Кривое отражение.

Я стоял на скальной площадке, подле пещеры, встречая рассвет. Вот-вот солнце выглянет из-за горизонта, первыми лучами полоснув по водной глади, словно художник кистью по холсту — росчерк. В этом месте я нахожусь уже, по местным меркам, четвертый день, а эта рассветная картина завораживает так же, как и в первый раз. Несколько дней назад, стоя в пещере с той стороны, я так и не ощутил преграды под пальцами, и рискнул, сделав несколько шагов вперед. Или не совсем так — преграда была, словно кисельный туман, но мне в тот момент было все равно. Насколько описания этого места соответствовали записям, я смог оценить лишь спустя несколько часов, ибо оказался тут ночью. Исследовать пещеру на ощупь не рискнул — Калинин писал, что в ней полно булыжников, так что подчиняясь доводам разума, отложил осмотр. В пользу того, что я нахожусь в нужном месте, говорило многое. Слух хорошо улавливал плеск воды, сам воздух был наполнен морским запахом, а еще, здесь было жарко. Вообще пещера была не одна. Из той, в которой я впервые оказался, вел проход, шириной метра в три, во вторую, поменьше размером, но с широким выходом. И уже этот выход открывал обзор на площадку над морем. Здесь же, внутри, был ход еще в одну, небольшую, метров, примерно, шесть-семь квадратных. Сколько портал будет открыт я не знал. Оттого, прикинув в уме, решился вернуться в дом и прихватить собранный в поход рюкзак. Мысли о том, чтобы дождаться зарядки фонаря, прежде чем возвращаться сюда, даже не возникло. В доме я не задержался, да и к нему добрался в рекордно короткие сроки. Быстро распихав по сумкам то, что не подлежало долгому хранению, я, закинув на плечи давно собранный походный рюкзак, подхватил чехол с луком и стрелами и запер дом. Дорога к оврагу много времени не заняла. Я торопился. Казалось, что если хоть чуть-чуть сбавлю темп, задержусь, то проход закроется, а я так и не увижу чудес, скрытых на той стороне. Но свой первый в этом мире рассвет увидеть мне все же довелось. К середине шестого дня я принял решение переправить сюда из домика весь запас долго хранящихся продуктов, оставив там минимум. До вечера подготовил место и натаскал побольше хвороста, а исполнение задуманного начал на следующее же утро. Носил в ящиках, жаль машина подъехать сюда не могла, а так пришлось мотаться туда, да обратно. Я даже мангал свой навороченный перетащил и дополнительно кое-что из одежды. К слову сказать — день, в мире с каменной пещерой, был длиннее на несколько часов. Еще Калинин сделал такое наблюдение, я же в этом лишь удостоверился. А вот что я понял сам — электрические приборы возле прохода работать отказываются. Причем совсем и полностью. Да еще и после перехода я не смог пользоваться ничем, что работало на электричестве. То ли высасывал его, то ли еще что, но факт оставался фактом. Закрытие прохода я не пропустил. Произошло оно на одиннадцатый день моего пребывания здесь. Тот кисель, через который я проходил, стал более вязким и густым. В течение всего дня проверял его, катая в голове мысли — не вернуться ли, пока еще не поздно. Оставаться в неизвестном месте было страшно. Возвращаться же… что мне там делать? А здесь? Что если здесь ничего кроме этого пятачка и нет? Решение остаться принял сразу после того, как удалось забраться по одной из стен наверх. Это место не ограничивалось площадкой перед пещерой. Впереди и справа, куда хватало взгляда, простирались горы. По левую сторону, вдалеке, виднелись зеленые проплешины, а за ними, ближе к горизонту, темнели громады деревьев.  Подъем надо бы получше обустроить, а то так и шею свернуть не долго.  Осмотрел нагромождение валунов, по которому я собственно и вскарабкался.  Неудивительно, что Калинин так и не рискнул по ним подняться. К закату проход едва продавливался, став похожим на резину. Даже жуть взяла от мысли что стало бы с застрявшим в нем человеком. Проверять я не собирался. А к середине ночи рука коснулась самого обычного камня, разве что едва теплого и почти незаметно вибрирующего. Страх волной прокатился по телу, заставив вздрогнуть — дороги назад нет. Лагерь в пещере я обустроил давно. На площадку перед морем вытащил мангал и один из камней выкатил, что подходил для сидения. В дальней пещере пол был довольно ровным, так что с местом расположения того же спального мешка проблем не возникло. Для кострища место нашлось в ближней к выходу пещере. Точнее само кострище, обложенное камнями, созданное еще моим предшественником. Первые два дня я никуда не ходил. Как мог — устраивал подъем, стаскивая к нему те камни, что имелись в самой пещере. Не все конечно я осилил выкатить, но все же некоторое удобство создать вышло. Хуже дела обстояли с… эм… туалетными удобствами и наличием воды. Так-то кулерные баллоны с водой из дома я притащил, но они же не вечны. А уж то, какой туалет я себе организовал, так и вообще смешно — обрезал одну такую бутылку, с двух сторон дырки проковырял, веревку подвязал, да и поставил в самой маленькой пещерке, рядом с выходом. Ну не подумал я как-то о подобных проблемах сразу. Бумагу туалетную-то взял, даже тетрадей с карандашами натащил, чтоб записи вести, а про хотя бы ведро, как-то и не подумал. Это пока портал открыт был, я на ту сторону бегал, если надо… да что уж теперь! Прорвемся! Закончив возиться с подъемом, начал исследовать территорию. Сразу далеко не заходил, постепенно увеличивая радиус охвата и не забывая делать пометки. Так нашел и воду, что бежала из расщелины в одной из скал. Далековато, конечно, от моего жилища, но не критично. А еще обнаружил съедобные ягоды. Каменный склон временами переходил в небольшие зеленые долины. Вот там я их и нашел. Росли те ягоды в траве, сразу и не разглядишь, как землянику, они и похожи были немного, разве что вполовину крупнее и насыщенного синего цвета. Тем не менее их точно ели. И я одну сорвал. Прокусил сперва осторожно, не ел, а так, вкус едва ощутил, приятный сладковатый, он больше напоминал манго, чем землянику. Ждал пару часов, будут последствия или нет. К себе все прислушивался. Вот тут и понял! Так-то я все время чем-то занят был, вероятно оттого не сразу и заметил, да и таблетки я продолжал пить. А тут вот осознал, что мне легче. Голова хоть и побаливала, но уже не казалось, что ее изнутри пытаются на части разорвать, плюс к тому — общее состояние. Ранений у меня было несколько за время службы. Одни прошли без последствий, но были и те, что доставляли некоторый дискомфорт в жизни. Особенно по утрам и после сильной нагрузки. К примеру бегать и даже слишком долго быстро ходить, я уже не мог, ранение в ногу — мышцы начинало сводить до такой степени, хоть волком вой. Я, кстати, едва ли и не выл, после того, как таскал вещи из домика в пещеру. Так вот, к чему эти воспоминания — последнюю неделю (а проход без малого как две недели тому закрылся) нога хоть и поднывает от долгого хождения, но не сильно. С этого дня я начал вести наблюдение еще и за собственным состоянием. Сперва рискнул прекратить прием лекарств. Головная боль хоть и усилилась, но совсем немного, а еще через неделю, кажется и начала уменьшаться. За месяц я обжился окончательно. Кроме тех ягод (их я тогда все-таки насобирал, и не только наелся, но и насушил) нашел кусты, которые по идее должны плодоносить. По крайней мере они отцветали уже и кое-где проглядывали завязи будущих ягод или фруктов. К лесу тоже пришлось сходить, я хоть и натаскал сушняка всевозможного, да и угля два мешка было, но это же все не вечно. И пусть я использовал это добро лишь для приготовления еды, но все имеет свойство заканчиваться. Ждать, пока не смогу разогреть банку тушенки или заварить чай не стал. Собрался и пошел. О наличии змей в этом мире я уже знал и, даже пару забавных нелетающих птиц спугнул как-то в долине. Они быстро перебирали совсем короткими лапками, от чего напоминали бегом пингвинов, а вот похожи больше на гусей, размером чуть меньше курицы. Так что не сомневался, что животный мир тут присутствует. Да и летающие иногда птахи встречались. На то, чтобы дойти до леса, потратил не меньше двух часов. Как-то с верхней площадки пещеры он казался ближе. Сам же лес казался чужим. Не чуждым, а именно чужим. Деревья были незнакомыми. Наверно глупо удивляться и к чему-то подобному я был готов, однако предполагать и видеть своими глазами — есть разница. Разного мелкого зверья я в этот день увидел много. Даже что-то на зайцев похожее проскакало, только с округлыми и короткими ушами, а так — заяц и есть. Из крупных видел объедающее ветки нечто, напоминающее ослика, только с рогами. Назвать это оленем — язык не повернулся. Хорошо что с хищниками не столкнулся, хотя что они тут есть я почти уверен. Не может не быть. Древесную добычу пер навьючившись вязанками, да еще и волоком пару бревен тащил. Точнее бревно было изначально одно, но слишком уж здоровое. Пока располовинил измучился. Тем не менее к вечеру я свое добро приволок. То, что нес на себе, с помощью веревок с верхней площадки спустил вниз, а вот рубку бревна отложил на следующий день и правильно сделал. Утром пришла в голову мысль потренироваться в стрельбе из лука. Прежде мне доводилось стрелять лишь в детстве. Да и лук-то там был… одно название. Вот одна половина бревна и была использована в качестве мишени. Тренироваться в итоге пришлось много, прежде чем начал бить близко к обозначенному центру. Но, как говорится — вода камень точит. На импровизированном стрельбище я проводил по нескольку часов утром и после обеда, постепенно увеличивая дальность. В итоге этих тренировок, за две недели, с расстояния метров в пятьдесят в центр бил из десяти стрел семь. Хоть это и не предел мечтаний, но считаю что неплохо. Прекращать тренировки не собирался, но проверить себя в деле все же хотелось, да и стрелять по спокойно стоящей мишени не в пример проще. Охота прошла на славу. После многократных попыток подбить шустро от меня уматывающих куропаток (так я обозвал нелетающих птиц), одну я все-таки сумел подбить. Добычу домой нес с улыбкой от уха до уха. Мучился, конечно потом с ощипыванием, потрошил, но настроения это отнюдь не портило. А уж какое блаженство было есть свежее мясо, а не консервированное! Да и мясо то оказалось очень нежным после варки. В общем удовольствие получил по полной и за тренировки взялся с удвоенной силой. К концу третьего месяца пребывания в этом мире, головные боли почти прекратились. Тело же наполнилось силой и о ранениях даже не напоминало. На охоту ходил раз в неделю. Время проведенное в тренировках, не пропало даром. Все реже я шастал по траве, выискивая ушедшие в молоко стрелы. Да и в лесу бывал уже неоднократно, где, впервые в жизни, увидел лохматого кабана. Да-да, именно лохматого. Я его сперва с бараном спутал, да только когда он захрюкал и пятак поднял, реагируя на шум, понял что это кабан, хоть и с тремя бивнями. Точнее бивней было два, третьим был рог, растущий изо лба, но тварюшка все же была окрещена кабаном. Местное лето длилось непривычно долго. За это время созрели найденные мной фрукто-ягоды на кустарнике в ближайшей долине. Они оказались очень даже съедобными и по вкусу напоминали обычные яблоки, только размером со сливу. Про то, что растет в лесу и говорить нечего. Три вида кустарников с различными ягодами, деревья со странными на вкус, но съедобными плодами. А самыми забавными оказались… эм, наверное это листья. Дерево имело крону, наподобие ивы, ветки росли не вверх, а спускались к земле, и были увешаны этакими зелеными трубочками, толщиной в палец и длинной в ладонь. «Олень», который ослик, с таким удовольствием жрал эти трубочки, что я и сам решился попробовать. И не пожалел. Сперва откусив поморщился, зеленая трубка снаружи была шершавой и жесткой, но когда на язык попало то, что пряталось внутри, свое мнение я изменил. Вторую я уже целенаправленно расковырял, мякоть на вид, в большей степени, походила на вату, но во рту таяла, оставляя после себя вкус березового сока с большим содержанием сахара. Я тех трубочек потом набрал много. И в чай добавлял и сушить попробовал. Сушке они хорошо поддавались. Мякоть на солнце теряла влагу и становилась этакой сушеной спутанной волосней. Тем не менее сладость свою сохраняла. К тому моменту как настала местная осень, сушеных запасов у меня было много. Я даже два вида грибов засушил, выбрав те, что чаще встречались поеденными, да и сам попробовал — вроде не помер. Все съедобное я описывал в тетрадях и даже зарисовывал, насколько умел. В общем все возможные наблюдения вел. Одна беда у меня была — тара! Я много собирал и сушил, а под это дело нужны емкости. Изначально я ими не загружался и к осени жалел о такой непредусмотрительности. То что пришла осень, я понял лишь на третий день проливного дождя. Так-то дожди и летом были, но не так, чтоб лить не переставая сутки напролет. Случилось это в середине пятого месяца моего пребывания в этом мире. Дров я только запас, но надолго опять же не хватит, а если использовать их придется не только для готовки? Дождь не прекращался неделю. Он и потом, не то чтоб перестал совсем, то моросил, то пропадал на пару часов, то вновь моросил. Глядя на это, решил, что дровами надо запастись поболее, чем есть, да и пока они просохнут… Теперь в лес я ходил каждый непотопный день, рискуя подцепить простуду. Попутно охотился на мелочевку в виде неправильных зайцев и более-менее крупных пернатых. Итогом, помимо приличной горы кострового топлива стала трехлитровая банка засоленной зайчатины. Жаль шкурки я убил напрочь. Ну не умею я их обрабатывать, не научился как-то. Только ободрал с внутренней стороны как мог, да высушил, растянув на палках. Вышли они у меня жесткими, хотя я не удивился бы, если б они и вовсе стухли. В очередной особенно дождливый день, помешивая в котелке похлебку, размышлял над бытностью жизни в целом и моем конкретном случае. В смысле, что буду делать, когда придет зима. По всему выходило, что место надо искать другое, более подходящее — если зима здесь, хоть вполовину такая как там. Конечно может случиться и так, что тут привычной мне зимы нет. В принципе, такой вариант тоже возможен. В тропиках вон только сезон дождей… и все же рисковать не хотелось. Поисками я озаботился основательно. Как только стена дождя спадала, я выползал из пещеры и отправлялся бродить. С лесом вариант отпал быстро. Тут конечно материал для растопки всегда под рукой, да только что-то более-менее пригодное для жилья организовать не так просто. Зато, пока шарился по лесу, наткнулся на гибкий кустарник и решил, что в крайнем случае сплету себе «дверь» из него и обтяну тем брезентовым тентом, что приволок с собой. Конечно, совсем от холода не спасет, но хоть что-то… А вот горы меня в очередной раз порадовали. Так далеко я прежде не заходил. Пещеры по пути нет-нет, да попадались, но для зимовки подходили еще меньше той, где я обитаю сейчас. Но на расстоянии, почти в полдня пути я обнаружил огромную долину с удобным спуском. Сперва собирался пройти мимо, но потом решил глянуть, все равно пора было поворачивать обратно, чтобы вернуться до темноты. И лишь спустившись обнаружил сеть пещер, которые и обследовал, используя некое подобие факела. Плюс этому месту добавила каменная чаша, с метр-полтора диаметром и глубиной примерно столько же, в которой паром исходила вода. А шагах в тридцати от входа, бегущий откуда-то сверху ручеек пресной воды. В общем, место подходило идеально. Перетаскивать вещи пришлось долго, несмотря на то, что продукты, принесенные из моего мира, я почти все подъел (разве что крупы экономил, но и тех уже почти не было). При хорошей погоде, дорога в одну сторону занимала бы часа четыре, максимум пять. Но мне приходилось тратить больше, чтобы не рисковать где-нибудь по пути навернуться, да еще и с грузом. К тому моменту как я все перенес — дождь прекратился, даже солнышко выглянуло на несколько дней. А через полторы недели пришла она! Зима. Хотя может это была глубокая осень, ведь дожди поливали немногим больше месяца, все одно, на земле по утрам начала появляться изморозь, да и на улице похолодало. Несколько дней после окончания дождей, я мотался в лес, собирая ветки того гибкого кустарника и, попутно, хворост. А еще пару раз выходил на охоту. Перед самыми же холодами, засел за плетение той самой двери. Намучился я с этой дверью изрядно. Сто раз пожалел, что вообще начал, тем более, что в пещере с «термой», мог обосноваться без нее. Одно плохо, света там нет, а свеч или бензина на факела, не напасешься. Но ту приставную стенку, которую я усиленно дверью обзываю, я все же сделал. И даже брезентом обтянул. Приладить это достижение сумасшедшего изобретателя тоже вполне удалось. Теперь тепло в этом ответвлении держалось немного лучше. Вслед за дождем и холодом пришел, наконец и снег, доказывая, что зима здесь все-таки имеет место быть. Было того снега не много, да и таял он сразу же. Так продолжалось пару недель, пока в одно утро он не лег тонким покрывалом, продержавшись аж до обеда. За месяц прошедший после первого снега, температура не падала ниже минус пяти. Конечно, это было лишь по ощущениям, точного прогноза взять было неоткуда. Я же в свободное время, коего у меня хватало, обследовал окрестности и долину, где поселился. Вообще местность в этом мире, точнее в его горах, куда вел проход, была занимательная. Сколько бы я не лазил, а то и дело попадал в долины, окруженные скалами. Одни перетекали в другие, соединенные каменными перешейками и подъемами да спусками. Да и было в них что-то сказочное, словно все живое вокруг и дышащее. Красиво. В своем мире я не раз бывал в горах, но подобных чувств не испытывал. Может не в тех бывал? Или не так смотрел? А может быть дело в том, что эти горы были мирными? Не знаю, но я впервые в жизни ощущал что дышу не один, а в такт с ними. Вот в одной из таких «соседних» долин я наткнулся на новое чудо! Животные были травоядными, крупными, похожими на овцебыка с очень длинной шерстью. Окрас превалировал светлый с разными оттенками, но мелькали в этом стаде и особи с более темной шерстью. Чудные животинки жрали промерзлую траву, перебирали толстыми ногами, иногда вскидывая головы и издавая громкий тарахтящий звук — тыр-хыр-хыр-тыр, тыр-хыр-хыр-тыр, время от времени разносилось над стадом. Моя долина меня тоже порадовала. Для начала она делилась на две части. Первая, та где имелся в нее длинный, ровный и широкий спуск, словно проложенная дорога. Он шел вдоль скальной стены и казался искусственно созданным. Эта часть долины имела примерно полкилометра в ширину и вдвое больше в длину. Противоположная сторона упиралась в более узкий проход, образованный скальными выступами, за которыми тянулся вдаль, кажущийся бесконечным, простор. Когда я только выбирал это место, осматривая его сверху, то и не предполагал, что ширина дальше будет такой… огромной. За возвышающимися скалами этого было не видно, как не видно было и водопада вдали и бегущей вдоль каменной стены реки. Но те водопад с рекой были довольно далеко, а вот небольшое озеро, чуть покрывшееся сверху коркой льда и припорошенное тонким слоем снега, которое я не заметил и оттого зачерпнул воды, провалившись почти по колено — рядом. Естественно осмотр я прекратил и вернулся в пещеру сушиться да прогреваться в «термах». Зима, к счастью, оказалась не столь длинной, как лето, а продержалась всего пару месяцев, в течении которых я не раз и не два, выбирался на охоту, да и опять натаскал гибких кустарников, теперь на корзины. Правда это «произведение искусства» далось мне не сразу и получилось не особо ровным, ну так это же только начало! Теплело на улице довольно быстро. Начала пробиваться молодая травка и вскоре долина зазеленела. Вместе с пришедшим теплом, обнаружилась и проблема — змеи. Они, поначалу вялые, выползали на камни погреться. Хорошо, что трава тут была не особо высокая и напоминала скорее ковер с ворсом сантиметров в пятнадцать, но под камнями такая гадость могла и притаиться, что в общем-то они и делали. Я, собственно как те змеи, тоже выполз из «гнезда», перебравшись в ближайшую к выходу пещеру. Зудеть в черепе начало еще перед рассветом. Труханул я в тот момент изрядно, несмотря на то, что чувствовал себя просто прекрасно. Решил даже поход на охоту отложить, так вдруг страшно стало. И только спустя пару часов, в мою больную головушку вползли воспоминания из прочитанных записей Калинина, где он описывал странную «вибрацию», появлявшуюся в его голове дважды, и его же предположения о связи этого явления с открытием прохода. Как-то вдруг оказалось, что мне довольно много всего нужно для улучшения своего быта. Да и без туалетной бумаги, крайне тоскливо. Я конечно приноровился использовать влажные тряпочки, некогда бывшие трусами, но это же совсем не то! Да и тара, под сухофрукты… одежда, опять же… одеял можно несколько и матрас… а лучше кровать, чтоб сквозняком не тянуло и… В общем список выходил приличный. К тому моменту как я добрался до перехода, вместо зуда в черепе, действительно начал ощущать вибрацию. Только не в голове, а словно во всем теле. Коснулся рукой вязкой поверхности и застыл не решаясь пройти. Сразу на ту сторону я все-таки не пошел. Долго сидел рядом, то и дело проверяя. И чем менее ощутимой становилась преграда, тем заметнее вибрировало внутри. — А ничего детектор, — усмехнулся я. — Надеюсь он не позволит пропустить мой обратный рейс оттуда.