Брак для красоты

С самого прихода Луизы в поместье Слоппи, она привлекла его взгляд. Семья девушки нуждалась в деньгах поэтому она начала работать в 15, столько же было и Джесси на тот момент. Авидаса хоть часто и называют извращенцем за глаза, тот всё равно не особо горел желанием сближаться с несовершеннолетней особой, с последствиями мог не справиться даже он. Поэтому смирно смотрел как этот сероглазый цветочек растёт и со временем становится лишь прекрасней. С момента как Луизе стукнуло 18, герцог не раз выражал симпатию, которую юная девушка ежедневно, непоколебимо и немного задорно, что бы не обидеть господина, отражала. У горничной, к тому времени, уже был жених и само собой она хранила верность, но девушкой она была не глупой. Благодаря покровительству хозяина дома, она пошла вверх по карьерной лестнице и стала его личной горничной и даже задумывалась встать на место старшей горничной, когда эта должность освободится. Джесси презирала Луизу всем сердцем с момента её появления в доме. Леди было противно, когда горничная находилась рядом и искренне не понимала почему это создание так нравится её отцу. Вечно улыбался при разговоре с ней и постоянно находил причины для встречи. И так он ухаживал за ней уже полтора года. Это уже тянуло на рекорд, обычно ухаживания заканчивались после двух-трёх месяцев неудач. Дочь подозревала о намерениях отца, но отчаянно отрицала происходящее. Однако, ситуация кардинально переменилась, в лучшую сторону, после знакомства герцога с её женихом. Слоппи перестал приставать к горничной, только иногда отпускал пошлые анекдоты и то кажется по привычке. Как же рада была Джесси в те дни, для неё это было словно победа. Ведь ненавистная ей Луиза осталась сама. Можно было ей даже как-нибудь отомстить и Джесси, за эту шалость, ничего не будет. В молодой голове уже созревал план, как она подкинет Луизе какую-то свою побрякушку, обвинит её в воровстве и дело с концом, девчонку выпрут из дома с грандиозным скандалом. Всё её внимание было направлено на эту треклятую прислугу, а все мысли были заполнены безжалостными планами мести, но дальше идей это не зашло. Со временем, она пришла к выводу, что это был бы через чур импульсивный поступок. Да и Луиза перестала быть угрозой и соперником, так, просто горничная. Стало намного интереснее, кто же его новая пассия. Не мог же он просто так остыть к Луизе, это не в его стиле. Сколько не слушала леди сплетен, это ей не помогало. Никто не знал с кем видеться герцог Слоппи. Девушке стало настолько любопытно, что она решила это выяснить наверняка, а кому верить больше, чем себе? Как раз подходило время ежегодной охоты. Какие любовники не обменяются письмами с признаниями и обещаниями в этот день? Не договорятся где тайно передадут добычу с охоты в качестве приза? Всё это так волнительно, что у Джесси бегали мурашки по коже. Надо было только проникнуть в палатку отца, а там она точно что-то найдёт. Стража её пропустит, ведь она член семьи и отец вряд ли прикажет никого не впускать. Это было бы подозрительно, что ценного он мог принести на охоту. В тот момент девушке этот план казался идеальным. На событии она вела себя обычно, заводила светские беседы, приветствовала всех и улыбалась, но всё думала когда же отец ускачет со всеми подальше в чащу. Как только это произошло она тихонько улизнула с чаепития и направилась к отцовской палатке. У неё было немного времени, ведь скоро её пропажу заметят и ей придётся оправдываться. Стражники, как она и предполагала, пропустили её без лишних расспросов и она зашла в палатку. — Приветствую, леди Джессика, — в поклоне сказала Луиза. — Что ты здесь делаешь, разве ты не должна находится в палатке для прислуги? — немного отстранившись спросила юная госпожа. — Господин Слоппи приказал мне прибраться здесь. — А я тебе приказываю, марш от сюда в комнату прислуги, — в смятении приказала леди, всё пошло не по плану, теперь её видели в отцовской палате. — Мой господин — герцог Слоппи и я выполняю только его поручения. Прошу извинить меня мисс, — с этими словами она продолжила убираться не обращая никакого внимания на гостью. Луизе не раз приходилось сидеть с её 7 сёстрами и братьями, поэтому она знала как вести себя при капризах детей, каковой она и считала Джессику. Держатся твёрдо и строго, а самое главное не засмеяться. Такое поведение иногда казалось ей милым. Джесси, которой не доводилось много общаться с Луизой, просто не ожидала такого ответа, — Как ты смеешь так говорить со мной? — Прошу прощения, если где-то ненароком задела вас, леди, — добрым и мягким тоном ответила горничная посмотрев госпоже в глаза, с лёгкой улыбкой на губах. Это бесило и невероятно раздражало Джессику. Она замахнулась и только как хотела ударить горничную, та схватила её за руку. Нет не больно, а мягко, как привыкла делать дома, но глаза были холодны, суровые и серые, как и у матери Джесси. "Мама?" - промелькнуло у девушки в голове перед тем как у неё начали собираться слёзы, из-за накатившихся воспоминаний, которые она максимально пыталась скрыть перед девушкой. — Я закончила с уборкой, — уже с улыбкой сказала Луиза и поклонившись, вышла из палатки. Джессика заплакала, как только Луиза вышла из палатки. В слезах она поняла, что времени провела тут немало, уже задерживается и не в состоянии искать письмо. Быстро приведя себя в порядок она выбежала из палатки. — Джесси, где вы были и что с вашим макияжем? — поинтересовались леди сидящие за столиком с чашками чая. — Просто захотелось размять ноги, пройтись. К моему несчастью я упала. Случаются же несчастья, — оправдалась девушка подходя ко всем. — Какой ужас, — хором ответили девушки. — Как насчёт того, чтобы горничные подправили нам всем макияж и платья, а после мы пройдемся по лесу? — предложила Джесси. — Прекрасная идея, — поддержали её все. Остаток дня она провела в компании леди, так же ждавшими своих мужчин с охоты. Она даже узнала об исчезновении её жениха не сразу. Сопереживала со всеми и порадовалась когда его обнаружили. На утро отправилась с отцом домой и весь день делала дела как будто в прострации. Периодически посматривая на Луизу когда та ненароком пробегала возле окна её покоев. С того дня девушка начала за ней частенько наблюдать из далека, так что бы горничная этого не заметила. А ещё лучше что бы вообще никто не увидел, у слухов велика фантазия. Спустя некоторое время юная госпожа начала замечать, с кем из горничных дружит служанка. Больше всех она общалась с горничной Марией, которая на 4 года младше Луизы. Кучерявая, рыжая, яркая девушка — пожалуй лучшее её описание, она простая и от этого настолько приятная. Всегда сияет как солнце. Энергичная, хочет всем помочь и её работа ей очень под стать, так как она не исполняет приказы господ, а выполняет поручения старших горничных, тем самым облегчая их труд. Подходит ко всему с энтузиазмом и неподдельным интересом, он так и читается в её голубых глазах. К Луизе она обращается как к наставнице, искренне уважает её, за стойких характер и трудолюбие. Но и у Луизы есть покровители среди горничных, а именно Анна — главная горничная в поместье. Спокойная, даже порой, немного хладнокровная женщина. Сейчас она временно выполняет и роль дворецкого, на удивление она прекрасно справляется со всеми задачами. Прошлый работник трагично скончался пару лет назад и Анна временно заменяла его, а после, сложилось впечатление, что Слоппи решил не напрягается с поиском замены и отдать бразды управления хозяйством ей. Сейчас ей 35, но выглядит чуть старше своего возраста, у нее черные, как смоль волосы, это можно сказать и про её глубокие глаза, смотря в её глаза можно было подумать, что ты смотришь в бездну, а она в свою очередь смотрит в тебя. Имела немного загорелую кожу, хотя на солнце девушка проводила не очень много времени. Скорее всего она была такой от рождения. Вообще, Луиза была дружна со всеми горничными. Не сказать что близка, скорее она хорошо относилась ко всем и все делали то же самое, но, если понадобится, то её точно поддержат в сложной ситуации. Частично это подбешивало мисс Слоппи. Если у человека много друзей это затрудняет влияние на него. Хотя она всё такая же простолюдинка, не обладающая статусом в обществе. Джессика сидела в своей комнате за письменным столом, утренние лучи идеально заливали светом комнату. Заполняла документы на пожертвования церкви на лекарства для тяжело больных, в основном для хорошей репутации, однако Джесси искренне сочувствовала людям которым не достаёт денег. Разбирала письма с приглашениями, писала формальные ответы. Выполняла свою работу заполняя бумаги и отчёты по бюджету и ещё куча всего, что свалилось на неё как на старшего и единственного ребёнка. В какой-то момент ей осточертела бумажная работа и она решила устроить перерыв — размяться. Подпевая какую то песню себе под нос, она протанцевала к окну и уставилась на лежащие за стеклом, блестящие на солнце, сугробы. Солнце светит так ярко, они могут растаять уже завтра и девушка не сможет как следует повеселиться. Ну уж нет, пропустить такую возможность — ничто иное как преступление! Озорничать тоже полезно для хорошего здоровья и морального духа. Всё равно сильно никто ругать не будет. А есть всё же плюсы быть своего рода "призраком" в доме. Сделал роботу — хорошо, не сделал — ругать никто и не будет. С весёлым настроением леди накинула подходящие для холодного времени одеяния и спустилась на первый этаж, от куда вышла в сад. Снег накрывал собой все кусты деревья и цветы, было бы его чуть больше, леди бы тоже укрылась им. Она чётко решила что слепит самого красивого снеговика, поэтому прихватила с собой пару красивых камушков из шкатулки. Это был подарок одного из ухажёров. Они были довольно дешёвыми и она бы всё равно не стала их носить, а так будут красоваться на её творении искусства. Камушки нежно-голубого цвета, по мнению творца снеговика, идеально подходили к блестящему снегу. Джесси успела подустать, пока лепила снеговика, как внезапно, она услышала голоса девушек. Это были горничные. Так как Джессика уже вошла в кураж, ей показалось что подслушать их разговор это забавная шалость. Спрятавшись за деревом и немного хихикая поначалу, она стала слушать. Раньше она бы себе в жизни не позволила вести себя подобным образом. Прятаться и подслушивать — точно не те манеры, которым её учили воспитательницы в детстве. Но ведь кто не рискует, тот не пьёт шампанское. А разговор был не самый приятный. Две молоденькие совсем недавно начавшие работать в особняке горничные и уже принялись обсуждать Луизу. Называли её дрянной девчонкой и ставили под сомнение её верности жениху. Это было очень грубо, прежняя улыбка на лице растворилась и ей больше не хотелось слушать их болтовню, может она даже жалела, что позволила себе это баловство. Иногда тайное должно оставаться тайным. Настроение Джессики было испорчено, как казалось безвозвратно. Она ведь тоже иногда так рассуждала по отношению к Луизе, да и про жениха она не знала. Услышать подобное со стороны было неожиданно неприятно. Благо, вовремя подошла старшая горничная и напомнила о накопившейся работе, тем самым вытащив девушку из глубоких размышлений. Кажется, что-то в ней поменялось. Что ж, удручающие состояние не хотело исчезать. Чтобы себя на последок ещё хоть немного развеселить Джесси решила сходить к отцу, у неё было дело к нему, но её больше радовало то что она проведёт какое-то время с отцом. Это была её последняя надежда на сегодня. Пройдя к его кабинету она распахнула дверь и с порога заявила что ей нужна помощь. Единственное, что не учла Джессика — это Луиза, которая как раз находилась рядом с Авидасом, она принесла чай и небольшой перекус её отцу. Слоппи предложил Джессике угощаться, сказал он не очень голоден и перекусит потом. За всю беседу, Джессика так и не могла сконцентрировать внимание на отце, то и дело её глаза поглядывали на стоящую в углу комнаты Луизу. Та как будто манила её, будто применила какое-то чарующее заклинание на не в чём не подозревающую девушку. В моменты когда их взгляды сбегались перестать смотреть было ещё сложнее, а серые глаза горничной заставляли воспоминания о матери всплывать на поверхность, из таких глубин, в которые только могла Джесси их запрятать. Родилась мисс Слоппи у проститутки в одном элитном бордели, куда довольно часто наведывалась знать. Матери её, утонувшей в долгах аристократке, конечно с прекрасной внешностью, доводилось там работать, понятно кем и как. Внешне дочка унаследовала все прекрасные черты мамы. До трёх лет Джесси жила с матерью, получая от неё побои вместо воспитания. Да, жизнь была нелёгкой, да ещё и в одиночку воспитывать ребёнка, но это уж точно не оправдание тому как она справляла гнев на девочке. Страх, ужас, отчаянье — всё с чем ассоциирует у неё жизнь с матерью, из того что она конечно помнит. Но всё равно она по ней безмерно скучала, быть может она уже не такая да и ситуация сейчас переменилась, Джесси уже не маленькая и сама может о себе позаботиться, она не доставила бы ей проблем, и с тем была безмерна благодарна отцу. После громкого скандала что устроила её мать, Слоппи не то что не избавился от неё, а сделал преемницей, разрешил остаться жить под его крышей. Конечно у этого скорее всего были и корыстные цели, но девушка всё равно чувствовала что он так проявляет отцовскую любовь и человечность. Все эти мысли не давали ей покоя, отдаляя девушку от реальности. А главная виновница — Луиза, вызывала странные и не однозначные чувства. Джесси не успела заметить, как Слоппи закончил с объяснением и протянул бумаги в её сторону. Со второго раза леди откликнулась на обращение отца, поблагодарила его и спешно вышла, оглядываясь на комнату, которую она оставляет, отца с раздумьями на лице и как всегда спокойную, с лёгкой улыбкой, горничную. "Дьявол, придётся самой разбираться." — с досадой дошло до Джесси, все объяснения она пролетала в облаках. Тут она увидела, как Луиза выходит из кабинета с подносом в руках. Убралась и наверное принесёт перекус отцу. "Если я ещё немного за ней понаблюдаю, то смогу разобраться в этом странном чувстве, что возникает когда смотрю на неё, в её глаза." — с такими мыслями Джесси решила проследить за горничной. Она ходила за ней весь день по пятам, детально всматриваясь чем там занята горничная. Сначала Луиза принесла еду Слоппи, после пошла в прачечную и там занималась стиркой. Она с изяществом и легкостью вывешивала бельё, а после мыла пол. Это вызывало восхищение, её рутина казалась для Джесси чем-то стоящим внимания, наверное всё потому что это делала Луиза, а не кто-то другой. Под конец дня, насмотревшись чужой работы, когда юная госпожа собиралась вернуться в комнату, Луиза вдруг направилась в её сторону. Джессика затаила дыхание надеясь что ей показалось и сейчас мимо неё просто пройдут, как и всегда. Она пряталась в тёмном закутке зала с трёх сторон окружённого стенами. Бежать её было некуда, поэтому девушка вжалась в самый угол, в ожидании непонятно чего. — Я весь день наблюдаю как вы ходите за мной, леди. Вам что-нибудь от меня надо? — мягко, но с небольшой иронией сказала Луиза. После целого дня слежки эти слова было невероятно приятно слушать. Как будто и правда рядом стояла матушка и так спокойно и нежно говорит это. Чуть приподнятые уголки губ горничной казались Джессике самой искренней и чистой улыбкой. — Какой красивый голос, — прошептала себе девушка, почти не шевеля губами, это не должно было прозвучать вслух. Но эти чары Луизы, как всегда, творят непонятно что. — Извините, мисс, что вы сказали? — привычное лицо горничной изменилось на немного удивленное. — Ничего, — сказав это Джессика твёрдым и быстрым шагом вышла из зала и направилась в свою комнату вся красная как помидор. В мыслях был рой, но, чуть погодя, она успокоилась. Обдумав произошедшее она решила, какими бы не были её чувства горничную следовало бы держать поближе к себе, это поможет что-то прояснить. Может стоило попросить, чтобы Луизу сделали её личной горничной. Учитывая что отец потерял к ней интересно, это не составило бы труда. Нужно будет подумать об этой возможности на досуге. Луиза, тем временем, прекрасно услышала слова Джессики, размышляла — "И с чего это она? Неужели и по девушкам? Ха-ха-ха. Яблоко от яблони недалеко падает. Верно говорят." С этого дня Джессика начала чувствовать какую-то связь с Луизой, всё хотелось с ней поговорить, даже взгляда на неё хватало, что бы поднять настроение на целый день. Каждый раз когда девушка решалась понаблюдать за горничной это связь как будто крепчала и разливалась теплом, а иногда отдавалась и щекоткой в животе. Грешить таким образом Джесси, со временем, стала чаще.