Ты – лучшее, что случалось

Белобрысый подсаживается ближе, насколько возможно, и разворачивается лицом к парню, касаясь с ним плечом: — Переехать сюда никогда не было моим выбором. Ни выбором Оли. Ни даже родителей. Все это случай. Мы были вынуждены, — тень былой грусти пробежала по светлому лицу Антона, но то все в прошлом. Сейчас он смотрит только на парня, который ему так нравится. — Но, знаешь. Этот поселок, эта школа, в которую я вообще не хотел, вы парни и в особенности… ты, Рома, — имя его отдалось жаром по всему телу. — Лучшее, что со мной случалось. Лицо горит, полыхает, пышет огнем, а затем… Все в миг останавливается. Когда рука Ромы неловко ложиться на плечо, слегка сжимая его от волнения: — Когда я говорил про поселок… — какого бы крутого Пятифан из себя не строил, а пожар внутри него не сравниться даже с Тошиным и скрывать это становиться невыносимым. — Я говорил, типа… про себя. Ты — лучшее, что случалось со мной. И я, бля, не знаю… Я не хочу жить как раньше. До тебя. И без тебя. — Ром… — прошептал он его имя, как нечто сокровенное. — Ты мне нравишься, Тош. Ясно? Понятно? Вот. Я сказал это. И че теперь делать… Пацан отвалился назад, падая на кровать головой с особым фатализмом, мол вот он я, весь, готов прыгать с крыши на убой. — А я, кажется, знаю что… — таинственно улыбнулся Антон и подался вперед к лежавшему. — Ты ж у нас гений. Вот и скажи что делать, если два пацана вдруг… Целуются, например? Антон упер руку рядом с короткостриженной головой и прильнул к чужому телу грудью. У него была всего одна секунда замешательства в чужих глазах, чтобы все получилось, как надо. Было неудобно с его положения, но он справился. Дотянулся до губ. И даже смог… а, впрочем, ему помогли. Ромка запустил пальцы, красноватые от ссадин, в мягкие белые волосы и притянул голову Тоши ближе, прижимаясь к нежным губам вплотную. Никто из них еще не целовался, чем бы там Пятифан не хвастался всем подряд, а уж тем более с парнем… Но инстинкты помогали. Все оказалось так просто, когда оба влюблены. Всего лишь хочется приоткрыть рот и… Элементарно. Петров вздрагивает всем телом, чувствуя подвижный язык, внезапно проскользнувший по губам и в рот. Кончики языков соприкасаются. Конечности разом слабеют, руки вот-вот подведут и Тоша упадет на парня всем своим весом. Но Рома приподнимается на локтях, все выше, даже не думая отрываться от губ и сжимает затылок белобрысого крепче, требовательно привлекая его ближе, не позволяя сбегать. Как будто у Тоши был шанс… Не поспевая за языком, Антон пытается учиться прямо в процессе, но Рома все равно… лучше. Или нет сил ему сопротивляться. Он отклоняет голову Петрова по своему желанию, вертит ей, как хочет, а тот и не думает не повиноваться, он целиком и полностью вверяет себя Роме, и хочет лишь так же доставлять удовольствие и ему… Поцелуи становятся короче. Передышки чаще. Громкость сдерживать все сложнее. Кто-то помнит о щеколде на двери? Её вообще закрывали?.. — Хах… Тош, ты сдался?.. — хрипло усмехается Рома, глядя на зардевшегося по самые уши Петрова перед ним. Тот в ответ мог только неровно дышать и глядеть, опьяненный, сквозь туман запотевших очков. Они только мешаются. Антон прижался горячей щекой к руке Ромы и прикрыл глаза ненадолго, переводя дыхание. Плечи вздымаются и опускаются, будто парень только что пробежал самый первый двухкилометровку на физре. Оказывается поцелуи — это не так то просто. Впервые особенно. С тем, кого ты любишь, еще сложней. — Нет еще. — снял он очки и отложил в сторону, становясь серьезнее. Мол шутки кончились. Он всегда был отличником, всегда старался чересчур в погоне за лучшей оценкой. Перекинув ногу, Антон уселся сверху и притянул Рому за ворот. Завидев столь неприкрытое удивление в лице своего, уже явно, бывшего «друга», Петров не мог не улыбнуться, хоть и сгорал изнутри со стыда и смущения от того, что творит: — А ты?.. Рома, как заколдованный, отрицательно покачал головой, не смея даже моргать, чтобы не пропустить «такого» Тошу. А вот Антон сам бы ответил «да», почувствовав руку парня, хорошенько сжавшую его бедро, но заткнул свой страх перед неизведанным уже пройденным — поцелуем. Брюнет вызывающе откинул голову назад и их губы легко встретились вновь. И… в этот раз у Антона не получалось быть таким же напористым и сильным, как Рома. Тот нечестно двигал рукой по бедру все выше, сместившись к заду в школьных брюках. Некогда тихого отличника, не державшего даже за ручку, это нехило так выбивало из своей уютной тихой колеи. Теперь же он сам сел сверху на парня, поцелуй с которым они углубили так, что… только от него одного подросток чувствовал растущее возбуждение. И чтобы не умереть от стыда и прилива крови к лицу от того, что кровь приливает и ниже — останавливаться нельзя! Еще било и то, что не получалось ничего толком… Рома действовал нагло, самоуверенно, как будто опыт имелся, а от мысли об этом Петров начинал натурально сходить с ума! Тогда он придумал это. Отлучившись от губ, Антон спустился ниже и… все с той же отчаянной страстью впился в горячую шею Ромы. То, что случилось не ожидал никто из них. А то, как на это отреагировал Рома, издав неожиданно громкий стон, заставило Антона навсегда влюбиться в этот звук, а Ромку с удвоенной силой возжелать отомстить ему и уже Тошу завалить вниз. Посмотреть, как ему это понравится?.. Брюнет резко присел, жестко хватая белобрысого за затылок и ухмыляясь ему прямо в лицо, уже наглядно представляя, что именно он сделает с ним за это. Петров оцепенел, чувствуя, что совершил ошибку с последствиями для себя. На несколько секунд они дали фору друг другу и просто дышали, чувствуя обжигающее дыхание друг друга на взмокшей коже. И только возбужденный Ромка прижал парня над собой за талию, забираясь пальцами под белую рубашку, как скрипнула дверь. И планы поменялись у всех. Для Оли так жизнь вообще перевернулась вверх ногами и еще не скоро встанет назад. Ей и Миле всего лишь не терпелось поиграть с Ромкой и Антоном, какими бы буками они сегодня не были, и она забыла постучать… Тем более тут не закрыто… А видя своего старшего брата, красного, запыхавшегося и без очков сидящего прямо на Ромке, её идеальном представлении «крутого парня», она что-то передумала играть. И когда-либо еще заходить без стука. Постояв столбом в дверном проеме Оля несколько раз перевела взгляд то на одного, то на другого. Парочка же просто уставилась на неё, переходя от румянца к цвету лица белее бумаги. Первой гляделки проиграла сестренка, выдав с большими и круглыми, как блюдца глазами: — Ма-а-м!.. И захлопнула дверь, громко убегая. — Э-э, Оля, подожди! — засуетился Тоша, вслепую нащупывая очки. — Бля, походу мне пора. — как ни странно Ромка, больше всех боящийся быть уличенным в недостойном «пидорстве», вел себя спокойнее всего. — Да, блин, что делать то! Антон уже слез с парня и встал. От нервов он теперь сидеть вообще не может! — Я знаю, не боись. — кивнул Ромка, тоже встал и подманил к себе пальцем парня. — Что? Совсем не соображая от тревоги Тоша подошел к Пятифану вплотную и вместо слов на ушко получил… короткий поцелуй. Рома взял лицо Петрова в руки и коснулся его губ своими, засовывая желание еще раз засосаться куда подальше. Ненужные мысли моментально выветрились из головы, заполняя её приятной пустотой. Рома точно знал, что делает. Этот поцелуй запомнился больше остальных, больше первого. Хоть и длился считанные секунды. — Встретимся в школе, ага? Походу твоя мама отменяет приглашение. — Ох… Я что-нибудь придумаю! — выдохнул Тоша, все еще приходя в себя от… всех поцелуев. — Придумаем, придумаем, не боись. А я уже кой че придумал. Рома подошел к окну и не без усилия открыл его, впуская ледяной воздух. Он перегнулся и оценил высоту: — Ну, я пошел! — Ты с дубу рухнул?! — Да и не только от туда. Видал высоты покруче. Забыл, как в том году? — Никогда не забуду! Я чуть не умер от страха, когда ты прыгнул… Ромка посмеялся с милейшего личика Петрова. — Значит, уже тогда?.. Тоша чуть подзавис и кивнул. Сам только осознал. — И я… Вынесешь мне куртку! — Рома!.. Он правда сделал это. Сиганул с окна. Сердце наконец перестало биться, оно остановилось! Тоша подбежал к окну со всех ног, а когда посмотрел вниз, увидел, как темная фигурка Ромы поднимается с сугроба на ноги, стряхивает налипший снег и показывает палец вверх. — Ты придурок! — выкрикнул Антон. — Передай теть Карине привет! Жду куртку! Но… глядя на то, как Пятифан улыбается и смеется разве можно злиться на него? Разразившись сначала короткими смешками, Тоша залился смехом и кивнул своему… парню. В коридоре никого не было. Был шанс, что Олину истерику проигнорируют и как всегда спишут на фантазии и недостаток внимания, но уповать на удачу не стоило. Антон делал все быстро. Схватил куртку и открыл дверь, за которой уже весь трясся, переминаясь с ноги на ногу Ромка с красным носом и щеками. — Ты мог спуститься и по лестнице, знаешь… — Если я заболею, ты придешь меня лечить, а, Тош? — шмыгнул носом Пятифан, натягивая верхнюю одежду. — Если ты заболеешь, я прибью тебя! — очень серьезно зыркнул на него Антон. — А может лучше полежишь со мной? Ты теплый… Ай! Чего дерешься?! Петров стукнул его по плечу, так что Ромка пошатнулся, больше от неожиданности, хотя удар у Антона тоже нехилый. — А нечего тут самоубийством заниматься у меня под окнами! Ромка лишь хмыкнул, убирая руки в карманы. Злить Тошку так весело! — Но ты в общем… Приходи еще, как нибудь. В гости. Думаю, я смогу договориться с Олей… — Приду. В гости. Обязательно. — ни одной приличной мысли на уме у говорящего не было. — Бывай! Хлопнув белобрысого по плечу, Рома развернулся и сбежал в темноту ночи. Тоша так бы и остался мерзнуть на пороге, смотря как пропадает такой родной и знакомый силуэт в ряби белого снега, если бы сзади не подошла мама и не разоралась за открытую нараспашку дверь. И больше не из-за чего. Неужели пронесло?! — Ах, да. Оля все хочет, чтобы вы с ней поиграли. — осмотрев крючки с куртками, Карина заметила пропажу. — А Роман твой уже ушел? — Ага… — Быстро. Ну и хорошо. — Мам! Женщина покачала головой, глядя на своего сына. — Все-таки плохо повлиял… — вздохнула она и пошла на кухню. А Антон так и остался стоять, гадая, что это сейчас было?.. И почему он так легко отделался? И значит ли это, что Рома может приходить еще? И в следующий раз они задвинут чертову щеколду намертво… Чтобы уж точно никто не помешал продолжению.