Кривое отражение.

Вести о том, что идаус приближаются ко входу в одну из долин, откуда можно свернуть в нашем направлении, пришли только к концу пятого дня. По словам наших разведчиков, двигались они двумя группами. Впереди шел отряд из двенадцати мужчин, опережая остальных всего на пару часов хода — охотники, как пояснил тот же Аллаанаш. Вторая группа была около сотни особей, и это только более-менее взрослое поголовье. — Вы бы их видели! — передернул плечами Артур, — нам не повезло стать свидетелями их кормежки. Они — чисто зверье! А то и хуже. Мне теперь по ночам кошмары сниться будут. — Мы с парнями, пока возвращались, подумали — почему бы нам не проредить их немного, пока они не дошли до развилки? — поморщившись после слов Артура, внес предложение Вадим. — Тем более они могут и не зайти на огонек, что нам в будущем может неприятно аукнуться. Я задумался. В общем парни были правы. Идаус сейчас могли пройти мимо, но в этом случае однажды они пойдут обратно, и, если на данный момент мы к встрече готовы, то окажемся ли так же готовы в будущем? Мне ночь не помеха, особенно на открытых пространствах, у остальных с этим несколько хуже, но не настолько, чтобы они не смогли пройти хорошо известными тропами при свете звезд. Отрядом в пять-шесть человек мы сможем подойти незамеченными достаточно близко для выстрела. В этом случае есть шанс убить часть охотников, тех же, что сумеют добраться до нас, положим мечами. Такой вариант действий даст нам не только уменьшение численности врага, но и «пригласит» в гости без возможности отказа. — Принято, — кивнул Вадиму, — идет группа Сергея и мы с Кирюхой. Выходим через два часа. — Почему не мы? — влез Второй. — Потому что вам надо отдохнуть и приготовиться к встрече. Мы вернемся с гостями — и убедившись, что ни у кого не возникает возражений, поднялся. — Не хочу что бы ты уходил, — наблюдая за моими сборами, признался Эйр. — Мы вернемся, — я подошел к своему аборигену и поцеловал. — Веришь мне? — Верю. Поднимаясь на плато, оглянулся. Эйртза, поймав мой взгляд, приложил раскрытую ладонь к груди и кивнул — «ты здесь» — этим знаком я однажды пытался объяснить ему, что он мне дорог. У местных нет такого понятия как «люблю», вот мне и пришлось изгаляться, чтобы объяснить причины того, почему никогда его не выгоню. В итоге этот жест стал не только нашим с Эйром. Он пришелся по душе многим. Я отзеркалил жест, глядя в темные глаза. К нужной нам долине мы добрались ближе к рассвету, стараясь двигаться как можно тише и не привлечь к себе внимания раньше времени. Охотники идаус костер не жгли, да и вообще, складывалось впечатление, что все спят. Но оказалось, это не так. Пара охранников была — они вскочили, реагируя на шорох и тут же осели на землю, нашпигованные стрелами. Остальные тоже начали просыпаться. Кого-то мы успели снять с расстояния, но часть резали уже в контактной схватке. Я же вновь убедился, что против нас у местных шанс есть, только если задавить количеством. Охотников мы положили меньше чем минут за пять — всех до единого. — Может до племени прогуляемся? — озвучил и мои мысли Кир. — Не терпится подергать тигра за хвост? — усмехнулся Стас, собирая стрелы. — Приходим, осматриваемся, бьем с расстояния и уходим, — согласился на вылазку, — главное заманить их на нашу территорию, по возможности сократив численность и вымотав. О том, что в нападениях у идаус участвуют женщины и дети, мы наслышаны были, но одно дело слышать, а другое понимать, что вот это воющее костлявое существо с безумными, вытаращенными глазами, капающей слюной из перекошенной клыкастой пасти, со скрюченными, когтистыми пальцами на руках, которое несется на тебя с единственной целью — убить, чтобы потом сожрать — принадлежит к женскому полу. Мы не привыкли воевать с женщинами и детьми, но что остается в такой ситуации? Я выстрелил. Вслед моей стреле сорвались и другие. Мы пришли к их стоянке на рассвете. Успели снять несколько человек, прежде чем повыскакивало все племя. Вот тогда мы и столкнулись с моральной стороной нашего решения. Ни женщины, ни дети за спинами мужчин не прятались, скорее даже наоборот — стремились добраться раньше. Но были среди них и те, кто падал рядом с погибшими и принимался вгрызаться еще в теплую плоть, в основном глубоко беременные и совсем малые дети. Всего несколько выстрелов и мы рванули прочь, изредка оборачиваясь, чтобы отправить еще одну стрелу в полет. Забег продолжался около часа, прежде чем они отстали, давая нам короткую передышку. Рассевшись на камнях, какое-то время тупо таращились в ту сторону, где осталось жуткое племя. — Я думал, что пацан привирал, рассказывая о них, — тихо проговорил Макс. — Все так думали, — успокоил подчиненного Серега. — Возвращаемся, — не дал я парням размазывать сопли. — В поселение? — с надеждой глянул в сторону дома Макс. — К племени. Их надо вымотать, — поднимаясь нажал я, — чем сильнее они растянутся по пути, тем проще будет от них избавиться, а уставшие небольшие группы завалить проще, чем прущую одной массой толпу. — Ты так говоришь… там дети, Демьян! Женщины и дети! — взвился молчавший до сих пор Стас, — А ты говоришь так, словно против нас отряд штурмовиков вышел! — Ты смотришь не под тем углом, — встал на мою защиту Кир. — Демыч прав. А они не женщины и дети. Они — враг, готовый войти в наше поселение и убить всех там. Любой из них. Этого нельзя допустить! — Я понимаю. Просто не могу так, — едва слышно выдохнул парень. Мы с Кирюхой переглянулись. И это только первая ласточка. Смогут ли остальные? Да и имею ли я право их заставлять? Я посмотрел на небо и вздохнул — имею. У них есть выбор — подчиниться или нет, а вот мне такого выбора никто не даст: — Это приказ! Мы вели племя за собой, не давая им времени на отдых. Если они отставали, мы возвращались и отправляли в полет стрелы, иногда сталкиваясь с самыми шустрыми в ближнем бою, и снова уходили. Оказавшись в часе хода до выбранного плато, где была организована засада, Стаса и Макса отправили оповестить о нашем приближении. Я надеялся, что наши мужики не спасуют, когда своими глазами увидят тех, кого им предстоит убить, о том же, чтобы после всего меня не возненавидели я даже не мечтал. Вряд ли отношения с нашими поселенцами после такого останутся прежними. За время оставшееся до нашего подхода к месту засады, взвесив все «за» и «против», решил присовокупить к приказу еще и «посыл». Воздействовать я собирался слабо, только чтобы подтолкнуть, убрав сомнения. Чем мне это аукнется в будущем, думать не стал. Есть хорошая поговорка в моем старом мире — «делай что должно — и будь что будет». К засаде идаус подошли, как и рассчитывалось, не единой толпой, а прилично растянувшись. Первых приблизившихся парни с возвышенностей сняли быстро, не оставив им возможности добраться до нашего отряда из четырех человек, готовых встретить прорвавшихся. Мы были вторым рубежом защиты. Третий располагался непосредственно перед спуском в долину. И он состоял в основном из аборигенов. Эйр и, не пожелавший отсиживаться, Таш, Аллаанаш и еще один из мальчишек постарше, из его племени. С ними были Родион и Семка — самые слабые в бою из наших. Вторая волна, оказалась чуть больше, и уже среди этих, были женские особи. Как ни странно, но приказывать или отправлять «посыл» мне не пришлось. Парни действовали слаженно, не разделяя, если и была небольшая заминка, то лишь на секунду. Некоторые из нападающих на этот раз успели дойти до нас, да так и остались лежать. А потом начался ад. Идаус хлынули волной. Свист стрел и вой нападающих сливались в единый звук, пробегая холодком по позвоночнику. Мы вертелись ужами на раскаленных сковородках. Наши стрелки то и дело были вынуждены уворачиваться от летящих в них камней, отчего скорость обстрела снизилась. Вскрикнув, свалился с выступа один из наших, Вадим, рванул к нему, прорубая себе путь. — Кир! — рыкнул я едва успев кивнуть, чтобы тот помог ему, и рубанул наотмашь, избавляясь сразу от двоих. К моменту, когда в этой куче появились беременные и дети, никаких посылов давать уже не пришлось, слишком наглядной была демонстрация пожирания своих же павших. Да и разумных в попытке добраться до свежего мяса, нападающие не напоминали совсем. Парни, расстреляв все стрелы, присоединились к бою внизу. Медленно, но нас оттесняли к спуску. Что-то впилось мне в ногу и я сперва рубанул и только потом глянул, отвлекаясь всего на долю секунды. Похожие проблемы были и у других — дети, пробираясь между ног старших, то и дело старались вцепиться в ноги руками, а то и зубами, стесняя движение. Старшее поколение даже не обращало на них внимания, нередко буквально стаптывая. Какофония разноголосых звуков, хруст перерубаемых костей, запах, вряд ли хоть раз мытых тел идаус, крови, как нашей так и их… буром ввинчивались в мозг, отодвигая сознание, и позволяя вылезти вперед чему-то другому, темному, страшному… вскрик Эйра позади, на миг выдернул из мути, что затапливала мозг, но лишь за тем, что бы увидеть, как копье погружается в живот Ташу, а меч моего мальчика, сносит голову той твари, что держала это копье направляя. В следующее мгновение меня накрыло волной ярости. Я стоял среди трупов, прижимая к себе Эйра, и смотрел в небо, на проплывающие облака. Меня всегда завораживала его глубина. Как в том мире, так и в этом. Особенно в такие моменты. Мы победили заплатив цену в две жизни. С одной стороны это цена не так велика, но для нас она безмерна. Для меня она безмерна. Таш погиб, закрыв собой моего мальчика. Аллаанаш — отдал свою жизнь за мальчишку из своего племени. Среди наших были раненые, но они поправятся. На нас все быстро заживает. Не у всех, конечно, регенерация как у нас с Киром, но тоже высокая. И, словно в насмешку над нами, из всего племени идаус выжило два ребенка. Мальчик и девочка. Младенцы. Девочка и вовсе родилась уже тут, прямо во время боя. Разродившаяся мамаша, оставив ее на земле, попыталась напасть на одного из ребят. Тех младенцев нашли парни, выискивая живых. — Надо избавиться от тел, — устало произнес Кир, останавливаясь рядом. — Надо, — кивнул ему. Младенцев Семен отстоял. Да я и не сопротивлялся. Пока они не пытаются никого сожрать, пусть живут. Док с Тосей были уверены, что у этих детей есть все шансы вырасти совершенно нормальными. Может они и правы, ведь выглядели мелкие как обычные унаги, разве что глаза имели едва различимый красноватый оттенок. Тела идаус свезли на соседнее плато, где и устроили массовое сожжение. Таша с Аллаанашем хоронили отдельно. Многие не сдерживали слез, прощаясь с ними. Славка организовал такой жар, что кроме праха ничего не осталось, его мы развеяли над морем. Казалось, что жизнь в поселении замерла. Нет, люди ходили, говорили, занимались привычными делами, но делали это все так тихо, будто опасаясь лишним звуком нарушить повисшую тишину. И только спустя две недели, когда в общинном доме, где теперь жили женщины с детьми из племени Аллаанаша, раздался громкий детский плач, жизнь снова начала свое движение. На общем собрании было принято решение перекрыть спуск в долину. Несколько месяцев ушло у парней на выполнение этой задачи. Серега и Денис таскали своей силой камни, укладывая и держа, пока Славка их «сплавлял» в единую стену. Мы с Киром и Семеном с группой Вадима ходили в лес на вырубку древесины для ворот, а после и самими воротами занимались. Мы все надеялись, что эти меры помогут избежать в будущем хоть части проблем. — Хочешь мира — готовься к войне! — Мы с Кирюхой стояли на площадке перед спуском и смотрели на наш поселок. Теперь попасть в него без нашего разрешения практически нереально. — Думаю нам стоит обследовать не только горную территорию, но и за лес выбраться, — поделился я с другом своими мыслями. — Эйр говорит, что за ним «голая земля». — В смысле голая? — удивленно вскинулся Кир. — В смысле без леса, — усмехнулся я. — И что ты хочешь там найти? — Да кто ж его знает. Вылазку за пределы леса я отложил до следующего года, а в остатки этого мы с парнями прочесывали горы в том направлении откуда пришли идаус. Вышли и к поселению, из которого были наши беженцы. Оно располагалось в некотором отдалении от гор, но проложенная идаус просека, даже спустя несколько месяцев вывела к нему. Встретило это поселение нас мертвой тишиной и кучками белых костей, со следами зубов. После прошедшей здесь «саранчи» не осталось даже хищников, что бы растащить кости. Останки унагов мы захоронили в земле и двинулись дальше. Две недели шли по оставленному, и до сих пор заметному, следу. Нашли и еще одно разоренное поселение. Двигались быстро, делая привалы только на ночевку. Дичь, если такая и попадалась, били по минимуму, и повернули обратно, лишь когда запасы, взятые в дорогу, подошли к концу. Возвращаться решили напрямую, заодно и посмотреть не ведет ли к нашим территориям еще какой свободный путь. Пришлось, конечно, попетлять, но совсем по прямой пройти было невозможно. Тем не менее на полтора дня мы себе дорогу сократили и вышли на одно, из близлежащих к нашему поселку, плато. Правда подъем на него был крайне неудобен, но нас этот факт в большей степени обрадовал, а не огорчил. К походу за пределы леса готовились основательно. Я планировал провести вне селения почти два месяца. Эйр недовольно пыхтел, но не спорил, хоть и не понимал, что я собираюсь искать на «голой земле». Идти было решено впятером — отряд Сергея и я. Бурого тоже с собой брали, нагрузив на него припасы. Кир оставался в поселке главным, да и не рвался он особо. Повздыхал только, но оставлять любимую жену с дочкой без своего надзора так надолго не хотел. Что нас ждет за пределами леса я не знал, как не знал и того, зачем вообще мне понадобился этот поход. Возможно я просто пытался убежать от произошедшего. Дать себе время все обдумать и привести мысли в порядок. Перестать по ночам, раз за разом, видеть смерть тех кто стал моей семьей. Кошмары, что пришли в мою жизнь со смертью Таша не отпускают почти год. Я не рассказывал о них, но от этого не становится легче. Все чаще ловил себя на мысли, что защита поселения недостаточна. Кажется, я становлюсь параноиком. Я должен быть уверен в том, что мы не столкнемся с большей угрозой, а если это не так, то подготовиться к ней.