Your Favorite Eternal Damnation

Когда большинство людей думали о вечном проклятии, они не представляли себе бессмертие. Но большинству людей не приходилось видеть, как все, о ком они когда-либо заботились, стареют и умирают, оставаясь нетронутыми временем. Снова и снова. Нил играл в эту игру уже много веков. И он устал. Это был всего лишь пятый раз с тех пор, как он пришел на могилу Евы за десять лет. Надгробия были просто камнями. И это было все, что осталось у Нила после каждой дружбы, которая у него была с 1574 года. Последние десять лет после смерти Евы он избегал людей. Он редко кого впускал в душу, но когда впускал, это всегда заканчивалось разбитым сердцем. Сегодня вечером Нил покинул кладбище в Чарльстоне и направился прямо в любимый бар Евы. После стольких лет это место все еще работало. Было легко вспомнить, как проходили ночи в баре. Ева, танцующая у музыкального автомата, когда они познакомились в ее двадцать лет, бесконечные игры в дартс и ее любимые шоты «Бешеного пса». Затем, в течение почти трех десятилетий, Ева переезжала из города в город, и Нил следовал за ней. Он смотрел, как она растет, любит, рожает девочку, живет. В свои пятьдесят Ева вернулась в Чарльстон. Ее дух, всегда молодой и беспокойный, всегда подталкивал ее петь и танцевать старые песни, и Нил снова был там. Конечно, Ева знала о его маленьком секрете и подыгрывала его лжи, представляя его как друга его дочери, племянника друга или сына давно потерянной кузины. Прошло десять лет с тех пор, как умерла Ева, и Нил не думал, что сможет сделать это снова. Он скорее проведет свою жалкую вечность на этой земле в одиночестве, чем снова будет так страдать. Что ж, честно говоря, он предпочел бы снять проклятие бессмертия, жить нормальной человеческой жизнью и умереть. Или… просто умереть. Но это были сны. Это были недостижимые фантазии, и Нил знал это. Он заказал несколько порций «Бешеного пса» и прислонился к стойке, прижав локти к потрескавшейся поверхности. Кто-то грузно опустился на стул рядом с ним и хлопнул рукой в перчатке по барной стойке, постукивая пальцами по старому дубу. — Хм, вы только посмотрите на него. Мой любимый проклятый бессмертный. Нил узнал бы этот голос где угодно. Он закатил глаза, выстрелил в ответ и медленно повернулся, чтобы посмотреть на самодовольную улыбку Эндрю Миньярда. — Я единственный проклятый человек, которого ты знаешь. — Что делает тебя моим любимчиком. — Чего ты хочешь? Я не в настроении выслушивать твой антагонизм с суперзлодеем. Эндрю фыркнул и стащил у Нила одну из рюмок. — Антагонизм — слишком сильное слово. Разве я не могу поздороваться со старым другом? — Мы не друзья. Эндрю залпом выпил и поставил стакан. — Грубо. — Нет. Что грубо, так это столкнуть своего друга со скалы в Большом Каньоне. Эндрю повернулся в кресле, уперся локтем в стойку и подпер голову рукой. С Эндрю все было непросто. Они не были друзьями, даже не знакомыми, но Эндрю был единственной константой в жизни Нила. Единственное, кроме него, что не погибнет, не исчезнет в один прекрасный день. И Нил ненавидел его, но мысль о том, что Эндрю не существует, заставляла его внутренности неприятно скручиваться. — Это была шутка, — сказал Эндрю. Нил закатил глаза. — Это было не смешно. — Да ладно тебе, ты не можешь умереть. Чего ты ноешь? Нил махнул бармену, заказывая еще одну порцию виски. — Я не ною. Я хочу выпить в одиночестве в день рождения моего покойного друга без твоей надоедливой физиономии. — Ты все еще этим занимаешься? Эта история с друзьями? Это немного жалко. — Я не спрашивал твоего мнения. Эндрю сделал еще один глоток, как только бармен поставил заказ перед Нилом. — И я все равно его обеспечиваю. Видишь, какой я великодушный? — Конеееечно. Великодушный — это именно то слово, которое я бы использовал, чтобы описать тебя. — Серьезно, ты все еще злишься из-за Большого Каньона? Нил уставился на него. — Ты столкнул меня с гребаного обрыва. Я сломал себе шею! — Нет. — Да! Примерно на две секунды. — Это не имеет значения. Эндрю протащил вдоль стойки три рюмки, поставил их перед собой и отвернулся от Нила, наконец заткнувшись к чертовой матери. Он никого не обманывал. Если Нил и знал что-то об Эндрю Миньярде после четырех с половиной веков знакомства, так это то, что Эндрю никогда не оставался рядом ни с кем больше, чем это было абсолютно необходимо. Что означало, что он все еще сидел рядом с Нилом по какой-то причине. — Чего ты хочешь? Эндрю отхлебнул из рюмки так, что Нил разозлился до чертиков. — Разве я сказал, что мне что-то нужно? — Эндрю. — Нил. — Ладно, я ухожу. Нил спрыгнул со стула и направился к двери. Он успел завернуть за угол бара, когда сзади послышались шаги Эндрю. — Говори, Миньярд. Я не умею читать мысли. — Хочешь поцеловаться? Нил ухмыльнулся. Маленький говнюк. Дело в том, что они очень, очень не любили друг друга. Но они оба были одинаково прокляты, и Эндрю прожил с этим проклятием чуть больше, чем Нил, лет на восемьдесят. Бессмертие — это только половина дела. Другая половина, как обнаружил Нил, была довольно неудобной, даже для такого незаинтересованного в прикосновениях человека, как он. Все, к чему они прикасались, все живое разлагалось под их обнаженными ладонями. Эндрю убедился в этом на собственном горьком опыте. Однажды ночью, когда он был пьян до потери сознания, он рассказал историю человека, которого случайно убил сразу после того, как был проклят. Нилу повезло больше, и он собрал кусочки быстрее — он был один и понял это по тому, как трава засохла под его прикосновением, когда он упал на землю. Они оба носили кожаные перчатки рядом с людьми, всегда скрывая свое смертоносное прикосновение. В любом случае Нила не интересовал физический контакт, но столетия без настоящего человеческого прикосновения могли вызвать даже у него небольшой тактильный голод. То, что они могли касаться друг друга голыми руками и не причинять вреда, было чистой случайностью. Но время от времени они оставляли свои разногласия позади и давали друг другу то единственное, чего не мог дать ни один другой человек. — Да, — сказал Нил и повернулся к Эндрю. Дымчато-серый цвет уже затенял карие глаза Эндрю, когда он смотрел на Нила. Он стянул перчатки и подошел ближе, его лицо слегка покраснело. Нил знал, что Эндрю нравится заниматься вещами с людьми. Очень. Но это? Это мог дать ему только Нил, и хотя Эндрю ненавидел его большую часть времени, за эти годы они достигли взаимопонимания. Это ничего не значило. И, очевидно, это подействовало на Эндрю сильнее, чем когда-либо с тех пор, как его проклятое «я» просочилось в человеческие черты. Его глаза приобрели оттенок выжженного луга, кончики пальцев потемнели, а вены черными линиями выделялись на бледных предплечьях. Нил видел, как Эндрю терял контроль над своей проклятой формой, только когда его руки были на нем. Он прижал Нила к стене и провел ладонями вниз по его рукам, пока они не добрались до перчаток, и сбросил их тоже. Обычно они не целовались, хотя такое случалось уже несколько раз, и Нил удивился, когда ему это понравилось. Сегодня вечером Эндрю просунул руки под рубашку Нила и провел ими по его покрытой шрамами коже. Прикосновение было горячим, электрическим. Эндрю стянул рубашку Нила через голову, чуть не оторвав ткань. — Сильно хочешь? — Сказал Нил, в основном для поддержания иллюзии самообладания, которая ускользала с каждым скольжением рук Эндрю по его груди. — Заткнись. Дыхание Эндрю стало поверхностным и дрожащим, его руки оставляли дымные следы на коже Нила. Он схватил Нила за пояс и посмотрел на него, приподняв бровь. — Да. Да, да, все, что угодно. Я тоже хочу прикоснуться к тебе. Могу я прикоснуться к тебе? Могу я… Эндрю зажал Нилу рот рукой. — Какую часть «заткнись» ты не понял? Эндрю не убрал руку, но поймал запястье Нила и запустил его пальцы себе в волосы. Ощущение светлых прядей под его обнаженными ладонями было опьяняющим. Шелковисто-гладкая текстура и тепло. Эндрю отстранился от его рта, положил другую руку Нила себе на плечо и быстро занялся пряжкой ремня. Их прикосновения оставляли за собой клубы черного дыма, но они не причиняли боли, не повреждали кожу. Это было сплошное электрическое удовольствие и жар. Пальцы Нила пробежались по волосам Эндрю, скользнули по его лицу, обхватили ладонями щеки, и он тихо застонал от того, как опустошительно хорошо это было. Он прижал руку к затылку Эндрю, выжигая капли пота, собравшиеся у него на лбу. Звуки вырвались из его горла против его воли. — Пошел ты, не издавай этих звуков, просто не издавай. Эндрю сильнее прижал его к стене. Нил не знал, какие темные стороны Эндрю ненавидели его так сильно за то, что он был единственным, с кем он мог это сделать, но ему также было все равно. Он был счастлив получить все, что хотел дать ему Эндрю, и этого было достаточно. До следующего раза. Эндрю выглядел почти сердитым, прежде чем его губы нашли путь к шее Нила. Он мягко прикусил и провел языком по краснеющей коже. Покалывание исчезло почти сразу же, как только Эндрю оставил его на коже Нила. Вот как работали их проклятые тела. Ничто не оставляло следа дольше, чем на удар сердца. Эндрю все равно продолжал посасывать нежную кожу. Нил прикусил губу, не позволяя звукам вырваться из его горла. Когда пальцы Эндрю наконец обхватили член Нила, он больше не мог молчать. Он громко застонал. Бесстыдно. Прошло уже достаточно времени с тех пор, как они начали это делать. Больше нечего было стыдиться. Одной рукой он схватил Нила за кудри и откинул его голову назад. — Заткнись, заткнись, — прошипел Эндрю в его кожу, а затем опроверг собственные слова мучительно медленной дорожкой поцелуев вниз по шее Нила. Он всегда знал, как вытягивать звуки из Нила, и он мог притворяться, что не хочет их, но если бы Эндрю действительно хотел, чтобы Нил молчал, он не стал бы разбирать его на части каждый раз, когда дотрагивался до него. Эндрю безжалостно погладил Нила, дым вокруг них сгустился в сероватое облако. — Эндрю, — заныл Нил. Когда Эндрю поднял голову, его глаза были черными, и Нил подозревал, что его собственные, вероятно, тоже приняли их чудовищный вид. Эндрю прикусил подбородок Нила, его язык творил впечатляющие маневры на чувствительной коже. — Эндрю, я сейч… Эндрю прикусил нижнюю губу и ускорил движение руки вверх, и это было так сильно, что Нил не смог бороться со своим оргазмом. Он хотел, чтобы это длилось дольше, но был беспомощен перед умелыми руками Эндрю. Пошел нахуй этот ублюдок. Нил переместился через руку Эндрю и откинул голову назад, издавая тихие стоны и надеясь, что колени не подведут его. Они так и остались: руки Эндрю прижаты к груди Нила, а руки Нила зарыты в волосы Эндрю. Облако дыма вокруг них все еще было достаточно густым, чтобы затуманить хрустящий осенний воздух. Прошло всего несколько минут, прежде чем Эндрю отпустил Нила, поднял с земли его рубашку и вытер о нее руку. — Ты чертовски опасен, — сказал Нил. Эндрю закатил глаза. — Кто бы говорил. Он повернулся на каблуках и зашагал прочь. — Не умирай до следующего раза. А, точно. Ты не можешь. — К сожалению, — пробормотал Нил. Эндрю не повернулся к нему, но покачал головой. — Ты всегда можешь попробовать. Кто знает, может быть, есть способ. Нил хотел бы, чтобы это было правдой. Если бы это было так, он бы давно выбрал этот вариант.

***

Эндрю курил в Королевском ботаническом саду Мельбурна, когда прямо перед ним с неба спустилось подозрительного вида облако дыма. Иногда Эндрю жалел, что показал Нилу этот трюк. Все было бы намного проще, если бы он не мог просто появиться в гребаном облаке, где бы ни был Эндрю. Странное сообщение Нила от предыдущего вопроса Эндрю, где он был, теперь имело гораздо больше смысла. Нилу обычно было все равно, где находится Эндрю, а прошло всего несколько месяцев с тех пор, как они переспали за барной стойкой в Чарльстоне. Их расположение обычно имело гораздо более длинные промежутки, чем это. — Преследование не привлекает, — сказал Эндрю, когда Нил встал перед ним в своем человеческом обличье. — В последнее время я много думал. — Это что-то новенькое. — Тебе не надоело быть мудаком? — Не в ближайшее время. Чего ты хочешь, Нил? Нил откашлялся. — Ты сказал, что есть способ. — Что? — Эндрю моргнул. — В Чарльстоне. Ты сказал, что есть способ умереть. Какого хрена на самом деле? Нил не мог всерьез это иметь в виду. — Насколько мне известно, нет. — Должно же быть что-то, Эндрю! Должна быть какая-то… Не знаю. Лазейка. Что-нибудь, чтобы снять проклятие. Эндрю посмотрел Нилу в лицо. Его глаза были красными и широко раскрытыми, и в них было такое отчаяние, что у Эндрю что-то сжалось в груди, когда он посмотрел на него вот так. — Здесь нет лазейки. Почему бы тебе не отоспаться? Нил запустил руки в волосы. — Я не хочу спать! — Нил. — Ты что, не понимаешь? Нет, потому что тебе ни до кого нет дела. То есть я понимаю, понимаю, но ты не должен этого делать! — Нил. — Нет! Ты не имеешь права судить меня. Я устал, Эндрю, я устал… Я так устал. Я не могу… Эндрю схватил Нила за плечи за секунду до того, как его колени подкосились и приняли его вес. — Дыши. Я не осуждаю. Понятно? Я просто говорю, что здесь нет никакой лазейки. Это не было бы проклятием, если бы все было так просто. Нил прижался головой к плечу Эндрю и приглушил рыдания рубашкой. — Хочешь поговорить об этом? — Нет, да. А тебе-то какое дело? Нил потерся щекой о рубашку Эндрю. — Скажи. Хочешь поговорить об этом? — У моего друга умер ребенок. Ну, она уже не была ребенком. — С людьми такое случается. Нил отстранился и оттолкнул Эндрю. — Пошел ты, Эндрю! Именно это я и имею в виду. Ты не… Мне не следовало приходить. Он повернулся на каблуках и умчался. У Эндрю заныло в груди. Ну, это было не то, что он чувствовал каждый день. Или каждое столетие, если уж на то пошло. — Нил, подожди. — Что? Что, Эндрю! Ты хочешь еще раз сказать мне, что из этого ничего не выйдет? Я не хочу проходить через это снова. — Я знаю, что не хочешь. Эндрю был проклят дольше, чем Нил. Вскоре после того, как его прокляли, он потерял своего брата и кузена, и они были единственной семьей Эндрю. После этого Эндрю больше никогда их не видел. Нил был прав. Ему ни до кого не было дела. На протяжении веков у него было несколько друзей, но их неизбежная кончина не сломила его. Именно так складывалась жизнь для всех остальных, кто не был Эндрю. Или Нилом. Эндрю знал Нила четыре с половиной столетия, и большую часть этого времени Нил был несчастен. Бессмертие не так привлекательно, как думает большинство людей. Было одиноко и холодно. Но такова была жизнь Эндрю и до проклятия. Дела у него шли гораздо лучше, чем у Нила. — А что, если я помогу тебе попробовать? — наконец сказал Эндрю. Ну, во всяком случае, это скоротает время. — Что? — А что, если я помогу тебе найти способ снять проклятие и… умереть? — Ты только что сказал, что выхода нет. — Я что, похож на чертову ведьму? Я не знаю, как работает проклятие, Нил. Может быть, есть какой-то способ. Я просто не нашел ни одного. Пока. Нил долго смотрел на него. Эндрю практически видел, как крутятся колесики у него в голове. — Ладно. Да, да. Давай сделаем это. — Ладно, — сказал Эндрю и подошел, — И если это не сработает, я, по крайней мере, получу удовольствие от того, что убью тебя несколько раз, еще и без твоего нытья. Нил прищурился. — Съешь дерьмо и умри, — прошипел он и на этот раз точно ушел. — Отлично. Если ты настаиваешь, мы можем попробовать вот это, — крикнул ему вслед Эндрю и, подавив смех, снова затянулся сигаретой. Это должно быть весело. Не то чтобы Эндрю не ненавидел Нила. Не то чтобы он не говорил ему об этом сотни раз. Ну и что с того, что его грудь все еще немного болит? Наверное, из-за сигаретного дыма.