Брак для красоты

Начало декабря это волнительное известия для всех. Надо в последний раз проверить всё ли готово к зиме, а аристократам ещё всё ли готовится для Нового Года. Это один из самых масштабных праздников в году, праздновать будут все: от детей до стариков, от бедных до богатых. А самое главное это ежегодный бал у маркиза и маркизы Милли. Сие празднование не оставит равнодушным никого, для каждого он что-то да значит. На нём часто объявляют о помолвках, беременностях и остальных важных решениях в жизни. Это в какой-то мере уже традиция, услышать хотя бы одно известие под звон колоколов, объявляющих о начале Нового Года. Именно так наши молодые и хотели рассказать всем о своём браке, не очень оригинально, зато практично. Сейчас в воздухе повисла атмосфера веселья. Выпадает снег, дети задорно играются в снежки и лепят снеговиков в не зависимости от их происхождения. Хотя иногда родители мешают детскому равенству, ибо негоже играть с бедняками, малыши в свою очередь совершенно этого не понимают. Филипп, за всю жизнь, ни разу не имел такой же радости как эти дети. Старые консерваторы не считали все эти развлечения необходимыми. Это можно заметить по многим старикам аристократам. Эти ворчуны как будто сухи не только снаружи, но и внутри, за исключением когда они кому-то льстят. И то только в случае когда им что-то жизненно необходимо получить. Этот раз тоже не стал для Филиппа исключением, с чего бы? Он лежал в кровати с повреждённой ногой в полном одиночестве, тут любой заскучает. Всю работу он давним давно переделал, а его единственная отдушина - конные прогулки стали ему временно не доступны. Что может быть хуже человека наедине с его мыслями? В головне как будто накапливался большой противный чёрный ком, он уже готов был взорваться. Возникало желание сделать это с ним вместе, раз и навсегда. Он жил так уже давно. Делая что ему не хочется и заботясь о ком угодно, но только не о себе. В последнее время он немного переедал и соблюдал постельный режим по запрету доктора. Поэтому чувствовал слабость ещё больше обычного и каждым часом она была всё больше. Итог этого всего очень прост: болеть — зло. Набравшись сил бороться со слабостью, он решительно подорвался с кровати. В общем-то он мог передвигаться только с костылём, поэтому резко подорваться не вышло. Поспешно натянув первую попавшуюся одежду, он спустился на нижний этаж. Сейчас был полден и его отец скорее всего принимал пищу, так что Филипп направился в столовую. Молодой господин решил присоединиться к столу. Как только он зашёл, услышал в свой адрес: — Ты почему не в постели?! Доктор же сказал тебе не вставать как минимум неделю, — сурово, не поднимая взгляд произнёс господин Модестос. — Я хотел нормально поесть. За столом. И вас увидеть, отец. Это не такой уж и плохой порыв. — Нет. Но пренебрегать советами доктора — это плохой порыв. — Как скажите отец, но я уже здесь. Дадите мне поесть с вами или прогоните в комнату? — Сядь и ешь. И где ты только сарказма понабрался? Неужели с господином Слоппи разобщался. Находится в компании с невоспитанными людьми до добра не приведёт, — услышав эти слова юноша слегка оскорбился, но виду не подал. Филипп присел напротив отца за длинный стол и ему подали еду. Перед тем как приступить к обеду, всё же решил уточнить: — Возможно вы и правы, я был слишком дерзок. Но с чего вы решили что я с ним общался? — на сколько мог спокойно, сказал Филипп. В душе надеясь что их никто не видел в беседке. Иначе это была бы катастрофа невиданного масштаба. — Да вот почту разбирал и мне случайно положили письмо для тебя. Оно от господина Слоппи. Я уже попросил отнести его тебе в комнату. Но какие у него могут быть дела к тебе? Да и на охоте он что-то слишком рьяно тебя искал, — в подозрении приподняв бровь сказал граф. — Вы правы, отец. Мы много говорили с ним по поводу Джессики. Это всё-таки моя невеста и я хотел бы о ней побольше узнать и быть ко всему готовым, а господин Слоппи великодушно согласился, всё-таки его тоже волнует благополучие его дочери, — говоря это Филипп с силой сжал вилку в руке, надеясь что ни один мускул на его лице не вздрогнул. "Врать это плохо, но иногда надо. Врать это плохо, но это благие намерения." — проносилось у него в голове. Он чувствует себя невероятно мерзко каждый раз когда врёт. Даже если не отцу, даже если он уверен то что правду никто никогда не узнает. — Что ж, похвально Филипп. Думаю, я могу не волноваться о вашей помолвке, — на удивление с радостью в голосе сказал граф. Похоже, что его ложь останется безнаказанной. — Конечно отец. Далее обед прошёл в тишине. Как закончил, Филипп поднялся к себе в комнату, улёгся на кровать, достал письмо и стал его читать. "Доброго вам дня, господин Модестос младший:) Пишу узнать как у вас дела? Как заживает нога и как вы думаете, когда сможете нормально ходить? Хотел спросить, мог бы я навестить вас? Моя дочь за вами очень скучает и тоже хотела бы вас увидеть, но очень занята делами. Так что приехать смогу лишь я. Скорейшего выздоровления и хорошего вам дня. Авидас Слоппи 6 декабря 1900" У Филиппа было много мыслей, но он решил, что лучше сразу всё выплеснуть на бумагу и перестать уже переживать. "Добрый день, господин Слоппи. Достаточно странно видеть от вас формальное общение. Очень жаль что Джессика приехать не сможет, но возможно это к лучшему, так как мне сейчас нельзя напрягаться. Поэтому не стоит приезжать. Для меня это может быть утомительно в таком состоянии. Нога очень хорошо заживает. Завтра придёт доктор для повторного осмотра. Возможно мне разрешать немного ходить. На мне в принципе с детства всё быстро заживало. Наилучших пожеланий. Филипп Модестос 7 декабря 1900" С этого ответа день за днём продолжалась их переписка с герцогом. "Добрый день, Филипп. Поначалу подумал что стоит обращаться к тебе официально, вдруг кто прочитает. Но раз ты так просишь, я перестану ха-ха. Очень жаль что не смогу приехать, хотел лично убедиться что с тобой всё в порядке. Кстати об этом, что сказал доктор? Уже скоро сможешь ходить? Слышал о недавно изданном законе? В нём перечень редких животных, на которых отныне запрещена охота. Теперь это занятие станет ещё опаснее, но со стороны штрафов. Но я думаю тебя это не смутит, сможешь отличить бобра от кабана. Что думаешь о нём? Напиши, как будет время, о своём самочувствии. Всего хорошего. Авидас Слоппи 8 декабря 1900" "Добрый день, господин Авидас. Очень извиняюсь за задержку в отправлении, сейчас всё время стараюсь посвящать лечению. На днях меня посетил врач, сказал что я уже иду на поправку, так что уже могу пытаться ходить без костылей. Также дал несколько упражнений для восстановления мышц. Из-за этого недуга я уже уйму времени не посещал тренировки фехтования и верховой езды, но спешить с этим опасно, а не то состояние только ухудшится. По поводу вашего обращения, естественно я не запрещу обращаться ко мне неофициально, всё-таки я младше вас и так положено... А к закону я отношусь очень положительно. Было бы очень досадно, если из-за нашей охоты вымрет какой-либо вид, так что это правильное решение. И да, отличить бобра от кабана я смогу даже в нынешнем состоянии. Жду вашего ответа, всего наилучшего. Филипп Модестос 12 декабря 1900" "Здравствуй, Филипп. Ну что это такое? Ты продолжаешь говорить со мной как с каким то старцем! Я ещё довольно молод, так что, пожалуйста, говори на "ты", а то с каждым "вы" чувствую как старею на год или даже на два. Смотри, доиграешься, не прекратишь и я такое придумаю, буду называть тебя к примеру "Фил" сокращенно от Филиппа, что думаешь?? Как ты вообще поживаешь? Фил, ты же там наверняка один всё время, как справляешься? Я действительно рад, что тебе так быстро становиться лучше. Мы с Джессикой уже очень скучаем, так что выздоравливай скорее! Удачного дня. Ави 13 декабря 1900" "Добрый день, господин Авидас. По правде говоря, для меня очень непривычно обращаться к старшему на "ты", но если вам и вправду так комфортнее, тогда я постараюсь. И как я могу вас называть что бы вам нравилось? Не хочу что бы от моих слов вам становилось хуже. Безумно интересно как же прошла свадьба барона Тильона и баронессы Карти. Я так хотел их поздравить лично и прийти на празднование, но по понятным причинам смог поздравить только письменно. Надеюсь, господин Тильон, как всегда, придумал что-то увлекательное, креативности ему не занимать. Расскажите, пожалуйста, как всё прошло? На сколько я помню, вы тоже были в списке приглашённых. Да, одиночество и вправду сводит с ума, правильно говорят же. Я перечитал и переделал всё что можно и теперь абсолютно не знаю чем заняться. Единственное, снег за окном радует, когда больше делать нечего за ним действительно интересно наблюдать. Хочется даже слепить снеговика, но это веселье в ближайшее время мне не светит. А как вы поживаете? Как самочувствие? Жду вашего ответа. Филипп Модестос 15 декабря 1900" "Здравствуй, Фил. Знаешь, я подумал и пришёл к тому что обращение"Ави" будет довольно миленьким, особенно от тебя. Свадьба была весёлой. Ты же знаешь как Тильон увлекается заморской кухней. Там были яства со всего света о которых он мог без умолку болтать хоть всю свадьбу. А гости объедаться, потому что это было невероятно вкусно. После он отвёл нас всех в сад показать по его словам: "чудо современной науки". Поначалу там был просто оркестр и несколько фонтанов. Они замысловата извивались формируя какой-то узор, но как только оркестр заиграл нам начало казаться что фонтаны танцуют под музыку. Это было невероятное зрелище. На твою радость фонтан стабильно работает и как ты выздоровеешь, сможешь им полюбоваться. Ты меня поразил своим желанием, ну это не плохо, конечно, но снеговик? Прямо как ребёнок. Ладно, не расстраивайся так, обязательно воплотишь свои детские мечты когда поправишься. Признаться, не ожидал вопроса о здоровье, переживаешь за меня? Ну, не стоит, я в полном порядке, разве что на сквозняке продуло так что теперь немного кашляю, но это ерунда. Всего хорошего. Ави 16 декабря 1900" "Добрый день, Ави. Вы полностью правы, я что ребёнок какой? Ну, я, естественно, не буду лепить никакого снеговика, это слишком по-детски. Хотел бы у тебя спросить, заранее извиняюсь за столь личный вопрос, меня это очень интересует. Можешь мне рассказать про мать Джессики? Ещё было бы хорошо знать, чем моя будущая невеста занимается, есть ли у неё какое-то хобби? Что ты вообще о ней думаешь? И раз уж я начал ~~вас~~ тебя расспрашивать, как же вы остались одиноки? Почему до сих пор не нашёл свою избранницу и не женился на ней? Сильно сомневаюсь, что женщины бы отказывали тебе, не с твоей харизмой. Жду вашего ответа как можно скорее. Филипп Модестос 17 декабря 1900" На самом деле Филиппа это не так уж и сильно волновало, это жизнь Слоппи и где там его бывшая не очень интересно, а про Джессику спросить было просто необходимо. " Что если отец спросит, про наше общение и про то что я узнал про невесту? А я и ответить ничего не смогу. Тогда и настанет конец единственному моему общению во время этого проклятого лечения, кошмар. Скажу отцу что-нибудь из того что Авидас напишет и скорее всего больше спрашивать он не станет" — размышлял Филипп при написании письма. "Добрый день, Фил. Ну что ты, я совершенно не считаю тебя ребёнком! И вообще, снеговиков в любом возрасте лепить не грех, это была всего лишь шутка, я не хотел тебя обидеть. Да я бы и сам пошёл лепить снеговика, но вот простыл слегка, так что тоже на улицу не ногой. Я заметил, твои попытки обращения на "вы", спасибо, я ценю твои старания. Да, Джесси и вправду не очень повезло с матерью она работала проституткой в одном борделе. Ну и в общем, как ты понимаешь хорошо знаком с той женщиной я не был, так что даже не подозревал какая она на самом деле. Леди была просто сумасшедшей, иначе как можно объяснить побои на ребёнке, а в каком состоянии девочка была даже страшно вспоминать. Мне стало просто жаль эту бедняжку, да и по возрасту уже положено, отношение общества к тому что ты просто не хочешь заводить семью в свой третий десяток. Но Джесси скорее больше в мать пошла, как внешностью так и умом, сплошной ветер в голове. Её волнует только этот её джаз и прочие песни танцы. В общем с дочкой мне не сильно повезло. Я вообще далёк от музыки, да и с Джесси мы не очень близки. Она довольно часто общается с разными леди, я точно не знаю, но думаю что на ту же тему музыки. Ты абсолютно прав, я и правда пользуюсь популярностью у женщин... и не только. Но постоянно наблюдаю такую закономерность: в простолюдинках не хватает ума, с ними не о чем побеседовать, а вот аристократки наоборот очень умны, но слишком серьёзны, никакой изюминки. Нигде нет золотой середины, понимаешь? Наилучших пожеланий. Ави 18 декабря 1900" "Добрый день, Ави. Приятно слышать ваше положительное мнение по поводу лепки снеговика. Спасибо тебе за рассказ о семье. Мне показалось, ты довольно холоден к дочери, наверняка ей от этого не просто. Она же явно хочет твоего внимания, любви, но в итоге ничего не получает. Мог бы попробовать что-то узнать о её увлечениях и начать диалог. Или ты вообще не чувствуешь укоры совести, что ты практически ничего не знаешь о дочери? По поводу серьёзности я не соглашусь. Возможно это только в моём поколении, но люди нормально шутят и веселиться. Но конечно же они ответственные и не творят всё что в голову взбредёт, как вы. К слову, моё лечение идёт на славу, уже по чуть-чуть хожу без костылей и иногда даже выхожу на прогулку в сад. Пусть всё ещё прихрамываю, но свежий воздух того стоит. Жду твоего ответа. Филипп Модестос 20 декабря 1900" С самого момента отправки письма юношу терзали подобные мысли - "Ну, как всегда, я сделал и только потом подумал. Вот надо было мне перечить Слоппи? Зачем я вообще только завёл тему о Джесси, это ведь целиком их отношения, в которые лезть мне было необязательно! Нет, ну спросить-то мне точно пришлось, что бы иначе я ответил отцу? Что мы про всяких снеговиков общаемся? Да меня тут же бы из дома вон! Но теперь и так мне конец. Что я буду делать, если Авидас больше не захочет со мной общаться? Моё единственное общение закончится на такой печальной ноте. И это всё из-за меня. Какой же я дурак. Но в любом случае всё надо будет принять достойно, я пойму если он больше не захочет со мной говорить. Следующий диалог светит мне, пожалуй, на каком нибудь мероприятии. До этого так далеко..." Терять единственного друга и общение с ним из-за одной маленькой ошибки было бы и вправду очень неприятно. "Здравствуй, Фил. Твои разговоры о снеговике нескончаемы, что только доказывает как сильно ты этого хочешь. Опять же, ничего плохого в этом желании нет. С Джессикой всё довольно сложно, думаю что это возможно понять только когда есть свои дети (ха, не думал что и я когда-то такое скажу). Но на самом деле, как бы всё ни было печально, это что-то вроде нормы среди аристократов. Вот когда я был ребёнком, к примеру, родители общались со мной только на публике и иногда, когда дома гости. А всё для хорошей репутации, что б противных слухов не распустилось. И ничего, вот я вырос и абсолютно нормальный человек. Быть серьёзным слишком часто опасно, знаешь ли. Будешь слишком много думать то голова распухнет и лопнет вообще. О, как я рад, что ты уже можешь насладиться прогулкой по саду. Могу ли я знать, в какое время ты обычно выходишь на променад и берёшь ли с собой охрану? Хорошего дня. Ави 21 декабря 1900" Прочитавши письмо у Филиппа как камень с плеч свалился, он перестал волноваться. Господин Авидас просто шутливо ответил на укор, в его стиле. Может это и вправду что-то такое, что поймёшь только когда у самого будут дети? В любом случае Слоппи не злится, а значит общению ничего не грозит. "Добрый день, Ави. Как прошёл твой день? Чем занимался? Ну да, вот хочу слепить снеговика, у всех разные желания. Хочу и могу) Обычно я хожу в сад около двух часов дня, без охраны. А зачем это тебе? Волнуешься за меня? Хорошего дня. Филипп 22 декабря 1900"