Да восстанет Империя

От запаха масла невыносимо тошнило. Чайлай казалось, что еще немного и ее обязательно вывернет прямо на сковородку. Вид лепешек, слепленных из воды и ржаной муки аппетита не вызывал от слова «совсем». Мука бралась комочками, а водопроводная вода отдавала морской солью и ржавчиной. Обычную пресную воду достать было куда тяжелее, чем соленую, продававшуюся на каждом шагу за бесценок.       Масло периодически выстреливало с чугунной сковородки, покрывшейся черной копотью от времени, и попадало на покрытые мелкими шрамами руки исса. Чайлай не отскакивала и не пыталась защититься от брызг, а лишь зло хмурилась и ударяла затертой деревянной ложкой по чугунному краю, будто бы могла как-то отомстить сковородке за такое вредительство.       Чоу и Сэдэо оживленно обсуждали какую-то книгу. Судя по всему, ее писатель уже долгое время находился в Кадавере – ледяной тюрьме на востоке острова. «Ледяной» ее назвали из-за отсутствия отопления и поставки провизии для заключенных. Книга входила в список запрещенной литературы и не должна была быть доступна для населения. Однако патрулировать библиотеки и просматривать каждую книгу страже было откровенно лень, а посему большое количество самых разных книг, в которых подробно описывалась схема свержения власти, изготовления зажигательных смесей и многое другое лежали на полках тех немногих библиотек и магазинов, что еще остались в Торне.       - Да все это херня! Как будто что-то изменится от того, что пару существ крикнут «Ебал я в рот такой сюжетный поворот»! – махнул рукой Сэдэо. Он сидел напротив Чоу, прямо за спиной Чайлай.       - Сэдэо! – крикнула Юрико и запустила в старика полотенцем. – Ну хоть немного бы постыдился!       Чайлай засмеялась, а Чоу досадливо ударила кулаком по столу.       - Ну и что ты предлагаешь делать в таком случае?       - Я? – удивился старик, указывая вилкой на себя. – Ни хрена не предлагаю. Сиди на жопе ровно и крути сигареты, целее будешь. Мать, ты принесла травы?       Чайлай подцепила вилкой пропитанные жиром лепешки и кинув на тарелку, поставила их прямо перед Сэдэо. Было видно, что такие разговоры ему не по душе, а потому хрупкая худая спина с выступающими позвонками сгорбилась, будто арфиец пытался исчезнуть.       Юрико устало вздохнула и кивнула на подоконник, на котором, выложенные на вафельное полотенце лежали увядшие травы.       - Чайлай позавчера принесла свежие, - старушка произносила имя девушки мягко, будто говорила о чём-то с ребёнком. – Даже не представляю, где она взяла такие хорошие.       Чайлай улыбнулась и смущенно заправила выбившуюся рыжую прядь за оленье ухо. В свете тусклого утреннего солнца бледная кожа с россыпью веснушек казалась ещё светлее.       - Ну она ж олень! – Сэдэо щёлкнул себя по уху. – А у них чуйка на травы! Знают, что можно жрать, а чем травануться можно!       - Сам ты олень! – притворно нахмурилась исс, закидывая на сковородку новую партию лепешек. – Будешь трындеть, я тебя травану!       - Да, давай, трави деда! Бедного, беззащитного…       - Прожорливого! – добавила Чоу, вытащив из-под носа у старика лепешку.       - Пьющего! – проворчала Юрико.       - И не убирающего за собой носки! – закончила Чайлай.       Громкий смех наполнил кухню.       Смех прервал громкий стук в дверь. Чайлай и Чоу напугано переглянулись. Сэдэо нахмурился и посмотрел на жену. Та мгновенно застыла на месте, будто не в силах пошевелиться.       - Я открою, - сказала исс, как только стук повторился.       Сэдэо молча протянул ей нож в кожаных ножнах и продолжил грызть лепешку.       Перехватив поудобнее нож, Чайлай быстрым шагом вышла в коридор и приблизилась к двери.       - Кто? – коротко спросила она. В груди звенело беспокойство, однако хватка на ручке ножа становилась только сильнее.       - Это Амит! – громкий удар кулаком в дверь заставил Чайлай вздрогнуть. – Быстрее открывай!       Голос раата звучал обеспокоенно. Он явно чего-то боялся. Дыхание прерывалось громкими хрипами, будто он был готов вот-вот выплюнуть собственные внутренности.       - Что ты здесь…       - Открывай! – закричал Амит и сразу зашёлся громким кашлем.       Чайлай дёрнула железный засов и открыла дверь нараспашку, поудобнее перехватив нож. Но стоило ей открыть дверь, как страх в момент парализовал ее. На пороге стоял молодой парень лет 20 с тёмной, почти черной кожей. Острые клыки выпирали и впивались в нижнюю губу.       Темно-коричневую кофту с капюшоном покрывали огромные бардовые пятна. Когтистая рука зажимала бок. Один глаз уже заплыл, а по щеке от левого уха текла струйка крови.       - Я позову Юрико, - выдохнула Чайлай и тотчас же помчалась обратно на кухню.       Увидев Амита, арфийка лишь тяжело вздохнула и кивнула на зал. Как только раат прошел в комнату, Чоу захлопнула входную дверь и снова задвинула засов.       Юрико стянула кофту с раненного парня и бросила ее Чайлай. Та молча понесла ее в ванную и бросила к остальным грязным вещам. Возвращаться обратно не хотелось. Узнавать что и как произошло не хотелось вдвойне. Таким существам, как Амит частенько доставалось от их неадекватных «покупателей». И слушать очередную историю об очередном наркоше, сошедшем с ума от недостатка денег на дозу не хотелось. Исс вздохнула, но все же вышла. Ссориться из-за такой мелочи с Чоу не хотелось втройне.       Она зашла именно в тот момент, когда Сэдэо привязывал Амита крепкими ремнями к своему креслу. Раат кряхтел, но всеми силами старался не сопротивляться.       - Да на тебе уже живого места не осталось, - причитала Юрико, сворачивая лист белены. – Что на этот раз? Поставщик? Покупатель?       - Пран, - выдавил парень, съедая протянутый лист.       В комнате все будто замерло. Все в комнате уставились на Амита, ожидая дальнейших объяснений.       Имя «Пран» знали все в Торне и многие за его пределами. В свои 22 года он считался одним из самых влиятельных существ на востоке острова. Конечно, здесь никак не обошлось без влиятельных родственников, но сам по себе раат также представлял большую опасность. О его скверном характере слагались жуткие истории, в которых Пран выступал в роли полного безумца, готового есть свою жертву, пока та еще кричит и корчится в конвульсиях. Были ли эти истории правдой точно не мог сказать никто, однако перечить или переступать дорогу знаменитому «мяснику» не спешил никто.       - Врешь, - выплюнула Чоу. – Пран? К тебе? Почему же ты тогда ещё жив?       Чоу выглядела уверено. Однако Чайлай видела, как дрожат её руки. Было видно, какое сильное впечатление на арфийку произвело это происшествие.       - Это всё из-за Прима, - сквозь зубы произнёс Амит и тут же вскрикнул от боли, когда Юрико принялась обеззараживать спиртом рану раата.       - Прим? – Чайлай вопросительно посмотрела на Чоу.       - Брат-близнец Прана, - объяснила она. – Менее опасный, чем его братец, но всё равно стрёмный, аж жуть берёт.       Чайлай кивнула и больше ничего не спрашивала. Она села на входе в гостиную, уперевшись спиной в один из косяков. Притянув ноги к себе, она принялась рассматривать облупившуюся краску на стенах и прислушиваться к окружающим звукам и разговорам. К счастью, разговоры больше не касались политики, Прана и ситуации в целом. Юрико и Сэдэо пытались всеми силами отвлечь и успокоить Амита, дабы кровотечение не усиливалось.       Чоу сидела в кресле напротив и не отводя глаз смотрела на Чайлай. Исс чувствовала на себе этот пронзительный взгляд и боялась даже вздохнуть. Она знала какой монолог ждет её после того, как Юрико закончит и ей больше не нужна будет помощь. Об изменении порядка, о несправедливости системы, о том, какими униженными чувствуют себя простые жители и о многом другом.       Всё это Чайлай знала, но за все эти полгода, что она прожила в этом городе, помочь всем этим существам добровольно ей так и не захотелось. И если бы не Киран, она бы точно вытащила ту самую заначку из матраса в старой кровати и села бы на ближайший поезд, следующий в Айдахар.       Киран. От этого имени внутри всё будто бы трепетало. Будто мотыльки в животе вдруг сошли с ума с начали бесконечно носиться, пытаясь выбраться наружу. Эту девушку Чайлай знала всего пару месяцев, но интересоваться меньше не стала.       Она была не похожа на всех тех раатов, что до этого встречались иссу. Девушка не ела мясо, никогда не повышала голоса, часто улыбалась и всегда была рада помочь каждому нуждающемуся. А когда ее спрашивали о том, зачем она это делает, загадочно поднимала глаза к небу и сжимала крестообразный кулон, висевший у неё на шее.       - Эй, - Чоу наклонилась к иссу и хлопнула ее по плечу, - пошли в комнату. До «вечера» нужно ещё кое-куда сходить.       Молча кивнув, подруга последовала за ней в комнату наверх.

***

      Парень с белой как бумага кожей сидел на подоконнике. В руках он держал тонкую книгу в отслоившейся обложке, мятой так сильно, что вот-вот отвалится от корешка. Круглые очки с блестящей железной оправой съезжали на нос. В тусклом свете полуденного осеннего солнца его точёные скулы отбрасывали тени на шею. Чёрная с ног до головы одежда красиво контрастировала с его кожей. Глаза быстро бегали по строчкам, словно пытаясь кого-то догнать. Иногда парень незаметно для себя начинал читать вслух, и тогда выпирающий левый клык начинал царапать пухлую нижнюю губу.       Дверь в комнату с противным скрипом отворилась. Парень вздрогнул, но направив взгляд на дверь, успокоился. В проёме стоял его брат. Точная копия. Будто кто-то делал их на заводском конвейере. Только в отличие от брата, в его копию забыли добавить краски. Чёрная кожа брата казалась блестящей даже в полутьме дома.       Прим заёрзал на месте. По позвоночнику прошёл разряд тока. Появление Прана так быстро после «обхода» напрягало. Однако Прим старался этого не показывать.       - Чё, ботаник, опять книжки свои читаешь? – ухмыльнулся Пран, закидывая на плечо тяжёлую трость со стальным наболдашником.       - Во-первых, ещё раз привет. Во-вторых, я бы предпочёл, чтобы, входя в мою комнату, ты стучал. В-третьих, зачем ты пришёл? Что тебе нужно? Выкладывай сразу, у меня нет времени на твои заигрывания, - Прим снова уткнулся глазами в книгу.       - Да что ты…- пухлые губы расплылись в улыбке. Раат сделал пару шагов внутрь комнаты. – И чем же ты таким занят?       - Думаю о твоей мерзкой мамаше.       Стук сердца вдруг показался Прану слишком громким. Создавалось ощущение, что оно стучит прямо в горле. Улыбка исчезла с молодого лица. Он сделал глубокий вдох и сел на стул с плетённой спинкой около окна. Внутри всё наполнялось яростью. Пран положил трость себе на колени и уставился на брата.       - Скоро это закончится, я тебе клянусь, - слова давались раату с трудом. Как будто вместо слов из горла выходили куски стекла, которые больно резали рот и губы. – Эта дрянь ответит за всё, что сделала с тобой…       - С нами, - поправил Прим. – Рассказывай, зачем пришёл.       Пран передёрнул плечами, как бы разминая их.       - Тот парень, которого ты просил не убивать, зачем он нам?       - Ты же не упустил его?       - Нет, всё как ты и сказал. Отправил одного из своих парней наблюдать за ним.       - Отлично. Он выведет нас на своих поставщиков и подельников. Нужно только немного подождать.       - Не боишься, что твой план может не сработать? – Пран положил руку на ногу брата.       Прим захлопнул книгу и посмотрел на Прана. Они всегда дополняли друг друга: мозг и сила. Один придумывал план, а другой воплощал его в жизнь. Так было всегда, сколько он себя помнил. Один никогда не делал того, на что не был бы согласен второй.       - Ты мне не веришь? – приподнял белую бровь Прим.       Пран встал с места и тихо сказал:       - Если план не сработает, то я поручу своим парням позаботится о нашей дорогой сестрёнке. Она же у нас красотка хоть куда!       Красные глаза Прима опасно сверкнули.       - Хватит нести чушь.       Пран отбросил трость в сторону и обхватил ладонями голову Прима.       - Да? А что же тогда не чушь, любовь моя? Твои вечерние посиделки с матерью?       - Уходи, Пран. – тихо сказал Прим, закрывая глаза. – Ты опять пересекаешь черту. Не хочу, чтобы ты потом себя же за это ненавидел.       Пран ослабил хватку и медленно выдохнул. Нежно коснувшись губами закрытых глаз близнеца, он подхватил с пола трость и вышел из комнаты.