Между нами

Это случается впервые после алко-стрима, когда трезвенник Ваня выпивает залпом почти стакан водки и вести себя начинает странно. Серёжа подыгрывает, но перемену в приятеле замечает, правда, чувство тревоги проходит с наступлением опьянения. Они отправляют изрядно перебравшего Колю домой, сами разъезжаться не спешат, решают допить остатки алкоголя и жалеют об этом по утру, проснувшись совершенно голыми на одном диване. Ваня сначала оправдание всей этой ситуации найти пытается, потом истерит, дверью хлопает, пока Серёжа нагишом сидит, сигарету закуривает и думает как отстирать пятно на подушке до приезда хозяина квартиры. Они игнорируют друг друга ровно до следующего совместного стрима, в этот раз собираясь в квартире Дипинса. Зрительного контакта избегают, лишь перекидываются парой фраз. — Вы какие-то напряжённые. Нормально всё? — спрашивает Коля, распластавшись на выделенном стуле, пока Ваня пальцами по клавиатуре стучит. — Всё нормально, — отвечают в унисон и переглядываются нервно, когда друг на них с подозрением таращится, но в конце концов плечами пожимает и отворачивается. Во время трансляции неловкость если не пропадает, то хотя бы ослабевает, они веселятся, создают контент для зрителей, не знающих о произошедшем за кадром, а после тащатся в кальянную, по инициативе Коли, конечно. Во второй раз они почти не пьяны, лишь навеселе, но этого достаточно, чтобы найти повод. Серёжа ещё в такси гладит чужое колено, ведёт пальцами выше, сжимает бедро, но отступает, а после теряется, лицо смущённо прячет, когда Ванечка его руку назад возвращает и выдыхает громко. Они раздеваются едва зайдя в квартиру, почти на пороге, трогая тела друг друга, сгорая в этом сумасшествии и одержимости. — Это останется между нами, — тихо проговаривает Дипинс, чуть отстраняясь и заглядывая в помутневшие глаза напротив. Кучерявый быстро кивает в ответ, напоминая китайский болванчик. О таком не рассказывают между делом, обсуждая погоду и планы на выходные. До кровати добираются уже голые, Жожо сверху нависает и Ванюше от этого ощущения полной потери контроля скулить хочется, он не сдерживается когда горячая ладонь обхватывает его член, водит вверх и вниз, мучительно медленно. — Пожалуйста, — хрипит в самое ухо, за плечи Серёжины хватается и тот исполняет просьбу. Всё становится похожим на иллюзию, бред в горячке и влажный сон пубертатного подростка, а если всё это не реально, значит — никакой ответственности. Утром Ваня исчезает. Серёжа просыпается один, в холодной постели и единственным подтверждением всего произошедшего остаётся лишь засос на шее, прямо над кадыком. Он ведёт по нему кончиком указательного пальца вниз, стоя напротив зеркала, пока в голове воспроизводятся моменты прошлой ночи, словно заезженная пластинка. Долго думает обо всём произошедшем и только ёмким словом «пиздец» получается описать ситуацию. Следующие несколько дней приходится носить свитер с высоким горлом. Его звонки игнорируют ровно неделю, Жожо почти ощущает себя использованной дешёвкой, но быстро забывается, теряясь в веренице событий. Когда вечером восьмого дня он слышит звонок в дверь, то ожидает увидеть там кого угодно, кроме Ванюши, переминающегося с ноги на ногу, робко смотрящего на него и прячущего руки за спиной. — П…привет, — он запинается, и без того красные от мороза щёки алеют ещё сильнее, Серёжа смотрит непонимающе, но в сторону отходит, жестом приглашая войти. У него в квартире не убрано, как и всегда, в прочем, но почему-то именно сейчас за беспорядок становится стыдно. Ваня на край дивана садится, кучерявый наконец замечает пакет, что приятель прятал за спиной, который он ближе прижимает и по сторонам оглядывается. Кажется, так неловко он себя не чувствовал даже когда бывал здесь впервые. — Выпьем? — спрашивает тихо, едва различимо за звоном бутылок, ударяющихся друг о друга в тесном пространстве. — Ты если потрахаться хочешь, то так и скажи, у меня печень не железная, — Жожо злится, руки на груди скрещивает, вспоминая всю неделю молчания, бросает едкую шутку, пытаясь уколоть посильнее, совсем как обиженный ребёнок. Ваня глазами хлопает и едва воздухом не давится, а потом выдаёт: — Ладно, — так спокойно, будто это что-то само собой разумеющееся. — Что? — переспрашивает Серёжа, ожидая услышать что-то вроде «ха-ха, шутка», закадровый смех, да что угодно, что прояснило бы ситуацию, а не сделало бы её ещё запутаннее. — Ладно, давай без алкоголя, — но Дипинс лишь продолжает рыть могилу умирающим нервным клеткам друга. — Смешно, — комментирует он, всё ещё не воспринимая предложение всерьёз. А Ваня тем временем его за руку хватает и назад откидывается, утягивая за собой, не обращая внимания на хруст стекла, когда содержимое пакета вываливается на пол. — Я не шучу, — дышит часто, смотрит упрямо и, кажется, в самую душу. Серёжа готов поверить в то что у него окончательно поехала крыша, не удивился бы, обнаружив себя в комнате с мягкими стенами и пеной у рта, но тело под ним настолько по-настоящему горячее и пахнущее совершенно точно не лекарствами, а ягодным гелем для душа и древесным парфюмом, что остаётся сомневаться только в чужом психическом здоровье. Жожо поддаётся этому безумию, позволяет снять с себя футболку и помогает раздеться Ване, наблюдает заворожённо как тот возится с ремнём на его штанах, целует в шею, ключицы, обводит языком выступающие рёбра и ощущает как бегут мурашки по коже каждый раз, когда с губ партнёра срывается заглушенный стон. — Постой, — Дипинс запускает руку в спутанные кудряшки, тянет на себя, заставляя отвлечься и тут же меняет позицию, подминая парня под себя, тот от неожиданности вскрикивает, однако, тяжесть разгорячённого тела сверху оказывается неожиданно приятной, — Я не знаю что должен делать, — честно признаётся Ваня, — но я читал об этом статью, — звучит до смешного абсурдно, Серёжа хмурится, не понимая в чём дело, ровно до того момента пока парень на нём не совершает фрикции. — Блядь, — хрипит кучерявый, когда тот снова трётся об него задницей, хватается за талию и сам повторяет движение. Ванюша нетерпеливый, он приподнимается и насаживается на член, помогая себе рукой, второй же упирается в чужую грудь, громко матерится, когда не рассчитав силы, вгоняет полностью, до основания. — Подожди, ты…- испуганно шепчет Серёжа и пытается отстраниться, когда слышит болезненное шипение сверху, но его перебивают, Дипинс снова приподнимается и опускается, в этот раз на половину. — Я готовился, — заверяет он партнёра и старается двигаться увереннее, принять больше. При следующем толчке он вдруг запрокидывает голову и срывается на крик, член внутри него бьёт прямиком по простате, но повторить не получается, тогда кучерявый перенимает инициативу, вцепляется руками в мягкие бёдра, направляя, помогая найти подходящий угол проникновения, и ему удаётся. Ваня дёргается и скулит, а Жожо сильнее вбивается в податливое тело. На красивом лице появляется ранее не знакомое выражение. Серёжа не может понять как один и тот же человек может брезгливо вытирать руки об кофту после рукопожатия и так откровенно выкрикивать его имя, насаживаясь на член всё глубже и быстрее, словно порнозвезда. Первым кончает Ванечка, содрогаясь всем телом, он впивается короткими ногтями в грудь партнёра, оставляя кровоподтёки, следом Серёжа, не успевая выйти, прижимаясь как можно ближе и целуя всюду, куда может дотянуться. Дипинс заваливается сверху, не в силах пошевелиться, в ушах звенит, а в горле пересохло, горячие руки гладят бока, перебирают волосы. Им требуется несколько минут, чтобы отдышаться и он едва не засыпает в тесных объятиях, но кучерявый вдруг решает заговорить. — Это было охуеть как хорошо, но что насчёт того, чтобы обсудить произошедшее? — спрашивает тихо, но настойчиво. Ваня в ответ вздыхает. — Серьёзно, перед тем как ты уйдёшь и снова будешь меня игнорировать я хотел бы понять что творится в твоей голове, — он не намерен отступать. — Ну, это как дрочка, но лучше. Если тебя это смущает, то можем сделать вид, что ничего не было, — Ванечка врёт. Они оба знают что не смогут просто перечеркнуть этот вечер и общаться дальше как ни в чём не бывало. — Вот как… — задумчиво произносит Серёжа, вырисовывая пальцами на чужой спине чудаковатый узоры, — Ты всегда дрочишь с членом в заднице? — он не удерживается от смеха, Дипинс возмущённо ворчит что-то невнятное и поднимается с дивана, оставляя после себя непривычный холод. — Пошёл ты… — бросает напоследок, удаляясь в сторону ванной. — Это предложение повторить? — кричит кучерявый вслед, но вместо ответа слышит лишь как парень громко хлопает дверью.