Кривое отражение.

По осени парни предложили наловить побольше кур, а то яйца мы обычно все в ход пускаем, а на разведение так ни разу и не оставляли, да и что там оставлять-то. Зато наши зайцы расплодились. Вместо тех трех что были, теперь больше десятка скакало по крольчатнику. Зимой точно с голоду не помрем. Кур наловили, перед дождями уже привычно сходили и за мишкой, и за кабаном, да и за оленем. Игореха совершенствовал навык кулинара. С тем количеством муки, что теперь у нас была, предложил налепить пельменей. Идею поддержали все и весь следующий день лепили. Ага — тоже все. Наш морозильник продолжал работать. За лето мы нечасто в него совались и камни согреться не успели, но по зиме планировали их снова остудить. Иметь возможность в любой момент заморозить все, что того требует, полезно. Мы и фрукты, и ягоды теперь в заморозке храним. Немного, конечно, да и по большей части сушим, но все же. В общем пельменей мы наделали с запасом. Новое блюдо пришлось по вкусу и моим аборигенам. Они за то время, что с нами живут, чего только не пробовали. Игорь, радуясь тому, что теперь нет нужды мучиться с ручным помолом, попросил Славку соорудить нож для нарезания макарон. И уже через неделю шустро кромсал раскатанное тесто. Тот режущий ролик наш пироман организовал из оставшихся из-под тушенки банок. Потом бегал кругами и интересовался, кому еще что из остатков сделать. Остатков тех было много, консервы мы таскали большими партиями, но на что пустить это добро пока не знали. За период дождей я нарезал обещанных бусин. Наши «не семейные» носили их на шее — опять же Славка настоял. Даже забавно, что с ним по поводу введения этих традиций никто так и не спорил. А может дело было в том, что нам всем хотелось чего-то другого, отличного от прошлого. И нашему пироману в первую очередь. С наличием морозильника, поддерживающих жар камней и увеличением численности кролей и кур, дел зимой совсем не осталось. Их и так-то было немного, а тут ни за дровами, ни на охоту не надо идти. Славка с Денисом развлекались плавкой железа и созданием «стекла». Семен с Игорем, пытали старшее поколение моих аборигенов, на тему различных трав и корешков и, их свойств, и составляли список с примерным описанием, а иногда и зарисовками. Одного интересовали лекарственные свойства, другого же пищевые. Кирюха вернулся к освоению навыков по плетению атрибутов быта. И не только мебели. У нас было полно соломы, из которой он наделал чуть корявых ковриков и разложил в каждом доме на пороге. Я же маялся от безделья. Именно это и стало причиной того, что в голову пришла идея сделать светильник не просто в банке, а запаять в местном стекле. И эта мысль понравилась Славке настолько, что он предложил: — А давайте введем традицию праздновать приход весны! Вроде как новое начало, после долгого сна. Сделаем фонарики на палках, расставим тут везде. Красиво будет. Еще и летнюю кухню украсим… О! Надо разноцветных сделать! А еще я могу разные формы из железа создать! В общем, мы занялись воплощением задуманного. С «разноцветными» пришлось помучиться, единственный краситель, что мы придумали был красным, но уверенности в том, что свекольный сок не испортит «стекло» не было. Однако в итоге варево окраску приняло, лишняя жидкость выпарилась, но цвет получился не красноватым, а бледно-розовым. Несколько дней мы ставили опыты по окраске, попутно вспоминая все, что имеет красящий пигмент. По итогу количество цветов у нас было не особо разнообразным — мутно-белый, прозрачный, розовый и все тоже самое только с черными разводами (это мы пробовали тот клей добавлять, что из черного сланца выходит). Фонарики делали тоже вместе. Сперва стеклянные, небольшие, с пару ногтей, полые закручивающиеся капсулы, которые мы набивали вонючей светящейся гадостью. Потом Славка для этих капсул делал формы под «оправу». Игорь их заливал. И уже во внутрь остывших оправ, помещали «заряженные» капсулы, намертво запечатывая. Занимались мы этой дурью около пары недель. Воняли потом, конечно, но хорошо что хоть не так сильно, как после посещения пещеры. Достаточно было вымыться и с полдня поторчать на улице, оттого забивкой предпочитали заниматься недолго и исключительно по утрам. Праздник жизни — как его окрестил Славка, мы устроили как только сошел снег. На самом деле ничего глобального не было. Фонари мы еще зимой развесили, не удержались. Хотелось посмотреть что у нас вышло. Посмотрели все и парни решили не снимать. На ужин Игореха запек мясо с овощами. Мы помогли с нарезкой салатов. Колбасок достали. Семен очередное ягодно-алкогольное творение принес. Я гитару притащил. Поели, выпили, попели. Настроение действительно было праздничным, за эти годы мы же только раз вот так сидели, а живем тут уже прилично. Так что праздник жизни переименовали в праздник весны и закрепили за ним официальный статус. А спустя два дня в черепе засвербело. Правда продлилось это недолго, мы и успели-то с мужиками собраться в столовой общинника, как ощущение от открытия портала пропало. Кирюха тут же кинулся к записям. Что-то там посчитал, почесал подбородок и обрадовал: — Осенью должен открыться, но ненадолго. Точно не скажу, но примерно на неделю думаю можем рассчитывать. Новость больше всех порадовала Дениса. Уже к вечеру у него на руках был список «самого необходимого» для строительства. Семка тоже список составил, где среди лекарственных пунктов я увидел и детали для самогонного аппарата и чуть не заржал. — Это чтобы раны промывать! — вспыхнул док. — Угу, верю, — кивнул ему, про себя решив что если бухать начнет, я ему этот агрегат в одно место затолкаю. Мы с Эйртза валялись на кровати и он рассказывал о своей жизни. Парень уже довольно сносно говорил на нашем языке, лишь иногда с трудом подбирая слова. Вообще-то изначально я попытался выяснить сколько ему лет, и оказалось, что он не знает. Помнит себя примерно с возраста Хана, а это по моим прикидкам лет с пяти. А еще он оказался сыном вождя. На момент встречи с хищником, после которой мой мальчик и стал изгоем из-за полученных травм, ему было примерно тридцать два (по моим расчетам), в его «доме» уже имелась одна женщина и он подумывал о второй. Да, хороший охотник в их племени может взять в свой дом двух женщин и одного мужчину. Правда мужчины редко идут в чужой дом, но и такое случается, парочку я лично наблюдал. Эйра принесли в поселение полуживым. Выжить он выжил, но вот охотником стать снова не смог бы. Первое время и передвигался с трудом. Его женщина ушла в другой дом, ведь он прокормить ее не мог. Чум Эйра разобрали, большую часть хороших шкур выменяли на еду старики, взявшие на себя за это заботу о раненом, остальными утеплили тот где и жили на тот момент. Этих стариков в то время было четверо. Три мужчины и женщина. Благодаря им Эйр постепенно поднялся. Охотиться он больше не мог, зверь сильно покалечил левую руку и она долгое время вообще отказывалась подчиняться, а мальчик мой оказался левшой. Да и передвигаться тихо не получалось. Конечно он не смирился и попыток охотиться не оставлял, но большую часть времени приходилось заниматься собирательством. Эти события произошли за четыре зимы до нашей с ним встречи. Двое стариков в одну из зим умерли. От чего он не знает, но они сначала кашляли и тяжело дышали, а потом уснули и больше не проснулись. А следующей осенью погиб охотник — отец Хана. Мать ушла в другой дом, мальчишка оказался никому не нужен и отщепенцы забрали его к себе. А спустя еще год, собирая клубни, Эйр почувствовал на себе чужой взгляд, но как ни старался, так и не понял откуда за ним следят. — Думать тогда, чужак-одиночка. Такие быть. Редко. Иногда случается, что кого-то изгоняют из племени и изгой вынужден искать себе другое место. А иногда и сами уходят по какой-то причине. За такого изгоя вначале и принял меня Эйр. Позже, уже зимой, пытаясь подбить хоть мелкого какого зверька, он наткнулся на мои следы. Ушел дальше обычного, там и увидел. А по ним уже и мой наблюдательный пункт нашел. Там я его и застал. Как поступить с чужаком Эйр поначалу не знал, нападать я не спешил, да и свое странное оружие убрал. А потом я у него копье отобрал, но сразу вернул. Странный чужак в не менее странной одежде и с оружием, подобных которому Эйр раньше не видел. Ему стало любопытно. А когда я ему еду предложил он и вовсе растерялся. У их народа такое предложение носит скорее характер ухаживания. — Я бы не брать, но есть хотеть очень, — становясь полосатиком, отвел он глаза. По той же причине он не хотел и зайцев у меня брать. Охотник либо приносит добычу к общему костру, либо в дом и тогда отдает ее своим женщинам или мужчине, если тот имеется. Я же отдавал ему. И снова он стыдясь, покрывался полосочками. А еще сокращение имен возможно только внутри «семьи», хотя тут он причину понял сразу, по тому как я его имя плохо выговаривал и, лишь по этой причине, согласился. Как ни странно, но он много думал в то время, как познакомился со мной, о причинах такого поведения. Ведь и в дом свой я его не звал, но и зверя бил, и его кормил. Эйр никогда и мысли не допускал о том чтобы войти в чужой дом. Слишком он для этого гордый. Но после нашего знакомства такие мысли появляться начали, хотя позови я его тогда и он отказался бы. Все решил случай. Сначала я пропал — мои знаки, которыми я пытался объяснить, что не буду приходить какое-то время, Эйр не очень понял. Но когда я не появился «как обычно», сделал выводы и попытался охотиться сам, как делал до знакомства со мной. Охота несколько дней не удавалась, и один из стариков, тот, которого в итоге убили, попробовал обменять шкурки на еду. Итог этого я застал. Вождь принял решение, что отщепенцы слишком много бьют зверя и не носят добычу к общему костру, зато сами едят то, что приносят другие охотники. За что их и изгнали. Я на этом моменте завис ибо видел, что там от общего костра им достается. Когда их выгнали за пределы поселения, Эйр почувствовал знакомый взгляд. Именно так он всегда и понимал что я пришел, он чувствовал когда я на него смотрел. В тот момент в лесу, Эйртза не знал что делать. Будь он один, было бы проще, но рядом были старик и ребенок. Это и подтолкнуло к решению принять мое предложение, когда он понял, что зову всех троих. Ну а потом, уже в доме, пока я отчитывался перед своими парнями, Эйр пришел к выводу, что раз я его в дом привел, то лучше сразу обрубить все пути к отступлению, чем на утро он начнет сомневаться. Так в ту ночь он оказался в моей постели. Про жест, продемонстрированный мне следующим вечером, он тоже пояснил — так принято просить прощение. Причем глава дома имеет право и наказать. Тем более за подобный проступок. Наказание может быть разным — могут побить, запретить подходить какое-то время к общему костру, а то и вовсе прогнать из дома. Последнее самое страшное, потому что такие часто становятся отщепенцами, если их не примут в другой дом. Когда я не принял протянутую руку, Эйр испугался. И не только за Таша и Хана. Он и сам устал от постоянного чувства голода, да еще и мое отношение к нему, Эйртза нравилось. После его рассказа, я своего аборигена обнял и заверил что никогда его не выгоню. Ни его, ни Таша с мелким. И чтоб он думать о таком забыл! А после ласкал до тех пор, пока он не сказал что верит. К концу весны в нашем хлеву случилось пополнение. Милка и Зорька принесли приплод. Семен осмотрел мелких и постановил — мальчик и девочка. Имена придумывали всем скопом. Как-то у нас с этим делом выходило жиденько. Из дамских коровьих имен мы знали два и их уже использовали, а уж как быков обычно называют вообще не представляли. Я-то своего по окрасу окрестил, а как с этим быть? Серым назвать? А девочку? Она вообще пятнистая… в итоге решили парень будет — Полкан, девочка — Дуська. И что с того, что клички эти больше для кошки и пса подойдут? Не хватает фантазии вот и выкручиваемся как умеем. Семка с Игорем нас с Кирюхой за травками да цветочками погоняли немного, из тех, о которых говорил Эйр. Мы предложили им самим поискать, а то что-то парни совсем из долины не выползают — отказались. У них, видите ли, и тут дел хватает. А мы в этих травах, как червяк в луже, оттого надрали всего подряд, пусть сами потом разбираются что там нужное, а что сор. Потом снова по горам, аки козлы горные скакали. А в начале осени снова появилась вибрация и мы с парнями резво взялись за сборы. На хозяйстве только док, да мои аборигены оставались, остальные планировали побольше натащить, а кое кто и «по бабам» пройтись. Семка сперва тоже «по бабам» загорелся, но как-то быстро передумал, хотя я и обещал его через пару дней домой проводить. — Не горит, — отмахнулся Семен и в травки закопался. Как может «не гореть» с учетом того, сколько он тут уже времени провел, я честно не понимал, но не тащить же силой. С Эйром, на тему своего отсутствия, отдельно поговорил, а то напридумывает еще чего, а мне потом расхлебывай. Парень меня внимательно выслушал и только поинтересовался, есть ли что-то чем ему следует заняться. Я плечами пожал и только попросил из долины не уходить. Тут безопаснее. Первые сутки работало нас трое. Игорь и Кир пошли по… да, по ним. У нас же необходимости такой не было. Денис посетовал, что за наше отсутствие те остатки, что в прошлый раз не успели забрать, поселковые растащили, и, прихватив Славика, ломанулся в город, чтобы время зря не тратить. Шел четвертый день доставок и перегруза когда случилось то, чего в принципе стоило ожидать, но все же надеялись, что не произойдет. — Дем, у нас проблема, — начал Денис, перейдя на эту сторону и протягивая мне конверт. — Поймали двоих с этим. Они по лесу шарились, недалеко от дома. Кирюха говорит, что в поселке они тоже расспрашивали про странности всякие. В конверте было несколько листов. Прочел. Женщина в них описывала, как бежала от мужа после того, как тот ее беременную чуть не убил. Она утверждала, что не сбросила плод лишь чудом. И это самое чудо описала довольно подробно, хоть и с уклоном в религию, но не узнать место было невозможно. Она пряталась в пещере три дня. За это время кровь остановилась и чувствовать себя лучше стала. Там еще много всего было. Она потом собирала информацию и за свою жизнь сумела накопать куда больше Калинина. Конечно, почти вся информация ей попадалась лишь в качестве слухов, но выходило, что наши миры «соприкасаются» уже более двух, а то и трех сотен лет, может и больше. Она называла это место «благословением господа» и приводила примеры исцеления людей, о которых слышала в этой местности. — Мы этих исследователей повязали. Привести? — дождавшись пока я прочту, поинтересовался Денис. Я кивнул. Двоих мужчин Ден со Славкой, проведя через проход, поставили на колени. Парни молодцы, не только руки им связали, но и на глаза повязки организовали. Я молчал, чем явно нервировал обоих пришлых. Навскидку, один был лет сорока пяти примерно, второй пацан, едва за двадцать. Крутили головами, прислушиваясь. — Кто вы и что вам надо? — не выдержал тот что старше. — Встречный вопрос — кто вы и что делаете на частной территории? — перешел я к допросу. — Мы не знали, что это частная территория… — начал старший, когда молодой его перебил: — Вы бы хоть табличку повесили, а лучше бы забором обнесли, а то откуда нам знать, что сюда нельзя? — и передразнивая добавил, — частная территория. Отпустите, нас искать будут. — И не найдут, — отвесил подзатыльник младшему Денис. — Борзый ты что-то. — А ты меня развяжи, и посмотрим кто тут борзый! — дернулся парень. — Со связанным-то всяко проще, да? — Ян, — с явной флегматичностью в голосе, обратился ко мне Славка — может прикопаем их где по тихому, да и все? — Мужики, вы чего? — как-то растерянно выдал старший. — Да мы ж ничего не сделали… за что? — Было бы за что, с вами и говорить не стали бы, — хмыкнул Денис. Надо же, я уже привык что эти двое — мальчики-одуванчики. Двинутые, конечно на всю голову, как и все мы, но все же простые и веселые. А тут они преобразились. Такими я их не видел ни до перехода, ни после. Поднял руку, давая своим парням знак молчать, и вернулся к важному: — Итак. Мы с вами можем пойти по простому пути или по сложному, выбирайте. — По простому — это вы нас отпустите? Если, да, то я голосую за него, — хмыкнул молодой. — Нет. По простому — это я задаю вопросы и вы мне на них отвечаете. Честно и максимально подробно. А вот по сложному… поверь, этот вариант вам очень не понравится. — Вы нас отпустите? — снова заговорил старший. — Зависит от того, что вы расскажете. Итак, проверим вашу честность — кто вы и что здесь делаете? — Погулять вышли и заблудились, — влез молодой. — Даня, помолчи, — оборвал старший. — Меня зовут Сергей Артефьев. Это мой сын — Данила. Мы не знали… — Стоп. Ваше незнание меня не интересует. Мне повторить вторую часть вопроса? — Мужчина замялся, словно решая, как отвечать. Я пошуршал листами и подтолкнул в нужном направлении:  — У меня в руках записи, изъятые у вас моими людьми. Я полюбопытствовал… думаю вы тут рыщете в поисках того «благословения господа»? — А вы его себе хотите оставить? — окрысился молодой. — Ден, будь другом, заткни этого щенка, надоел, — Денис на мою просьбу хмыкнул и шустро парня вырубил. — Даня? — вскинулся мужик, — не причиняйте ему вреда, он будет молчать! — Теперь точно будет, — кивнул Славик и, заметив как старший побледнел, добавил — не дрефь, поспит немного и все. Лучше не тупи и на вопросы отвечай, может и отпустим тогда. — Я отвечу, только… с ним точно все в порядке? — В порядке, — подтвердил я, — итак? — Да. Мы надеялись найти то место. — Зачем? — Моя дочь… два года назад ее сбил пьяный водитель. Мы все перепробовали. — За два года-то? — буркнул посмурневший Славка. — Вы не понимаете! — вскинулся мужчина. — У нее крайне сложный случай. Врачи отказываются оперировать. Говорят шансов у нее на удачный исход нет. А ей же всего девятнадцать! Помогите! У меня есть деньги, я заплачу! И мы никому ничего не расскажем, клянусь! — И с чего ты взял, что мы можем помочь? — удивился я такому завершению рассказа. — Так… каменный пол, запах моря, шум волн… это же то самое место! Его так моя бабка и описывала. — Звездец, — выдохнул Ден. — И после этого ты думаешь, что мы вас живыми отпустим? — А… — начал Артефьев старший и, побледнев замолчал. — Кто еще знает об этом месте? — вернулся я к насущному. — Да кому про такое расскажешь… — тихо начал мужчина и снова вскинулся: — Нам же все равно никто не поверит! — Ян… — начал хмурый Славик, но я головой мотнул в сторону мужика и он продолжать не стал. Я же думал. С одной стороны мы планировали людей приводить, вот только не сейчас… с другой, когда-то я принял решение, что если встречу того, кому будет нужна такая помощь и этот кто-то будет готов навсегда попрощаться с прошлым… — Я заплачу, — снова заговорил Артефьев старший. — Помогите! Ну что вы как нелюди! — Не люди… — хмыкнул я, произнеся раздельно. — Правильно ты заметил. Людьми нас теперь вряд ли можно назвать. И это еще одна причина отказа. — Не понимаю, — отозвался мужчина. — А я объясню сейчас, — приняв про себя решение, кивнул. — Твоя дочь может поправиться, но только если отправится с нами. Это долгий процесс, а это место скоро закроется. Так вот, мы можем забрать ее с собой, но назад она уже не вернется. — Почему? Бабушка писала, что пробыла всего три дня… — Потому что чем серьезнее травма, тем больше ее лечение требует времени, а в случае с твоей дочерью, она еще и… не свежая. А чем дольше мы пребываем в этом… месте, тем сильнее оно нас меняет. Времени, пока проход останется открытым, как я и сказал, слишком мало и к тому моменту, как она сможет ходить… — Но она сможет… — убито произнес он. — А мы? Мы сможем ее проведывать? — Вот оно. Вытекающее из вышесказанного последствие — не сможете. — Но почему? — Потому что у нас два варианта решения. Первый — вы тоже уйдете с нами, второй — мы вас убьем. Артефьев старший дернулся на последних словах, но так ничего и не сказал больше. А вот очнувшийся во время нашего разговора младшенький, не сдержался: — Бать, да че тут думать! Ты же слышал — Светка встанет! — Согласен. Мы уйдем с вами, — разродился старший. На мой взгляд подписываться на черте что — верх глупости. Хотя кто его знает, как я бы повел себя в подобной жизненной ситуации. Да и какой нормальный человек, будет искать исцеляющую пещеру? В том-то и дело, что нормальный не будет, а отчаявшийся на столько что искать пойдет — уже не нормальный. Но это все мои размышления, а у нас тут назрел главный вопрос. — В таком случае последний вопрос, — усмехнувшись, глянул на Славку. — Как вы относитесь к гомосексуалистам? О! Это надо было видеть! Похоже они ожидали услышать что угодно, но только не это. — А какое это имеет значение? — первым очухался молодой. — На вопрос отвечаем, а не задаем свои, — опять залепил ему подзатыльник Ден. — Да какое мне дело до них! — возмутился старший. — Можете не верить, но меня меньше всего какие-то там волнуют! У меня дочь больная! — А я вообще не из таких! — откликнулся младший. — Да кого здесь волнует из каких ты? — снова зарядил оплеуху Денис. — На вопрос отвечай. — Да ты задолбал! — рыкнул на него парень, вскинув голову. — Никак. Я с такими не знаком даже. — Это вряд ли, — ухмыльнулся Славик. — Да и теперь уже точно знаком. — Ладно, — одернул ребят. — Младшенький тут пусть пока, а старшего берите и выводите из лесу, пусть… — и тут до меня дошло, — а где твоя дочь сейчас? — Так в поселке с женой. Мы же комнату сняли… — Отлично. Тогда идешь с моими парнями, берешь своих женщин и возвращаетесь. Ден, головой отвечаете, — Денис кивнул. — А сынок твой мне пока что компанию составит. Если через три часа не вернетесь, я его сперва трахну, а потом прирежу и труп с обрыва выкину. Все ясно?