Литературный гений

***

— А почему ты мне все это рассказываешь? — поинтересовался Шуичи в самом разгаре истории про сибирских кошек, которых американцы отправили покорять Марс. — Потому что кто-то должен знать правду! — Кокичи поджал губы, неодобрительно глядя на Саихару с выражением в стиле «как можно дожить до пятнадцати лет и не понимать понимать прописных истин». — Я знаю, что это выдумка, — спокойно отвечает парень, который был готов к такому исходу. Говорить с Омой почему-то было легко — он заметил, что не заикается через слово, как это происходило при любом другом диалоге. Эта маленькая победа была для Шуичи настолько значительной, что он все чаще и чаще начал беседовать с одноклассником, прекращая быть безмолвным слушателем. Звучание собственного голоса — ровное, уверенное, такое, о каком он мечтал и какое он никогда не мог создать, заставляло его произносить все больше и больше слов. Он не мог прекратить восторгаться, и, кажется, впервые в жизни в его душе появились робкие ростки гордости за себя самого. Как будто сковывающие его оковы спали, словно под гипнозом. Ему было все равно, добивался ли Кокичи этого намеренно или так вышло по чистой случайности, все равно, приметил ли мальчишка с фиолетовыми волосами разницу — он просто был окрылен этой новой открывшейся возможностью. — Не-е-ет, откуда тебе что-либо знать, — с притворной обидой протянул Кокичи. Если бы он попытался сыграть правдоподобно, Саихара бы даже повелся. — Ты когда-нибудь пробовал себя в писательстве, Ома-кун? — Шуичи протягивает ему брошюру с анонсом литературного конкурса Токио уровня средней школы. Кокичи смотрел на нее так, словно впервые о таком мероприятии слышал. А ведь это известнейшее соревнование, победы в котором учитывались в портфолио при поступлении в Токийский университет — он и выступал главным спонсором. Шуичи стал победителем прошлого года по треку детективного жанра, однако не считал это большим достижением — он не придумал практически ничего. Всего лишь чуть красивее, чем в жизни, описал одно из дел, с которым помогал своему дяде в агентстве. А вот в Оме он действительно видел потенциал. Интуиция, которая у парня всегда работала на «ура», подсказывала, что получить номинацию в юмористическом, приключенческом или фэнтези-жанре Кокичи сможет без особых усилий. — Ни-хи-хи, а ты смешной, Саихара-кун, — безмятежно произнес парень, небрежно кидая бумажку на стол, — они же ничего не поймут. У меня нет ни единой пятерки даже за сочинения, я не собираюсь писать что-то убогое, а под их скучные критерии другое просто не подойдет. — Критерии тут отличаются от школьных, — возразил Шуичи. Он, по своему обыкновению, внимательно изучил информацию про каждое из существующих направлений, — тут ценят новые идеи, а оригинальность только в плюс. Базовый балл дается за грамотность, пунктуационное оформление и прочие формальности. — Ску-у-ука. — Если набирается проходной по этим критериям, работу оценивают дальше, — продолжает Саихара, пытаясь быть настойчивым, но чувствуя, как голос неизбежно становится тише. Кокичи болтает ногами и пытается соорудить кракозябру из разноцветных соломинок, которые украл в буфете, явно находя это занятие более интересным, чем информацию о том, кто кого и как где-то там оценивает, — и вот там уже идет оригинальность, отсутствие плагиата, связность и логичность сюжета, проработанность сеттинга… — Да боже, зачем мне это все? — впервые Шуичи видит парня серьезным, — мне не нужны достижения ради достижений, — сейчас Кокичи явно не лукавит. — Но однажды придется думать о поступлении. — Я все равно никуда не поступлю, — он закатывает глаза, возвращаясь к постройкам из пластиковых трубочек. — Ты учишься в одной из самых престижных школ Японии, — этими словами Саихара сам себя подбадривает, когда чувствует собственную никчемность особенно остро. Как мантру. Эти слова никогда не помогали, но сейчас, произнося такое для кого-то другого, он чувствует, как что-то меняется. Сейчас он не убеждает жалкого неудачника в дурацкой кепке, который смотрит на него из отражения в зеркале, сейчас он просто произносит то, что думает, а не то, во что хотелось бы поверить. Вера так слаба по сравнению со знаниями и точным анализом. — …На двойки. Я без понятия, зачем я здесь, возможно, потому что общежитие при школе было единственным способом выбраться из моей дыры? Я просто постараюсь продержаться до совершеннолетия, а потом уже никто не вернет меня в приют. Кажется, реальная жизнь Кокичи совсем не сахар. Понятно, почему он так упорно сопротивляется правде, сочиняя свою прямо на ходу. Возможно, это то единственное, что делает парня счастливым. Почему он внезапно так откровенен? Или это очередная ложь, придуманная лишь для того, чтобы Шуичи от него побыстрее отвязался? И если это блеф, то почему бы Шуичи не притвориться в эту минуту таким уверенным, каким он не был еще никогда? — Если ты имеешь в виду, что некому платить за твою учебу, то ты должен знать, что существуют гранты. На которые проще претендовать, имея все эти «бессмысленные» достижения и портфолио. — Мне этого не надо, — кажется, собеседник начинает раздражаться. Шуичи видит за напускным равнодушием свое отражение — неуверенность, отказ от чего-то, что кажется слишком сложным или непостижимым, отсутствие надежды. Он видит за лживыми словами колебания. Невозможность принять мир вокруг таким ужасным и несправедливым. Видит большой кокон, который он намерен разбить. Саихаре просто необходимо пройти этот путь, и если раньше он был один, то сейчас он чувствует буквально в метре от себя отчаянное биение сердца, наполненного теми же страхами. — Ну представь, что ты рассказываешь это для меня, ты же занимаешься этим каждый день! И пришли мне по почте файлом. Притворись, что не знаешь ни про какие конкурсы, и пришли это своему школьному другу. А я уж разберусь со всем остальным. В итоге Ома переводит тему, старательно прикидываясь, что разговора в столовой просто не существовало в природе, однако уже дома Саихара обнаруживает листочек с контактами Кокичи у себя в рюкзаке. Усмехается. Открывает ноутбук и пишет банальный «привет» в мессенджере. Готово. Остается только ждать.