Ты – лучшее, что случалось

— О, правда пришел… — Ну тык, договаривались же! — Ромка Пятифан не церемонясь протискивается в теплый дом через дверь, специально или нет, толкнув вставшего столбом Антона. — Холодно, бля, нечеловечески. Я то уж думал худшая зима была, когда ты приехал… Петров заметил на себе испытывающий взгляд непроглядно темных глаз и только вздохнул в ответ, закрывая дверь, с которой поддувал кусачий мороз. Рома за дело злится, долго же белобрысый собирался ему открывать, хотя, когда за дело беситься, когда нет, сложно сказать вот так про него. В последнее время парень часто цепляется к Петрову и привлекает внимание, хотя Тоша тут уже не новичок как два года, да и никуда от Ромки и Бяши не отходит, лучшие друзья как-никак здесь и, наверное, в жизни! Хулиганы, курильщики и маргиналы. Какие есть, зато свои. — Раздевайся, вот вешалка… Э-э, давай помогу? — Тоша потянулся взять заледеневшую адидасовскую куртку, которую курткой то стыдно было назвать зимой, а Ромка все её носит не переставая. Завидев сей акт вежливости, Пятифан скорчил свою фирменную: черные брови свел, став мрачнее нашего леса, глаза как лед и плечи вздернул, как на вешалке подвис. Короче, вербального предупреждения не нужно, Антон шустро убрал руки, но Ромке этого мало: — Я те че, баба какая что ли беспомощная? Сам разберусь. — Верю, верю, — спокойно махнул Антон. Он эти представления по десять раз на дню слышит, уже привык к заскокам товарища. — Может и с алгеброй сам как-нибудь разберешься?.. — А вот это не надо, — фыркнул брюнет, притих сразу. Снял шапку и взъерошил намокшие от снега волосы. — Смог бы сам — закопал б тебя уже в сугробе, Тох. Петров прыснул от смеха в руку. Какой же Пятифан со своими розовыми с улицы щеками и лохматой головой совсем не страшный, а даже наоборот. Ему бы не угрожать с таким лицом, а кокетничать, все равно результат будет один — он получит все, что хочет. Особенно, когда улыбается в ответ, как сейчас… И кто считает его улыбку зловещей? Уж точно не Петров. А вот мама Карина, то не слыша стука, то, как всегда, в самый неудачный момент неслышно подошла с кухни, не разделяла общий настрой. Закинула тряпку на плечо и уперла руки в боки. — Здравствуй, Рома-а, — мило протянула она, сверля взглядом при этом своего сына. — А мы тебя не ждали… — А я, вот, пришел, — хмыкнул он, хватая Антона за плечо лапищей и дружески приобнимая. — Здравствуйте, Карина. Тоша зыркнул на друга из-под очков, едва краснея, и неохотно вернулся к прожигающему нутро взгляду матери. Ой, не любила она Пятифана… Больше леса, проклятущего городка и задержек мужа на работе. Сколько раз пыталась запретить общаться с Ромкой и Бяшей, узнав, что они к своим годам уже во всю курят и пьют, да и славу их нехорошую успела наслушаться от соседок… Но все бесполезно. И она это понимает. Вот и бесится от бессилия. — Да, мам. Алгебра! — осмелев, Антон тоже хлопнул Ромку по плечу и пихнул его к лестнице, вместе со спортивным мешком, заменяющим ему портфель. — Принесешь нам чаю? Тяжело вздохнув, сдерживая тихий гнев при чужих, Карина успокоилась и безразлично гаркнула: — Сам заберешь. Идите уже, — и ушла на кухню. Переглянувшись все еще с легкой улыбкой на лице, Петров пожал плечами и ткнул Ромку спереди. — Давай, иди. Дорогу забыл? — Нет. Все жду, чтоб тебя столкнуть, — дерзко усмехается брюнет и, быстро перескакивая скрипучие ступеньки, поднимается. В коридоре, все прекрасно слыша и давно сидя в засаде за дверью, «неожиданно» выглянула Оля, улыбнувшись широко-широко. — Мальчики!.. Ах, Ромка-а! — чуть взвизгнула сестренка Тоши и попрыгала навстречу, точно зайчик. — О, мелкая! Не спишь еще? — Еще чего! Я взрослая уже! В школу вообще-то тоже хожу! Они вдвоем, точно разлученная парочка, сначала столкнулись вместе, а потом обнялись и Рома, как любит Оля, приподнял её и поставил на место, а она только хихикала и довольно выдержала треп по белой макушке. Антон облокотился о косяк раскрытой двери и улыбался на них. Когда он в первый раз привел своего друга в дом, то боялся реакции, наверное, всех вообще, включая отца, хотя тот уважал Рому и до. Тоша боялся, что Оля испугается его физиономии, как и всех других людей, или… Пятифан что-нибудь ей скажет, за что не страшно будет в рыло получить еще раз, потому что свою Олю он в обиду не даст никому на этом свете. Но все случилось с точностью до наоборот. Олька, если не влюбилась в друга своего брата, то испытывала чувства не менее теплые, чем к Антону, что он аж ревновал иногда. Но только иногда. Петрову очень нравилось, когда Рома оставался поиграть с Олей в денди или слепить ей страшнющего снеговика. Каждый такой момент Антон помнил хорошо, даже слишком. Когда он видит Ромку таким, то испытывает трепет не меньший, чем сестра… Хоть и не признается в этом, робко иногда предлагая зайти в гости, ссылаясь на скучающую Олю. — Все, Оль, не отвлекай, нам заниматься надо. Тебе, кстати, тоже. У тебя уроки еще не сделаны. Я ведь потом приду проверю! — Тошка потянул парня на себя. Ну, совсем слегка ревнует. И даже не уверен кого к кому. — Ну, То-ош! — тоскливо протянула сестренка, состроив большие щенячьи глазки. — Ну!.. Ромка же пришел! Можно хоть немного с ним поиграть? Оля повисла на руке у парня и умоляюще взглянула вверх на него. — Нет, Рома пришел ко мне по делу и… Тут Тоша начал искать помощи у, собственно, виновника торжества, но столкнулся с его безнадежно обаятельной улыбкой, которой Ромка так редко одаривал других и от которой, кое у кого, коленки подгибались. — Да ладно, Тох, давай уважим мелкую. Белобрысая сузила большие глазищи до щелочек, все еще обижаясь на «мелкую», но быстро состряпала из себя «милого котенка» и уставилась на брата. — Ты просто не хочешь делать уроки. Как и она… Теперь два самых близких человека сверлили его взглядами, перед которыми Антону не устоять. — Что вы, как дети, оба причем… Антон тяжело вздохнул, сложив руки на груди, на манер своей строгой мамы: — Хорошо, но только на полчаса. — Ура-а! Пошли, пошли! — Оля запрыгала в сторону своей комнаты, распахивая слету дверь. — Эй, ты с нами, по-любому. Антон только хотел занести сумку Ромы в свою комнату, как тот неожиданно взял его за запястье. Колкие мурашки пробежались по телу от места прикосновения. — Да я не сбегаю. Сейчас приду к вам. Шмотки твои надо тут… — он приподнял и показал чужую сумку с учебниками и тетрадками. — Все, понял. Быстро отпустив руку Тоши, будто его бес попутал, а сам он этого не хотел, Ромка отошел, развернулся, глянул в пол оборота на Антона, вот-вот что-то скажет… но сомкнул пухлые губы и скрылся в комнате Оли. Петров невольно поправил круглые очки. В поведении Ромки стало действительно много странностей… Даже то, как он напросился сегодня в гости. Конечно, его друга мало волнует алгебра и геометрия, но почему бы просто не признаться, что хочешь провести время вместе? Ах, Антон и сам себе в этом лукавил. Стоило зайти в Олину комнату и увидеть, как Ромка сидит на полу и корячится с кассетой в денди, а сестренка мельтешит вокруг, как маленькая пчела — в груди явственно откликалось что-то на эту картину. Вот бы так было всегда. — А я вам чай принес! Сходил все же до кухни. — О, твоя мама не вылила его тебе за шкирку? — хохотнул Рома. — Сегодня она в хорошем настроении. Олька тоже рассмеялась, хотя внутри жуть как боялась, что мама это услышит и накажет её! Антон разложил поднос на полу, где и сам приземлился, рядом с Ромой. Оля села перед ними, чтобы, конечно же, первой сесть играть! Как уже выяснил Тоша, выросший с ней, ей было важнее, чтобы не с ней играли, а чтобы смотрели, как она играет и хвалили её. Чем они с Ромой и занимались. Они подбадривали её и смеялись над глупыми ошибками. Несмотря на то, что Пятифан один из самых сквернословных людей во всем поселке, он умел шутить так, что даже обидчивая Оля быстро отходила, а Антону просто нравилось его слушать, он бы мог просидеть так целый вечер. По-началу, когда Рома пришел в гости к Петровым в первый раз, играл он скверно. Еще бы, у него дома не было приставки, возможно и телевизора. Но парень быстро сдружился с техникой и стал обыгрывать не только Олю, но уже и Антона, который мог похвастаться превосходным навыком стрельбы по пиксельным уткам. Иногда проскальзывала невеселая мысль, глядя на то, как быстро Ромка совершенствуется в стрельбе, хоть и игровой, что поверни он не туда, не встреться он с Петровым, то… это было бы уже по-настоящему и с людьми. Настал черед Антона и, безжалостно, он уделал их обоих, а Оля за такую «несправедливость», решила, во что бы то ни стало, отомстить и играла уже третий раз подряд не по очереди. Парни доедали домашнее печенье и, когда осталось последнее, они переглянулись, и… Это длилось дольше, чем надо. Молча. Визгливые возгласы Оли исчезали на заднем фоне. Между ними все еще незримо висел вопрос. Но о печенье ли? Антона прямой взгляд светлых глаз вдруг очень смутил, и он отвернулся, как ужаленный. Почему стало так неловко? Слишком интимный момент выдался… И Петров придавал ему слишком много значения… От чего еще беспокойней. Как же глупо это со стороны выглядело, наверное! Тоша попытался исправиться и непринужденно, насколько смог сымитировать, отмахнулся: — Бери ты. — Благодарствую, — усмехнулся Ромка, глядя на новый цвет лица у Тоши. Хрустнув печеньем и он отвернулся, искоса следя за зажавшимся очкариком, но тот так и не смог расслабиться, пока в их неловкое молчание не влезла Оля, хвастаясь новым рекордом с третьей попытки. И все, по щелчку, стало как прежде. Так уж устроены, что Антон, что Рома. Они никогда и ни в чем не признаются. Каждый по своим причинам…