Кривое отражение.

Парнем Кирилл оказался дотошным относительно вопроса «производимой операции». Еще и ливень снова зарядил, так что пришлось пережидать в пещере, как минимум до просвета. Интересовало его абсолютно все. Я и про себя ему в подробностях рассказал. Умолчал разве что о периодичности открытия портала. Причин было две. Во-первых — не знал что у него в голове может зародиться, а во-вторых — и сам мало что понимал. Вроде как открывается он весной и осенью в том мире, в этом, вроде, пока тоже совпадало, но как там дальше будет… — Демыч, как думаешь, а у меня тоже того… рассосется? — с горящим надеждой взглядом спросил он. — Сложный вопрос, Кир. Я и про свое состояние только в этот заход узнал. — Что ж, будем подождать, — кивнул десантник. — Так, когда мы к тебе двинем? — Еще один сложный вопрос, — прикинув, почесал затылок. — Либо ждем просвета и тогда нас накроет в пути, либо сидим тут, пока совсем не закончится, а это плюс-минус неделя. Если повезет. — Неделя? — выпучился на меня Кир. — Тогда просвета ждем. За неделю я тут ласты склею от безделья. Ох уж мне эти наивные красивые мальчики. Я едва не заржал. Там ведь тоже придется сидеть в пещере пока дожди не уйдут. Правда тут и там все же разные вещи. Надо будет и здесь хоть какие удобства организовать, а то вот так встрянешь и сиди, майся до второго пришествия. Еще Кирюха учудил, когда я ему про встречу с хищником рассказал и то, как пистолет не выстрелил. Подхватился к выходу из пещеры, я и сказать ничего не успел, как он из-за пояса ТТ выхватил, да шмальнул в сторону моря. Ну как шмальнул… клацнуло только, а выстрела так и не произошло. О, какое у него при этом лицо было! Про то, как я его прибить был готов, за идиотскую выходку вроде как взрослого мужика, лучше вообще промолчу. Того просвета пришлось ждать часов пять. Как только ливень стих, превратившись в морось, помог Кирюхе подняться на верхнюю площадку, всунул в руки лук и спустился обратно, решив захватить хоть что-то. Обратно наверх лез навьючившись. Десант, оглядел получившегося ослика с ног до головы и только хмыкнул. С помощью не лез. Точнее он еще до подъема предлагал, пришлось осадить. Двигались… медленно! Очень и очень медленно! Ладно, утрирую, но я уже отвык преодолевать такие расстояния прогулочным шагом. Все время приходилось себя сдерживать, что б не рвануть вперед. А тут еще и ливень по-новой разошелся. Спасибо десанту, что молчал. Пыхтел, сопел, но молчал! Вид родной долины, пролился бальзамом на душу. Кирюха, когда сказал, что мы пришли и вот тут сейчас спустимся и все — дома, тоже повеселел. Мокрые насквозь тряпки я сдирал прямо на пороге. Десант слегка потоптался и придя к каким-то своим выводам, повторил за мной. А затем была она — «терма». Отогревались долго. На ужин я вскрыл банку с кабанячьей колбасой. Сам-то смотреть на нее уже не мог, а вот угостить местным «деликатесом», счел правильным. Кирюха трескал ту колбасу за обе щеки и разве что не стонал. — Чесночка бы в нее еще, а так… бесподобно! — Нахваливал мои кулинарные способности десант. Что там бесподобного, я не понял. Может дело в том, что я этим кабаном обожрался уже? Но похвала приятно грела душу. А ведь это он еще местную курятину не пробовал — вот где блаженство! Ничего, у парня все еще впереди. Свою кровать я отдал в распоряжение Кириллу. Он, правда, пытался меня убедить, что вполне устроится на ватном матрасе на полу, но приказ старшего по званию быстро свел на нет пустой спор. В этом году дожди зарядили на славу и помимо того времени, что я провел в родном мире, они лили как из ведра еще полтора месяца. Похоже в прошлый раз мне просто повезло. Я снова и снова мотался то за дровами, то на охоту, оставляя Кирилла на хозяйстве, а чтоб не скучал, подсовывал ему для изучения распечатки и книги огородника. Может ему и хотелось этот мир осмотреть хоть немного, но он терпел, поглощая предложенный материал. А уж когда он выкопал купленный арбалет с болтами, то еще и тренировками занялся. Пришлось ему под это дело одно толстое бревно выделить. Приноровился он к тому арбалету довольно быстро. Естественно, желание поохотиться начало зашкаливать. Опять пришлось осадить парня. Как-то так вышло, что с каждым днем отношение к этому бугаю у меня изменялось, сперва превратившись из товарищеских в опеку, а после и вовсе начал к нему как к младшему брату относиться. Ага — непутевый младшенький, оказался любопытным и непоседливым. Где я его только не заставал, возвращаясь с очередной вылазки. Облазив малую долину вдоль и поперек, он повадился шастать за ее пределы. В первый раз выгнал его с огорода. Там же с этими дождями чуть ли не грязевая топь образовалась, а этот… нехороший человек, «посмотреть на огородик» решил. Еще и ржал потом. Во-второй раз я его застал на плато, недалеко от спуска, чего он там в камнях ковырялся не знаю, но подзатыльник отвесил — за невнимательность! Я впритык подошел, а он и не заметил, погруженный в свои мысли. А на третий раз… я его потерял! У меня внутри все ухнуло в пропасть, когда этого неадекватного не оказалось ни в пещере, ни на огороде, ни на плато… Час искал. Нашел и чуть не прибил. Десантник сидел у озерца с удочкой! Я собственно про наличие этого снаряжения даже думать забыл. Ну не рыбак я ни разу. А он нашел, да еще и наживку организовал из чего-то белого и жирного… мне оно больше всего личинки жуков напоминало. — Как улов? — вкрадчиво поинтересовался я. — Во! — с радостным оскалом идиота, продемонстрировал он крупную рыбину, выловив ее из ведра за хвост. — Щучка, — любовно выдохнул он, роняя, совсем не похожую на щуку рыбу обратно в ведро. — Почему щука? — удивился, разглядывая тупую морду и короткое толстое тельце. — Ну так кусачая, зар-раза! И зубы у нее во! — сунул десант мне палец по нос. Я только вздохнул. — Ты в следующий раз хоть напиши куда поперся, что б я знал где твой труп искать, — недовольно пробурчав, отправился обратно в пещеру. Кира пришел где-то через час. Я только и успел, что пинго-куру ощипать и разделать. И сразу полез с извинениями. — Ну я ж не совсем дурак-то, Дем. Я и арбалет взял и нож, во, — похлопал он по поясу, где висел чехол с охотничьим ножом. — Не совсем, — не стал с ним спорить. — Что ты со мной как с пацаном сопливым? Мне между прочим под сорокет уже. Да и на шее висеть я не привык. — Под сорокет, — согласно кивнул, а про себя добавил - «а ведешь себя на все пятнадцать». — Ну не подумал я… исправлюсь. Я ж недалеко, рядом вон… — Давай свою добычу, выпотрошу, чтоб обоим не пачкаться, — махнул рукой. — О, на! Я ее чистить жутко не люблю, а вот ушицу сам сделаю. Она у меня хорошо выходит, — кивнул сам себе десант, и порелаксировав добавил, — пожалуй, это единственное что я нормально сготовить могу… — Иди отогревайся, кулинар доморощенный. Уха у Киры и правда была знатная. Он не раз потом меня ей баловал, при этом выглядел крайне собой довольным. Правда это не спасало от его неуемности и нескончаемого оптимизма, который в нем проснулся в этом мире. Именно под давлением этих, вспыхнувших в нем качеств я и сдался, взяв с собой на охоту в начале зимы. Двигаться шагом до леса было долго, оттого перекус с собой взяли. И снова мне приходилось себя одергивать и тормозить, раздражало это конечно поначалу, но фонтанирующий радостью десант, как-то незаметно мое недовольство придушил. Я даже удовольствие получать от прогулки начал. Когда до плато дошли, где я с хищником познакомился, даже притормозили. Рассказал, как тот напал и откуда. Описать самого зверя я мог только со стороны клыков, торчащих в оскаленной пасти, да окраса. Но Кирюха впечатлился, пожалел только что «шкурка не сохранилась» — это он распечатки по выделке накануне изучал. В лесу десантура увидел «зайца». Долго ржал, пока стравливали кровь. Ну да, выглядит местная живность довольно забавно. Это я по первости не особо приглядывался, не до того было, да и характер другой, а эти сто килограмм детской непосредственности и восторга, готовы ржать над всем подряд. Надо будет ему курицу местную живьем продемонстрировать. Вот где укатайка будет! Но это теперь только по весне, куда те пинго-куры деваются зимой я не знал. На обратном пути на ходу перекусили. Кира нес добычу, в количестве трех штук, я же пер очередную вязанку. Топливо лишним никогда не будет. К концу зимы застал парня за тренировками, так-то он и раньше какие-то простейшие упражнения выполнял, но как-то более плавно и аккуратно, что ли. А тут, вышел на улицу с утра, до сортира прогуляться, а он с ножом наперевес танцует. Меня увидел, рукой помахал. — Не опасно в твоем состоянии так вертеться? — подошел к нему, после того, как с нужным делом закончил. — Да я ж осторожно, — пожал он плечами. — Знаешь, давно себя таким живым не чувствовал! Мне и свое состояние вспомнилось, как после первых месяцев мышцы силой наполнялись, да требовали движения. Хмыкнул. Понаблюдал, вроде и правда не усердствует, да и пошел завтраком заниматься, только напоследок кинул: — Аккуратней давай, не спеши. Кирюха слег. В какой-то момент в середине весны ему поплохело. Как я повторно не поседел, не знаю. Нашел я его около озера, рыбак хренов! Спасибо хоть предупредил, а то я его к копанию огорода пока не допускал, сам с ним как раз и возился увеличивая количество грядок. Тут вроде обед подошел, а его все нет. Ну я и отправился позвать. Так и нашел. Сидел он у того озера, за грудину вцепился пальцами, бледный, еле дышит, в испарине весь… мне самому плохо стало. Дотащил его кое-как до кровати, раздел, уложил и… и все. Что делать не знал. Только обтереть и смог. Кира к тому моменту вообще отключился, а у меня внутри такая бездна развернулась… — Держись, Кирюх, держись… — только и мог причитать. Провалялся он больше недели, то в горячку окунаясь, то приходя в себя, чтоб проблеваться. Я его, все то время, разве что поить умудрялся. Не отходил — страшно было. Даже не спал толком. Только на девятый день, он вроде подуспокоился и даже, что-то про мой «цветущий» вид прохрипел, мол в гроб краше кладут. Мне пофиг было, я боялся, как бы это не оказалось кратким мигом просветления перед… Но нет, с этого дня Кирилл пошел на поправку семимильными шагами, если судить по жору. Следующие несколько дней он только и делал, что ел, вставать ему пока было сложно. Первый раз он поднялся, с моей помощью, только на третий день, а еще через два, выполз на тренировку. — Если я продолжу столько жрать, да при этом еще и валяться, то скоро разжирею! — возмущался Кира, отстаивая свою позицию. Ну что сказать, отстоял, правда с оговорками — выходить и сидеть на бревне. На большее я не соглашался, обещая веревками к койке примотать как минимум на неделю. Какие ему тренировки, если он на ногах еле стоит? К концу весны Кирилл окончательно вошел в норму. Угу, главный показатель — жор пропал. Так что на очередную охоту я его взять согласился. На тех птиц. Он когда впервые их увидел, еще до того как его накрыло, ржал над ними еще больше чем над зайцем. Да и согласился потом, что название пинго-кур им идеально подходит. Вот и в этот раз с ним пошли. И снова он с них ржал, когда парочку подбили, специально пошумел, чтоб они, значит, побегали. Ну дите, же! Форменное дите! И я ржал. Глядя на эти радующиеся килограммы живого и пышущего здоровьем взрослого ребенка. — А с курятником, ты прав. Это ж не только мясо в зиму, еще и яйца… — запнулся Кирилл. — Они же несут яйца? — Несут. И цыплят я видел. — Вот! Кирпич есть, надо заняться. Отстроим, потом пинкур наловим, заживе-ем! — потянулся Кира. — Кирпичом завтра займусь… — Займемся, — решил поправить меня Кирюха. Я только головой мотнул. — Займусь, — с нажимом повторил. — Я туда смотаюсь быстрее один. — И, заметив как парень надулся недовольно и явно собирается что-то возражать, нашел ему занятие тут, — ты будешь вычитывать что там им надо сделать, кроме четырех стен и крыши, да ловушки как-то сделать надо. Я, например, только пристрелить их могу, а вот поймать… В общем, уговорил и, с утра пораньше, отправился за тем кирпичом и цементом. Как я буду прицеп по сходням втаскивать, даже думать не хотелось, но по мере приближения к месту прохода, некий план действий выработал. Порадовался, что один из возков тут оставил, так что сперва разгрузил и вкорячил ту телегу наверх, умаялся, но сделал. И только потом нагружал возок, поднимал, перегружал, спускал… и так по кругу, пока прицеп не наполнился. Сдвинуть его, после загрузки было не так-то просто, но стоило сделать первые шаги и дальше пошло легче. Дорогу конечно приходилось выбирать, а то застревать на камнях, сомнительное удовольствие. Уже на полпути к долине начали проявляться признаки открытия прохода. Я едва не бросил чертову телегу, но памятуя что открывается он несколько часов, просто прибавил ходу, насколько мог, не опасаясь растерять нагруженное, на камнях. Добравшись до спуска, свистнул Кириллу, чтоб готовился к выходу. Бросил прицеп прямо под спуском внизу и сам рванул в пещеру. К моменту, как мы оказались у портала, проход был уже открыт. Тут же, пока шли к дому, просветил парня на тему электроприборов. Для меня в этот заход, главным вопросом было состояние моего припадочного товарища. Что за фигня с ним была, мы так и не поняли, но переживать такое вторично… я вообще-то уже не в том возрасте! Кирилл, когда я ему в такой же манере высказался, по пути к порталу, только поржал и посоветовал чаще в зеркало смотреться. Я же в ответ отвесил подзатыльник, что б не изображал из себя лошадь. Хороший он все-таки парень, веселый. Время суток между мирами в этот раз совпало, поэтому откладывать в долгий ящик поездку не стали. Конечно снимки сегодня не сделаем, но хоть кровь на анализ сдать можно. Вот только не сложилось. Мы только с маршрутки сошли, как вибрация начала гаснуть. Пришлось возвращаться. Машину поймали. Успели. Даже в поселок заскочили и, пока Кирюха магазин скупал, я скупал фермерскую палатку. Мужик, что нас вез, смотрел с полным охренением. У дома я еще попробовал Кире предложить остаться и обследование пройти. Ну ненормально то, что с ним было. Но парень уперся. Я даже, скрепя сердце, согласился тут остаться. Не помогло. Зато я в очередной раз работал тягловой лошадью. В смысле загрузился по самое не хочу! — А чего он в этот раз так мало открыт был? — окопавшись в моих записях и записях Калинина, жевал бутер, Кира. — Там похоже открытия связаны с определенными условиями. Весна и осень. Отсюда и смещение по времени, — выдвинул гипотезу, накладывая на свой кусок хлеба поверх колбасы сыр. — М-мг-мым… — согласно промычало это жвачное, достав пустой листочек и начав что-то туда выписывать. — Потом все сравним, может получится понять, когда и сколько он держаться будет, — примеряясь к очередному бутеру, пояснил он свои действия. Вообще-то он дельную мысль озвучил. Я уже об этом думал, но пока что данных у нас немного. С местным календарем вообще не понятно. Так что оставил эту задумку, пока данных не поднакоплю. На следующее утро я продолжил таскать кирпич. Под это дело мы и место подготовили. Правда через пару дней, Кира вспомнил про огород, который на момент его «болезни» оказался заброшенным. Пришлось отбирать лопату и доверять ему тыканье семян в землю. Он еще и овса из пакета приволок «а вдруг прорастет»! Под это самое «вдруг», пришлось отдельную грядку копать. А затем еще и под чеснок, кукурузу, капусту, да и для картошки побольше поле надо… На редисе я его тормознул. Огородники из нас аховые, Насадить насадим, а потом выполем половину. — В смысле выполем? — удивился Кира. — Я думал посадим, потом соберем и все… ну поливать надо будет, это да… — Да, Кир, его еще и полоть… Я в прошлый раз, если картоху в расчет не брать, половину посаженного выполол вместе с сорняками, а еще его окучивать и рыхлить надо, — тяжело вздохнул, вспомнив свои переживания по этому дивному поводу. — И нафига нам такой геморрой? Не проще ли просто закупить все там? — Ну ты ж читал записи Калинина. Четыре года он ждал открытия. Даже картошка не будет так долго храниться. А пока портал открывается, эту науку надо бы хоть как-то осилить. — Да уж… — погладил подбородок Кирилл и согласился пока ограничиться сделанными посадками. А я наконец вернулся к перетаскиванию стройматериалов. — Где ты думаешь ставить дом? — Допытывался Кирюха до меня в очередное возвращение с грузом. — Там, — махнул я рукой в сторону остальной части долины, пыхтя, таща прицеп мимо него. — А поточнее? — пристроился он рядом, помогая. — Уйди, — отпихнув его, огляделся и указал. — Там. — Слушай, чего ты такой злой? — Я не злой. Я практичный. — И в чем же эта практичность проявляется? — опять попытался вцепиться в рукоятку прицепа. — В том, что от тебя живого и здорового, пользы на порядок больше, а от полудохлой тряпочки больше геморроя. Уйди, сказал! — рыкнув, таки допер до места. — Да я в порядке, Дем. Хоть сейчас в космос! — Вот когда врач скажет, что в все порядке, тогда хоть облетайся. А пока не свисти.