Как в дорогом ресторане

Увидев однажды, как Сергей торчит у окна, безуспешно пытаясь что-то высмотреть сквозь слой краски, Олег покачал головой и позволил прогулки. Мальвина заковывал Сергею ноги и выводил его за дверь в крохотный садик, ограниченный с одной стороны стеной дома, стилизованного, похоже, под древнерусский терем, а с остальных – высокой каменной стеной. Вдоль стены росли белые и фиолетовые пушистые цветы, не то астры, не то хризантемы, Сергей не особенно разбирался. В углу сада приткнулось старое корявое дерево неизвестной породы, а за стеной возвышались величественные сосны. Никто не хотел говорить Сергею, какое сейчас число или хотя бы месяц, но судя по серому небу и туману, который неизменно висел между стройных стволов, стояла осень. Круглая, похожая на ротонду беседка, в которой они сидели, была крытой, ведущий к ней коридор-галерея тоже. На выход Сергею полагались плед и толстые носки, поэтому он не мерз, несмотря на панорамные окна и деревянный пол. В беседке всякий раз ждала кружка с обжигающим какао. Пока Мальвина сидел в телефоне, Сергей прихлебывал какао и смотрел, как за стеклом плывет туман. В самый первый раз он попросил заглянуть в мобильник, но Мальвина решительно мотнул головой, и Сергей больше не лез. Раз пять прогулки проходили совершенно непримечательно. На шестой Мальвина фыркнул, что-то ожесточенно набил большими пальцами и поднялся. – Я вернусь через десять минут, – сказал он. – Никуда не уходи. А куда было идти? Разве что обратно в дом, но Мальвина наверняка запрет за собой дверь. Сергей отсчитал про себя три минуты. Потом поставил кружку на стол, оттащил от окна тяжелую лавку, взял максимально возможный разбег и, налегая всей тяжестью, толкая ее по гладкому полу перед собой, вынес стекло. Стряхнув с плеч плед, Сергей настолько быстро, насколько позволяла цепь, добрался до дерева, с некоторым трудом вскарабкался наверх – по таким сучьям забрался бы самый неспортивный человек, но мешали оковы – по толстой ветке прополз над стеной, повис на руках и спрыгнул. Удар больно отдался в икрах и коленях. Сергей упал, скатился с небольшого холма, вскочил и со всей возможной скоростью заковылял в лес, не оглядываясь. То, что затея сомнительна, пришло ему в голову лишь тогда, когда дом давно остался позади, он уже не знал точно, в какой стороне. Без еды, без воды, без одежды, в сосновом лесу, где все деревья как под копирку, а молочный туман то сгущается, то рассеивается, не позволяя даже нормально оглядеться. Должно быть, по ночам вовсю заморозки. Как только стемнеет, он просто закоченеет насмерть… Внезапно Сергей понял, что ему не холодно. Он истуканом торчал на каком-то холме уже довольно долго, пот успел высохнуть. В его комнате из щели тянуло ощутимой свежестью, но здесь воздух не двигался вообще. Было не холодно и не жарко – никак. Вокруг возвышались неподвижные сосны, не качались, не скрипели, а туман не нес с собой ни холода, ни влажности. У Сергея не промокли носки и не замерзли ноги. Ему стало жутко. Он бродил по этому чудному, похожему на декорацию лесу, пока окончательно не выбился из сил. Хотелось пить и есть. Сергей попытался поискать какие-нибудь ягоды, хотя прекрасно понимал, что едва ли отличит съедобные от ядовитых, но испытывать судьбу не пришлось: ягод тут не было никаких. Почувствовав, что валится с ног, Сергей уже хотел лечь прямо на землю, но наткнулся взглядом на нору у подножия очередного холма. Если там кто и жил, то очень давно: зверем внутри и не пахло. Сергей забрался в узкий песчаный ход, свернулся калачиком и мгновенно провалился в сон. * Его разбудили странные звуки. Спросонку почудилось, будто он на вокзале и к платформе подъезжает поезд, но потом Сергей сообразил, что свист на порядок выше. Что бы это могло быть? Он поднял голову, прислушиваясь. Вдалеке залаяла собака. Сергей встрепенулся. Хорошо, что лай, а не вой, а то пришлось бы гадать, собака или волк. Тут уж не перепутаешь. Где собака, там и человек. Надо найти его и попросить вывести из этого странного места. Сергей выбрался из норы. Он не знал, сколько проспал, но, наверное, не очень долго: вокруг ровным счетом ничего не изменилось, все то же светло-серое небо, все тот же туман. Он поспешно зашагал в примерном направлении звука. Собака залаяла снова. Сергей заторопился, ругаясь сквозь зубы, когда цепь стреноживала при попытке шагнуть шире. Лай повторился. К нему добавился еще один голос. И еще один. Сергею вдруг стало не по себе. Он любил собак, конечно, но те, судя по лаю, были немаленькие, плюс тут, в лесу, едва ли их выгуливают на поводках и в намордниках. А пока хозяин добежит… Опять раздался загадочный гудок. Собаки теперь лаяли не умолкая – часто, монотонно, отрывисто, глуховато и как-то жалобно, будто сетовали, что им не позволяют… Сергей остановился. Да это же охотничий рог. И… гончие? Псовая охота? Его как-то раз приглашали на реконструкцию, но он отказался: не умел ездить верхом, да и жаль было ни в чем не повинных зайцев и ли… – Лисичка! – приглушенно донеслось с той же стороны, где лаяли собаки. – Вылезай из норки!!! Охота на него. Сергей круто развернулся, рванул в противоположном направлении и упал – не подумал про цепь. Вскочив на ноги, он заторопился вперед. Повезло, что лес сосновый, почти без кустарника и подлеска: продираясь сквозь заросли, он бы далеко не ушел. С другой стороны, кусты и папоротники задержали бы собак… Лай приближался. Снова запел рог. – Ату его! Ату! – веселился голос. Туман искажал звуки, но голос казался знакомым. Кажется, или сосны начали редеть? Сергей спешил вперед, глядя под ноги, но все равно то и дело оскальзывался и падал, а его преследовал многоголосый исступленный лай. Он невольно представил, как псы бегут по следу, возбужденно тявкая на каждом прыжке. Собаки почему-то представлялись жуткими, будто на иллюстрации к «Шерлоку Холмсу»: Сергей даже не помнил, как выглядят гончие. И тут лес внезапно кончился. Сергей выскочил на открытое пространство и обернулся. Собаки уже были видны среди сосен – не очень крупные, в рыжих, черных и желтых пятнах. Сергей таких никогда не встречал. Он развернулся к ним спиной, шагнул пару раз, поднял голову и застыл. Впереди расстилалось поле, метрах в двухстах от Сергея широкой цепью выстроились всадники – женщины и мужчины в старомодных платьях и кафтанах. С седла одного из них вдруг спрыгнула большая белая собака и помчалась к нему, а за ней из-под ног лошадей молча метнулись другие – белые, черные, рыжие, пятнистые. Борзые. Их Сергей узнал безошибочно. Шансов у него не было. Сергей упал, свернулся клубком и сжался, ожидая, что в него вот-вот вонзятся собачьи зубы. Но – ничего. Тихонько шелестела трава, кто-то шумно дышал. – Отменно поохотились, а? – раздалось сверху. Сергей убрал от головы руки. Над ним возвышался Дракон в кафтане до колен и меховой шапке с лисьим хвостом. На поясе у него висел золоченый охотничий рог. Вокруг суетились собаки, но Сергея не трогали – только тянули змеиные шеи и принюхивались. – Не ссы, рыжик, – пробасил Дракон. – Эти только зайцев душат, а добычи покрупнее стремаются. Ждут, – он кивнул Сергею за спину, – охотника. Сергей развернулся, приподнявшись на локте. Верхом на черном коне к ним подъехал Олег, тоже в старинной одежде. – Ну что, Сережа, размяли ноги? – он ухмыльнулся, показывая клыки. – А то совсем в четырех стенах закисли. Сергей втянул голову в плечи. Олег перестал улыбаться. – Вад, – деловито сказал он, – бери лисичку. На голову упал мешок. * Отмокнув в душе, Сергей сел за стол и принялся нервно выковыривать из граната зернышки. Он осушил почти полный графин разбавленного яблочного сока, как только вернулся в комнату, но аппетит пропал. Олег снова будет ворчать: что пить яблочный сок на голодный желудок вредно и вообще. Произошедшее казалось сном. Откуда столько народа и знали ли они, за кем охотятся? Откуда лошади и собаки? Куда они все делись? Что за странный лес? Куда его, черт побери, увезли? Олег открыл дверь и – разумеется – посмотрел с неодобрением. Одежду он носил уже обычную: свитер и спортивные штаны. – Что это вообще было? – спросил Сергей, не надеясь на ответ. – Где мы находимся? – Я к вам как раз за этим, – отозвался Олег. – Пойдемте прогуляемся. – Да я… нагулялся. Олег насмешливо фыркнул. – Идемте, – повторил он. – Здесь недалеко. Они начали подниматься вверх. У Сергея болели ноги. – Что будет с Мальвиной? – спросил он. Это же Мальвина, получается, виноват: не досмотрел. – Я об этом думаю, – легко отозвался Олег. – Может, отправлю его походить вокруг столба. – Как? – Ну как, обычно. Вспороть живот, вытянуть кишки, прибить к столбу. И пусть вокруг ходит. Сергей встал как вкопанный посреди лестницы, схватившись за стену. Олег оглянулся. – Что с лицом, Сережа? Надо было о его судьбе задумываться прежде, чем сбегать, нет? – не получив ответа, он махнул рукой. – Ничего ему не будет, не переживайте. Максимум ремонт беседки оплатит. Вы в любом случае никуда не денетесь и сейчас поймете почему. Они вышли на огороженный участок крыши, превращенный в некое подобие смотровой площадки. Здесь стояли стулья и столик, окруженные тонкими резными перилами. На такой высоте ветер должен был сбивать с ног, но воздух не двигался. Над головой расстилалось хмурое небо, а вокруг взвесью колыхался жиденький туман. Едва бросив взгляд по сторонам, Сергей метнулся к перилам. – «Монолит»? – пробормотал он. – Володарский мост? – Нева и Октябрьская набережная, – кивнув, добавил Олег. – Так мы в Питере? Это что, Сосновка? – Сергей посмотрел вниз и увидел, как в сквере гуляют собачники и играют дети. – Эй! – заорал он. – Я здесь!! Наверху!!! В доме – теперь Сергей понял, что это дача Чернова, много лет пустующая усадьба, в самом деле стилизованная под русский терем, – было всего три этажа, но ни один человек не поднял головы, и даже собаки не повели ухом. – Не старайтесь, – Олег сидел за столиком и наблюдал за ним. – Да, мы в Петербурге, но немного… скажем, на другом уровне. Вас никто не увидит и не услышит. Сергей, двигаясь будто робот, перешел на другую сторону площадки. За перильцами волновалось море крон пестрых осенних расцветок, слегка приглушенных пеленой тумана. – Вон там мы с вами совсем недавно играли в салочки. – Но это лиственный лесопарк, – прошептал Сергей. – А там был сосновый бор, и никаких дорожек я не заметил. – Сосновый бор стоял на этом месте в девятнадцатом веке, Сережа, – Олег печально вздохнул. – Веселые были времена. Хотя… – бодро добавил он, глядя на мобильник на столике, – сейчас жить явно комфортнее. Сергей вернулся на прежнее место, с жадностью разглядывая реку и многоэтажки. Он хотел думать о том, что видел здесь и сейчас, а не о событиях двухсотлетней давности, поэтому услышанное отодвинул в глубину сознания до лучших времен. Он погрузился в наблюдение за людьми, беззаботно гуляющими по скверу, и вздрогнул всем телом, когда Олег привалился сзади и без предисловий сунул руку под резинку его боксеров. – Держитесь крепко, – ухо обдало горячим дыханием. – Только осторожнее, эти пики довольно острые. Перила были относительно высокие, но Сергей вдруг почему-то ярко представил, как Олег поднимает его и нанизывает животом на одну из заостренных верхушек. А потом без перехода подумал о том, что они здесь как на ладони, и стоит кому-нибудь поднять голову или выглянуть в окно близстоящего дома… – Перестань, – выдохнул он. – Увидят… – Никто не видит и не слышит, забыли? – напомнил Олег и стянул его боксеры к щиколоткам. – Держитесь крепко и расслабьтесь, а то сами как чугунный. – Не надо… – Получится ведь как в прошлый раз, только вдобавок ко всему вместо того, чтобы лежать в постели, придется цепляться за врезающийся в ладони металл, пока Олег втрахивает его в такие хрупкие на вид перильца. У Сергея немедленно закружилась голова, хотя высоты он обычно не боялся. – Пожалуйста, не надо. Я не буду больше сбегать. – Что вы, я вас не наказываю, – Олег, прильнув всем телом, водил смоченной слюной ладонью по его вялому члену. – Вас держат взаперти, вы пытаетесь вырваться на свободу. Естественное побуждение, сердиться мне не на что. Я просто хочу перекусить, понимаете? Пикник на свежем воздухе. С красивым… – он на секунду отстранился и вставил сразу три пальца, – видом. Сергей пошире раздвинул ноги и вцепился в перила, прогнувшись. Поперечная перекладина больно впилась в грудь. Отвлекаясь этой болью от неприятных ощущений сзади и не отпускающей боязни, что все увидят его позор, Сергей перевел взгляд с людей в сквере на воду, которая отсюда казалась жидкой ртутью. Они еще только начали, а у него уже мелко дрожали бедра. Член вошел медленно, но суховато и во всю длину. Живот схватило спазмом. Сергей, всхлипнув, попытался расслабить мышцы. Это надолго. * Хорошо, что погода не имела власти над этим местом, иначе Сергей мигом застудил бы себе все на свете, хотя Олег прикрыл его своим свитером. А так пол под бедром холодил еле-еле, пока Сергей сидел, привалившись к перилам, и смотрел на суетливую жизнь внизу. Правда – он понял только теперь – абсолютно беззвучную. – Вам что-нибудь нужно? – спросил Олег.– Попить? Плед? Шура принесет. Вытянув свою порцию крови – снова без приправы в виде оргазма – он хотел немедленно увести Сергея вниз, однако тот попросил побыть на крыше еще немного. Стыд притупился, как боль в прокушенном плече. Если даже кто-то смотрел, самое интересное они уже увидели. Олег вернулся за стол и сидел там, гоняя пальцем телефон по столешнице. Сергею хотелось и пить, и накрыться чем-нибудь посерьезнее свитера, но он решил, что это подождет до возвращения в комнату. – Если мне никого из вас не одолеть и отсюда никуда не деться, зачем цепи? – снова попытал счастья он. Объяснение про риск непредсказуемого поведения звучало убедительно, но почему-то казалось, что дело не в этом. Или не только в этом. Олег вздохнул. Быстрый взгляд показал, что он поджимает губы и отводит глаза, почти смущенно. – Я понимаю, что это звучит… не очень, – наконец проговорил он, – но раз вы так настойчиво интересуетесь… Сергей ждал. – Потому что цепи вам идут, – сказал Олег громко и слегка раздраженно, словно злился на себя. – Потому что мне чертовски нравится, как они на вас смотрятся. Вот и вся великая тайна. Что и следовало доказать. Сергей ни капли не удивился. * * * Сергей иногда задумывался о происходящем: о влюбленных вампирах, вылезающих клыках, срастающихся в считанные секунды носах, пустых заброшенных дачах, которые – на другом уровне – оказываются жилыми усадьбами с роскошным интерьером, электричеством и канализацией… Но долго думать не получалось. Хотелось переключиться на что-то простое и материальное. Еду, например. Сергей обнаружил, что пристрастился заедать стресс, а Олег, похоже, только рад был демонстрировать свои кулинарные таланты. Когда Сергей заикнулся о фастфуде, он сперва сморщил нос и прочел лекцию о здоровом питании, но потом смягчился и начал периодически приносить домашние хот-доги, бургеры и пиццу, куда вкуснее, чем в «Макдональдсе». На газировку, правда, уломать его так и не удалось, однако морсы, компоты и лимонад были не хуже. Сергей много ел и мало двигался, но в зеркале видел, как заостряются скулы и четче проступают ребра. Олег тоже это заметил. – Мне только в удовольствие вам готовить, – озабоченно проговорил он, – но в какую черную дыру вся эта еда проваливается? Вы точно то, что я приношу, едите, а не в унитаз спускаете? РПП не обзавелись? – Это было бы кощунством, – улыбнулся Сергей. Олег тоже улыбнулся, но взял его за челюсть и понюхал дыхание. Кажется, результаты проверки его удовлетворили. – Ну, я же еще и тебя кормлю, – шутливо добавил Сергей, неопределенным жестом указав на шею. – Подкармливаю, как минимум. Плюс, кхм, физические нагрузки. Так себе эвфемизм. Олег приходил за своим угощением каждый день, а то и по два раза. Все было бы куда проще, если бы он гнался за собственными оргазмами, но нет, ему надо было, чтобы кончил Сергей. Сам он никогда не раздевался и получить удовольствие не стремился. Сергей не мог похвастаться особенно активным либидо: когда отбушевали подростковые и юношеские гормоны, ему вполне хватало подрочить пару раз в неделю, а без настоящего секса он легко обходился месяцами. И сейчас тупо уставал физически. Так просто спустить от руки на члене или языка уже не получалось, на то, чтобы разогреться, уходило много времени. Иногда Олег сачковал – засовывал в него вибрирующую пробку или вручал другую игрушку и велел начинать без него, а приходил тогда, когда Сергей совершенно без сил плавал в собственном поту на непромокаемой простыне и мечтал только, чтобы Олег как-нибудь заставил его кончить, выпил уже крови и позволил полежать спокойно. * Цепи раздражали. Для разговора Сергей выбрал подходящий на его взгляд момент. Они были сыты и довольны оба: Олег получил кровь и к ней прилагающееся, Сергей – котлету по-киевски с картошкой фри и неплохой оргазм. Умиротворяюще тикали часы, в комнате мешались запахи крови, ладана, секса и еды, но получившееся сочетание не казалось противным и постепенно выветривалось, благодаря приоткрытой двери и небольшому сквозняку. Сергей валялся на кровати, перебрасывая мячик из руки в руку, пока Олег стриг ему ногти. Когда во время прелюдии к очередной кормежке Олег вознамерился вылизать ему ступни, а потом внезапно замер и уставился на них вприщур, Сергей отстраненно удивился. То есть, задницу лизать ему не зазорно, а ноги – никак? Но оказалось, что дело не в брезгливости. – Что у вас с ногтями? – спросил Олег. – Вы их зубами обгрызаете, что ли? Я думал, Дракон приносит вам ножницы вместе со всем остальным. Ножницы Сергей получал и пользовался ими по мере надобности. Как привык. – Сразу видно, что в детдоме росли, ваша мама бы такого ужаса не допустила, – с редкой для него бестактностью заявил Олег. Сергей не обиделся: упоминания родителей и семьи перестали его расстраивать и злить уже в подростковом возрасте. – Будете ногти кромсать абы как, углы врастут, начнется заражение, и придется вам пальцы пооткусывать. Олег говорил шутливо, но с тех пор начал сам подрезать ему ногти. Сергею нравилось – и результат, и процесс. Наверное, зря он пренебрегал педикюром в салоне… Мысли о салоне возвращали его в Башню. Сколько прошло времени? Продолжают ли его искать? Как там без него развивается «Вместе»? Толку от этих мыслей не было, и Сергей, поймав себя на них, старался поскорее переключиться на что-нибудь другое. Но цепи раздражали. – Олег, я снова насчет цепей… Мне правда неудобно, – пожаловался он и, прежде чем тот успел огрызнуться, добавил: – Может, их можно чем-нибудь заменить? Раз они для… для… эстетики. Олег промычал что-то неопределенное, ловко орудуя пилочкой, но через несколько дней принес четыре браслета и ошейник. Браслеты, похоже, были серебряные, плетеный металлический жгут с обеих сторон заканчивался волчьими головами, держащими в пастях кольцо. На черном кожаном ошейнике висел жетон в виде фигурки волка. – А почему волки? – спросил Сергей, надев принесенное на запястья, щиколотки и шею. Как же, оказывается, замечательно, когда можно беспрепятственно двигать руками и ногами. О том, что теперь ничто не мешает и одеться посерьезнее, он даже заикаться не стал: было ясно, что настоящая причина, по которой ему полагалось только белье, крылась вовсе не в доступности самостоятельного мытья. – У меня фамилия Волков, – пояснил Олег и добавил: – Нет, Волково кладбище ко мне никакого отношения не имеет. Просто совпадение. «Волковское», – хотел поправить Сергей, но передумал. Кто знает, как кладбище называли лет двести назад. Эти мысли, как обычно, вызвали ощущение нереальности происходящего. Сергей сильно сжал в кулаке фигурку волка, чтобы заземлиться. – Красивые, – похвалил он. Олег взял его за руку и бережно разогнул побелевшие пальцы. – Носите с удовольствием. * * * В комнате появились книги, альбомы и мелки. Пару-тройку раз Сергей выходил и резался в приставку с Драконом. Олег даже предлагал принести котенка «для уюта», но Сергей отказался. Он был равнодушен к домашним питомцам, только один раз держал раненую белую ворону, но та, выздоровев, регулярно наводила такого шороху, что в конце концов ее пришлось отдать в зоопарк. В честь своего первого и единственного домашнего животного Сергей назвал виртуальную помощницу и иногда готов был поклясться, что та переняла некоторые черты характера Марго-птицы. Он стал больше двигаться. Вместо утренней зарядки Олег или Дракон обучали его приемам попроще, а после обеда он в сопровождении Мальвины чинно прогуливался по тропинкам за домом. Парк состоял из лиственных деревьев, только у самых стен росли с полдесятка старых сосен. Несколько раз Сергей наведывался в сквер – посмотреть на детей и собак, но сочетание беззаботной суеты с туманом, отсутствием колебаний воздуха и температуры, а также полной тишиной и игнорированием его окружающими навевало жуть. Когда мальчик на самокате проехал сквозь него, Сергей едва не заработал паническую атаку и в сквер больше не ходил.