Да восстанет Империя

      Её не покидало ощущение, будто темнота съедает все возможные звуки. И даже тихое сопение, которое обычно доносилось с другой стороны кровати теперь потонуло в глухой тишине скрипящего старого дома. Лишь иногда с улицы слышался чей-то громкий смех и пьяные крики. За полгода жизни здесь, в этом городе, который напоминал разрушенный город с рисунков, которые показывал Сэдэо, она привыкла ко многому. И к тем, через кого приходилось переступать по дороге в булочную, и к тем, кто бился головой о кирпичные стены домов под воздействием каких-то веществ, и, конечно, к тем, кто частенько свистел ей вслед, предлагая «быстрые» деньги за кое-какие услуги.       Чайлай ощупала ключицу с левой стороны. Выжженная калёным железом буква «Д» напоминала о недавнем прошлом и словно кожаным ремнём ударяла по щеке словами «низший сорт». Они заставляли её отвращено морщиться, а в горле камнем вставала тошнота.       Она села на кровати и втянула ноздрями спёртый комнатный воздух. Открывать дверь или окно было нельзя. Никогда не знаешь, в какой момент кто-то тихо решит прокрасться в твой дом и поиграть со спящим тобой в «ножички». Только вот расчерчивать будут не поле, а твою собственную шкуру.       Осторожности ей пришлось учиться недолго. Несмотря категорию, относившую её к слабейшим и глупейшим существам, она быстро понимала, что и как нужно делать, чтобы выживать в этом пропахшем кислотой и цинизмом городе.       Не будешь смотреть по сторонам – умрёшь.       Не будешь уметь распознавать чужие шаги – умрёшь.       Зазеваешься – умрёшь.       Будешь доверчивой – умрёшь.       Не будешь просыпаться от малейшего шороха – умрёшь.       Будешь много открывать рот – умрёшь.       Не будешь параноиком – умрёшь.       С каждым днём нахождения здесь, предостережений и опасностей становилось всё больше. По словам Сэдэо, что бы ты ни сделал, это непременно приведёт тебя к гибели. Каждый твой шаг по тротуарам мог оказаться последним. Он говорил об этом легко, будто рассказывал об одной из тех сотни запрещенных книг, которую он прочёл сидя на крыльце дома. Юрико постоянно ругала его за это, в то время как старый арфиец наслаждался тем, как внимательно проходящие мимо стражники рассматривали обложку книги, пытаясь вспомнить тот огромный список запрещенной литературы, который сами же составляли и пополняли еженедельно.       Чайлай встала с кровати, подошла к окну и слегка отодвинула плотную пыльную шторку в сторону. На улице было темно. В этом районе фонарей почти не осталось. О них напоминали лишь изрытые ямы по обе стороны разбитой вхлам дороги. Каждый из фонарей уже долгое время находил своё применение в качестве сотни ножей, нарезающих овощи на чьей-то кухне, либо плоть в чьём-то подвале.       Исс думала. О завтрашнем деле, о том, что будет после; о том, стоит ли вообще их безопасность того, чтобы живущие в полной разрухе существа хоть ненадолго прекратили смотреть себе под ноги. Стоили ли они того, чтобы им помочь? Не проще ли было бы уехать и забыть обо всём, что происходит в черте этого города, доживающего свои последние годы? Почему именно она должна открывать глаза тем, кому нравится жить в темноте? И зачем помогать тем, кто жалуется на темноту, но не хочет даже зажечь спичку?       - Чего не спишь? – прошептала Чоу. Она проснулась пару мгновений назад и, не нащупав подругу рядом, напряглась.       - Заснуть не могу, - сдавлено ответила Чайлай, пытаясь рассмотреть пустую улицу в темноте. – Мысли в голову дурацкие лезут.       - Например? – Чоу с трудом села на кровати и почесала копну светлых волос. Глаза – щелочки закрывались от недостатка сна.       Чайлай закрыла шторку и повернулась к арфийке. Она не видела её лица, но прекрасно понимала, что та скорее всего устало потирает ладонью шелушащийся лоб. Это заставило исса слегка улыбнуться.       - Я просто подумала…- мысль о том, что произнеси она сейчас ту заветную фразу, и ей обязательно придётся оправдываться, ей не нравилась. – А, ладно, забудь.       - Вот всегда ты так! – возмутилась Чоу и Чайлай будто бы сквозь тёмную пелену увидела, как подруга хмурит тонкие светлые брови. – Раз уж начала – говори! Бесят твои вот эти недомолвки!       Чайлай вздохнула и болезненно поморщилась, но всё же произнесла:       - Зачем мы всё это делаем?       - Ох, блин, опять ты за своё!       Чоу снова легла на кровать и накрылась одеялом с головой. Чайлай всегда была тем самым ребёнком, которому приходилось всё объяснять. С тех самых пор, как Сэдэо и Юрико привели эту полумёртвую истощенную малышку на порог их дома, мир будто бы стал намного сложнее. Каждую вещь или поступок приходилось объяснять, доказывать и преподносить так, чтобы маленькое существо с оленьими ушками, а порой казалось, что и мозгом, могло правильно понять это. Конечно, приводя домой исса, Сэдэо и Юрико и не думали надолго оставлять её у себя, но увидев интерес ребёнка к Чоу – их родной внучке, передумали.       «Опять» - вздохнула исс и села на пол под окном.       Внутри всё сжалось. Ей не нравилось то, каким взглядом при таких разговорах Чоу смотрела на неё. Будто ей снова всего месяц, и она не понимает почему лезть мокрыми руками к выключателю опасно. Чайлай ненавидела этот взгляд, намекающий на то, как сильно Чоу устала от неё. Такие намёки ей не нравились, но смелости спросить напрямую или отстоять свою позицию ей недоставало. Она уже привыкла молчать, если ей что-то не нравилось.       Длинные пальцы обняли плечи. Исс подтянула к груди колени и уткнулась в них лбом. Она старалась дышать равномерно, дабы остановить накатывающую и сдавливающую горло панику. Уверенности в том, что завтра всё пройдёт гладко у неё не было и от этого становилось только хуже.       - Кто, если не мы? – прозвучал в тишине голос арфийки.       - Но почему именно мы? – ответила Чайлай. – Почему мы должны этим заниматься? Мы ведь можем уехать!       - Хочешь бросить Сэдэо и Юрико? Хочешь предать их?       - Почему предать? Я ведь просто не хочу видеть весь тот ужас, что происходит на улицах…- обиженно произнесла исс. – Почему мы должны тонуть вместе со всеми как в той сказке про корабль, наткнувшийся на льдину?       Чоу подскочила на кровати и открыла рот, чтобы что-то ответить, когда вдруг громкий стук в окно прервал их. Чайлай встала с места и снова выглянула краем глаза в окно. На дороге около дома стояла группа раатов. В темноте их тёмный цвет кожи полностью сливался с окружающим миром, поэтому сказать точно, сколько их было нельзя.       Не прошло и пары секунд, как один из обломков влетел в окно. Чайлай с испугом отскочила назад и упала на пол. Послышался пронзительный весёлый смех и крики. Стекло покрылось паутинкой трещин, а ветер засвистел сквозь выбитые кусочки стекла.       - Чай! – испуганно вскрикнула Чоу, спрыгивая с кровати. – Ты как?       Она оттащила ее от окна и взяла в руки чужое лицо. На нем не было ни царапины, но испуганные зеленые глаза смотрели прямо на арфийку.       - Чай!       - Я в порядке! – исс вывернулась из чужих объятий, но тут же вздрогнула всем телом, когда следующий удар разбил окно. Острые осколки посыпались на пол, к длинным худым ногам Чайлай.       Крики на улице стали еще громче и радостнее. Рааты похлопывали друг друга по спине и радовались очередному преступлению. По удаляющимся голосам можно было понять, что парни постепенно удалялись.       С первого этажа на первый простучали чужие шаги. Бранясь и ругаясь, Сэдэо поднялся по ступенькам и открыл дверь нараспашку в комнату девушек. Лампочка над их головами зажглась неожиданно, и девушки обе зажмурились от яркого света.       Увидев разбросанные по полу осколки, старик вздохнул и кинул усталый взгляд на сидящих на полу.       - Ну…чего жопу прижали? Первый день в Торне живете? Манатки собрали, комнату закрыли хорошенько и херачите на первый этаж в зал.       Подойдя к рассыпавшимся осколкам в резиновых розовых тапочках, арфиец двинул ногой один из осколков и, развернувшись, вышел из комнаты.       - Вот поэтому мы все еще здесь, - прошептала Чоу, помогая Чайлай подняться с пола.       Чайлай на несколько секунд прикрыла глаза. Такой ответ ее, конечно, не устраивал, но она промолчала.

***

      - Многовато недовольных, не думаете? – толстый раат сидел в мягком кресле, сжимая в руке стеклянный бокал, наполненный бордовой жидкостью.       Огромный ковер с большим ворсом покрывал всю поверхность пола, а по углам был прибит крупными гвоздями. Со всех сторон на присутствующих смотрели мертвые глаза существ с широких картин.       Несколько стражников в чёрной форме с белыми вышивками на рукавах стояли на коленях, приклонив головы перед мужчиной. На поясе у каждого из них висел тяжёлое острое мачете в кожаных ножнах. Оружие было уже достаточно старым и передавалось от старых стражников – новым. Они давно подлежали переплавке, однако почему-то всё ещё были в ходу.       Женщина с тёмной, почти чёрной кожей ухмыльнулась на слова мужчины и отставила в сторону свой стакан. Она сидела в кресле напротив, сложив ногу на ногу и внимательно прислушивалась к звукам вокруг. Рядом с ней на одном из подлокотников сидел молодой парень-раат, он перехватил стакан женщины и, облизнув губы длинным красным языком, залпом выпил его содержимое.       - Чтобы было меньше недовольных нужно либо заткнуть уши и закрыть глаза, либо уничтожить всех недовольных, - пожала покатыми плечами раатка. – А так, как перебить половину населения Торна Хозяину не удастся, то придётся просто заткнуть уши и усилить охрану…- пухлые губы расплылись в нежной улыбке. – Хотя, это он уже сделал…       Мужчина поднял красные глаза на женщину и, сильнее сжав в руке стакан, произнёс сквозь зубы:       - Ты забываешься, Лаванья. Не смей разговаривать со мной в таком тоне!       - Да? И что же ты сделаешь? Натравишь на меня своих стражников? – она самодовольно усмехнулась. – Ой, извини, оговорка…МОИХ стражников.       Она слегка хлопнула ладонью парня справа. Тот свистнул, и стражники как один быстро поднялись с колен и встали в позу: руки за спиной, ноги на ширине плеч, голова опущена. В любой момент они были готовы вытащить оружие и пойти на любого, на кого покажет пальцем молодой парень.       Тучный раат немного стушевался и прочистил горло. Жидкость в его стакане слегка заколыхалась.       Раатка встала со своего места. Светло-розовое шёлковое платье облегало её пышные формы. Она прошла мимо стражников и ткнула одного из них в щеку острым когтем. На месте укола показалась кровь. Ярко-красная, она медленно покатилась по щеке стражника, но тот даже глазом не моргнул.       Лаванья подошла к мужчине ближе и наступив на пустое место между широко расставленных ног, произнесла отчётливо и тихо:       - Это ты не забывайся, дорогой! Одно моё слово и эти парни утопят тебя в ближайшей луже, как поганого котёнка! И Хозяину передай, что просрочек по платежам я больше терпеть не намерена! Ещё хоть одна – и мои парни уйдут защищать фермы на востоке. И пусть он защищает свою пугливую задницу сам!       Молодой парень, сидевший всё это время на подлокотнике, улыбнулся акульей улыбкой и, поднявшись с места, спокойно произнёс:       - Прим ждёт. Вы тут развлекайтесь, а я пойду.       - Стоять, - Лаванья распрямила широкие плечи и бросила ленивый взгляд на парня. – Передай ему чтобы зашёл сегодня ко мне вечерком.       Улыбка сползла, оставив на лице лишь оскал. Он бросил пустой стакан на кресло и втянул ноздрями воздух.       - Да, мам. Я ему скажу.