: я бы хотел, чтобы ты называл меня отцом, если сможешь. Потому что ты мой сын так же, как и Картер. Так же, как и Келли. Так же, как и Джо. Для меня это было бы большой честью. Я пойму, если у тебя не получится этого сделать. Это слишком сложная просьба для любого. Но знай, что это моё желание не зависит от того, выберешь ли ты Джо или кого-то ещё. Я всегда буду рядом, буду готов и буду ждать.
Вот поэтому я должен сказать следующее:
Я мечтаю о будущем, где все в радости и ничего не приносит боль. Но жизнь устроена иначе; если бы нам была известна одна лишь радость, мы бы утратили ценность тихих моментов счастья, глубину которых сложно рассмотреть. Ох, но я всё равно не перестаю мечтать о таких беспечных днях.
Я не знаю, что ждёт нас в будущем. Большая его часть от меня скрыта. Есть люди, которые готовы отнять всё, что я создал. Они пытались сделать это раньше и почти преуспели. Я узрел разрушение во многих его формах. Я держал отца на руках, пока тот испускал последний вздох, и мои когти вонзились в его сердце, чтобы я смог принять дар, к которому не был готов. Я смотрел в глаза зверю, когда тот обещал мне свою верность. Я стоял рядом с ведьмаком, сердце и разум которого были искажены, пока тот вбивал знаки в кожу своего сына. И именно этого сына я подвёл, когда забрал у него всё, беспокоясь, что он похож на своего отца больше, чем я думал. Разрушение во многих его формах. Оно приходит к нам, когда мы меньше всего этого ожидаем, оттуда, откуда мы всегда считали невозможным.
В будущем ты должен сыграть свою роль, хотя я надеюсь, что неправильно её истолковал. И я буду скрывать её от тебя до тех пор, пока могу. Ты не заслуживаешь страданий из-за чужих ошибок. Никто из вас не заслуживает. Я помышлял (неоднократно) о том, чтобы удержать тебя подальше от всего этого. Избегать тебя. Отослать куда-нибудь. Кем это меня делает? Я не знаю. Что значит то, что я не могу найти в себе силы, чтобы исполнить эти мысли? Этого я тоже не знаю. Треклятый? Звучит похоже на правду. Проклятый, так или иначе.
Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы подготовить тебя ко всему, что может произойти. Я отдам тебе всё, что у меня есть, потому что так должен поступать отец. Ты слышал, как я говорил, что Альфа ставит потребности своей стаи превыше всех остальных. Ты моя стая, Окс. Ты был её частью с самого начала.
Ранее я ошибся, сказав, что в твоей крови нет магии.
Я был не прав, утверждая, что под твоей кожей не прячется волк.
Ты наделён магией. Ты волк. Больше, чем мне когда-либо считалось возможным.
Джо увидел это раньше всех нас. Какой бы свет ни горел внутри тебя, он полыхает очень ярко, так что я не могу не греться в нём. Надеюсь, однажды ты увидишь то, что видим в тебе все мы. Ты — свет, мой сын, моё дивное дитя. И я так счастлив, что с тобой знаком.
Предвижу, что когда ты, наконец, прочтёшь это письмо, я буду нервничать в ожидании услышать твои мысли о нём. Интересно, посчитаешь ли ты меня просто глупым стариком, пишущим красивые слова. Может быть, ты посмеёшься надо мной, хоть это и не будут жестокие издёвки. Может быть, ты не будешь готов увидеть то, что вижу я. И это нормально. У нас есть время.
Или, может быть, ты придёшь ко мне в солнечный день, похожий на сегодняшний, и посмотришь на меня таким же спокойным взглядом, как и обычно. Ты возьмёшь меня за руку и назовёшь отцом. Ох, какой бы тогда это был чудесный день.
Становится поздно. Солнце садится. Дверь в мой кабинет открыта, и я слышу, как Лизи поёт на кухне. Марк на крыльце потягивает из кружки пряный чай. Картер и Келли на заднем дворе. Они смеются, смеются, смеются.
И только что я выглянул в окно и увидел, как вы с Джо идёте по грунтовой дороге к нашему дому в конце переулка. Ты улыбаешься. А Джо смотрит на тебя так, словно ты сама луна.
Я не могу представить более прекрасного момента.
Настало время положить конец моему бессвязному бреду.
Я закончу такими словами: я не знаю, что готовит для нас будущее, какие жертвы мы должны принести, но верю всем сердцем и душой, что моя мечта о жизни в радости находится в пределах нашей досягаемости до тех пор, пока мы достаточно храбры, чтобы попытаться её добиться.
Я люблю вас всех больше всего на свете.
И всегда буду любить.
Навеки твой,
Томас Беннет
Примечания:
Вот и всё! Подошла к концу последняя книга саги.
Казалось только вчера я начала работу над "Вороновой песнью", а уже минуло шесть месяцев. Время бежит незаметно, но нещадно... Жаль прощаться с героями, они уже стали родными и очень мне полюбились. Думаю, что и вам тоже.
Спасибо всем, кто оставлял комментарии, исправлял ошибки и очепятки через публичного беты, ставил лайки и продолжал читать вместе со мной. Надеюсь, что мой местами корявый перевод вам пригодился и пришёлся по душе. Я знаю, что порой в нём были косяки, но видит Бог, я старалась как могла=)
Если вам понравилось творчество Ти Джея Клуна, то советую вам прочитать "Кости под моей кожей": https://ficbook.net/readfic/13257469
Это тоже очень тёплая и душевная история.
