Кривое отражение.

Бурому лес не нравился. Он то и дело недовольно фыркал и всхрапывал. Проходя мимо поселения в котором некогда жил Эйртза, я не удержался и посмотрел, поменялось ли там что за эти несколько лет. Поселение разочаровало. Из изменений — разве что вождь был другой, да чум, где раньше обитали мои аборигены отсутствовал. В грудине неприятно сдавило и я поспешил ретироваться подальше от навевающего воспоминания поселения. На то чтобы пройти лес у нас ушло четыре дня. Не будь с нами Бурого, было бы быстрее, но тогда и тащить все припасы пришлось бы на себе, да и проблемой это было временной. Чем ближе мы подходили к «голой земле», тем реже становился лес, пока в один момент не начал прерываться, превращаясь в небольшие скопления деревьев среди раскинувшегося поля, пролегающего до самого горизонта. Постепенно и само поле сменялось. Сочная зеленая трава становилась все более жухлой и желтоватой. Водные источники встречались все реже. За три недели пути мы так и не нашли никаких следов разумных. Зато насмотрелись на местных хищников. Здесь таких встречалось немало. Временами именно они и становились нашей добычей. Степь казалась бесконечной, пока мы не вышли к небольшой речушке, вдоль которой и решили продолжить путь. На аборигенов наткнулись вечером четвертого дня. Разгрузив Бурого, и оставив его пастись, мы с Серегой пошли на охоту. ЧуднУю птичку, почти метрового роста заприметили издали. Эти туши в небе мы иногда наблюдали, но пока охотиться на них не доводилось, ни разу они не оказывались достаточно близко. Теперь же пернатая сидела на земле, разрывая клювом пойманного зверька и вскидывая голову вверх, заглатывала отделенные куски. Охота прошла удачно, а вот возвращение принесло сюрпризы в виде десятка унаги, окруживших стоянку, некоторые из которых раскручивали над головами боласы. Наши парни стояли в центре, готовые защищаться. Подкравшись с Сергеем к стоянке, замерли, оценивая обстановку. Местные нападать не спешили, в большей степени с любопытством рассматривая странное оружие и пришлых. Да и наши ребята не проявляли агрессии, только натянутые луки говорили о том, что к схватке они готовы. Сидеть в траве и ждать развязки я смысла не видел, потому поднялся. Унаги нас заметили. — Говорить с ними уже пробовали? — обратился к своим, демонстрируя поднятые руки местным. — А то, — усмехнулся Макс, — только они еще непонятнее выражаются, чем Эйр. — В нападении нет необходимости, — медленно заговорил с унаги на известном мне наречии, — мы не причиним вам вреда. — Кто вы и зачем пришли на наши земли? — не без труда разобрал слова одного из них. Когда мы отправлялись в путь, то как-то не думали, что будем говорить если наткнемся на очередное племя. Глупо, конечно, но факт остается фактом. Шестеренки в голове со скрипом закрутились, придумывая наиболее подходящее объяснение, тут очень кстати вспомнились рассказы Эйра, о периодических встречах разных племен, проводимых раз в пять лет. На них можно было выменять себе в дом женщину. Этим объяснением и решил воспользоваться, с некоторыми поправками. — Наше племя ищет унаги, готовых идти на обмен, — кое-как сформулировал фразу. — До мена еще два года, — высказался другой унаги. — Мы предлагаем другой обмен. Разделите с нами ужин и мы покажем, что можем предложить. Нехитрая демонстрация местных привела в восторг и нас пригласили в поселение. Добирались до него мы почти весь день, и только к вечеру, оказались на месте. Поселение располагалось на берегу реки, вдоль которой мы двигались. Тут уже удивились мы, привыкшие к более дикому образу жизни лесных унаги. Начиная с домов, полусферической формы, имеющих только дверной проем, но сделанных из смеси глины и травы. Некое подобие огородов тоже было. Как нам объяснили, засаженных каким-то съедобным корнем. Так же у племени имелись плетеные ловушки для ловли рыбы. Из рыбных костей местные делали иглы, гребни и ножи. Из раковин каких-то странных моллюсков — емкости под смеси наподобие красок. Но, что для нас было интереснее всего — глина и песок, которых не было у нас в горах, а у этого племени имелись в избытке. Не знаю, пойдет ли нам этот материал для чего-нибудь на данное время, но в будущем наши экспериментаторы точно придумают как их использовать. Тот же кирпич, что мы таскали из нашего мира, при некоторой сноровке мы сможем делать здесь. В поселении мы провели почти неделю. Обговаривая, что хотим получить, и на что готовы меняться. Местных немало заинтересовало наше оружие, но им-то мы как раз торговать не собирались, тем не менее общие интересы нашли. Тут и котелки, и инструмент для возделывания земли, и ножи, и много всякой мелочевки, включая бусины, которые им так же приглянулись. А еще, в голову пришла мысль о помощи в животноводстве. Да и сельхоз хозяйство не помешает разнообразить, тем более, что у них тоже всякие интересные травки нашлись — Игоря с Семеном на них нет, вот бы те порадовались. С племенем мы попрощались на хорошей ноте, договорившись, что вернемся через два-три месяца. Наше сотрудничество с речными принесло свои плоды не сразу. Первые несколько лет мы помогали им в развитии, а уже они разносили знания по другим племенам. Наш народ они прозвали — абар-ри, что на языке местных значило — «духи скал». Произошло это не без помощи однажды спасенных от идаус беженцев, превративших рассказ о схватке с пресловутым племенем каннибалов в легенду, распространившуюся средь племен унаги. Благодаря этому спустя почти десять лет у нас появились первые желающие поселиться у подножья гор. На них наткнулись наши охотники, выслеживая добычу в один из дней. Заметив дым от костра в лесу, парни решили проверить кого и зачем к нам принесло, а выяснив вернулись в поселок с докладом. Пришедшие унаги, прежде чем выбрать место под поселение, обратились к нам за разрешением. Я не сразу понял, что они вообще хотят, но Эйртза, пообщавшись с вождем пришлых, пояснил, что унаги просят принять их под защиту абар-ри и верят, что если случится беда, то мы окажем им помощь. Место мы выбрали в лежащей рядом с лесом долине, с удобным подходом как от нашего поселка, так и от самого леса. Впоследствии именно эти переселенцы, которых постепенно становилось все больше, и стали нашими основными учениками. Помимо прочего они переняли и наши традиции, да и большинство дел, связанные с другими племенами, мы постепенно начали вести именно через них. Но еще до основания этого поселения у нас появился на свет первый ребенок-гибрид. Для нас возможность скрещиваться с местными стала откровением. Семён предположил, что это последствия изменений этим миром, который подстраивал нас под себя. В отличии от своего супруга, Тося считала иначе. Она думала, что изменял нас сам портал, а не мир, обосновывая изменения специфическим облучением, полученном при переходе. Она была уверена, что именно так наш геном приобрел некую пластичность, и чем больше мы делали переходов, тем проще и быстрее тела подстраивались под окружающий нас мир. Эти теории супруги обсуждали часто, приводя массу доводов. Нам же, тем кто далек от науки, особой разницы не было, куда более нас занимал именно вопрос того, что, и от какого вида, приобрел ребенок. Будет ли он обладать высокой регенерацией и способностями, как его отец, или ограничится лишь некоторыми внешними чертами. С течением времени развивались и мы, точнее наши способности. Тот же Кирюха теперь не только приманивал рыбу, но мог и управлять любыми подводными обитателями. Сёмкины навыки хоть и не превратились в исцеление, но увеличили радиус действия, он мог проводить сканирование на всей территории поселка, безошибочно указывая где и какие возникают проблемы. Денис и Серега научились не только удерживать или перемещать предметы по воздуху, но могли и спрессовать, а то и раскрошить в песок всё, что им было необходимо. Тося, жена дока, на наш взгляд, и вовсе имела уникальный дар, основанный на знаниях физики. Казалось, она способна манипулировать всем, что попадет ей в руки, не только задавая нужную форму, но и убирая лишние примеси. Первое, что она усовершенствовала так это наши фонарики, разбив, каким-то непонятным для нас способом, световой спектр. Славка мог создать направленный поток раскаляющего жара на десяток метров. Конечно огнем это было не назвать, но эффект был просто потрясающим и гораздо более разрушительным, чем струя выпущенная из огнемета. Всё, чего касался этот жар, буквально расплавлялось. Различных способностей среди наших было много и лишь изредка они повторялись, как с теми же Серегой и Денисом. Славик пытался вести перечень и разделять их по направлениям магии, но даже он терялся в некоторых определениях. К примеру способности все той же Тоси, или Дмитрия, способного охлаждать так же как сам Славка раскаляет. Хотя большинство способностей он всё же впихнул в столь любимое им понятие магии. Его стараниями у нас были маги воды, воздуха, земли и природники. Себя же определил в маги огня, всё-таки разжечь его своей силой он мог, было бы что разжигать. Мои способности тоже развивались. Я продолжал скрывать свой дар почти ото всех, все так же уходя тренироваться в горы. Знали о том, на что я способен лишь двое — Эйртза и Кирилл. Именно с Эйром мои тренировки перешли на новый уровень. Он помогал мне освоить передачу своих мыслей. Не кидать «посыл», а именно общаться оказалось гораздо труднее. Да и «слышать» ответ у меня получалось крайне редко. Кирюхе я все же решился рассказать, но он знал далеко не все. Забавно, я ожидал чего угодно с его стороны, но не того, что Кир выдаст. — А управлять мыслями людей ты можешь? — задал друг вполне логичный вопрос. — Не уверен, — решил не просвещать его полностью. — Если такое возможно, тебе стоит освоить этот навык, — и, заметив мое непонимание, пояснил: — Это полезная способность и может однажды нам пригодиться. Сказать, что такой постановкой вопроса он меня удивил, значит ничего не сказать. В последствии на нём я и отрабатывал некоторое воздействие, но, просвещать на что способен в полной мере, все же не стал. К тому моменту, как у первого гибрида проявились способности отца, таких детей у нас стало трое. Первому гибриду было около двенадцати лет, когда проснулся водный дар. Опуская руку в воду, он мог создавать небольшие водовороты, его отец же, без особых усилий, поднимал приличных размеров волну, даже не касаясь воды. Так что мелкому было к чему стремиться, как мы думали, но со временем стало понятно, что дети, рожденные в смешанных парах, обладают меньшей силой или регенерацией. Более того, они действительно перенимали от нашего вида либо магический дар, либо регенерацию. И то и другое было только от чистокровной связи, но и тут нас поджидал неприятный сюрприз, правда узнали мы о нем гораздо позже. Поселок в окололесной долине разросся, превратившись в небольшой городок почти в полтысячи жителей, заняв еще несколько рядом лежащих территорий подходящих для засева и выпаса скота. Правил этим поселением повзрослевший и обзаведшийся семьей Хан. Ребятня, пришедшая с нами в этот мир, да и рожденные уже тут дети, выросли. Даже унаги, живущие в нашем поселении, хоть и медленно, но менялись, а мы… мы оставались такими же. О том что срок жизни прошедших через портал будет длиннее, чем у рожденных здесь, первой предположила Тося. Она же с мужем выдвинули гипотезу о возможности увеличить этот срок посредством проведения через проход наших близких. Надо ли говорить что за идею ухватились все? Это был шанс, пусть и призрачный. По нашим вычислениям в том мире прошло более семидесяти лет. То, что портал по-прежнему открывался мы знали точно, каждый из нас продолжал чувствовать вибрации на протяжении всех лет, прожитых здесь. Расконсервировать проход оказалось делом не очень-то и простым. Некогда спаянные Славкой камни превратились едва ли не в монолитную стену, резать которую Денису с Серегой, даже с возросшими способностями, было крайне сложно. Все надежды рухнули в тот миг, когда мы шагнули в открывшийся проход. Не знаю, что приключилось с миром за время нашего отсутствия, но встретил своих сынов он не дружелюбно. Первым, что ударило по нам был ледяной холод, едва не обративший нас с Киром в безжизненные статуи. Резво вернувшись в мир, ставший нашим вторым домом, обсудили сложившуюся ситуацию. Идею прихватить термокамни, предварительно разогрев их, выдвинул Славка, да и сам вызвался пройти вперед и выдать волну пожарче. Так и поступили, но итог не порадовал. Выдаваемый нашим «обогревателем» жар рассеивался практически мгновенно, а ещё нечем было дышать. Планета оказалась мертва во всех смыслах. Мы сидели у пещеры рядом с проходом и молчали. Да и о чем говорить? То, что некогда казалось вечным и незыблемым вдруг исчезло. Что стало с населением? Спасся ли кто-то? Эти мысли пришли позже, а в тот момент был только шок от понимания насколько хрупким может быть мир. Проход мы запечатали вновь. Смысла оставлять его открытым не было. Попробовали, конечно, какое-то время подержать рядом с ним наших близких, но особых надежд не питали. О том, чтобы проводить через него дорогих нам людей и речи не шло. Мы более выносливы и сильны, и то, едва не загнулись, а уж рисковать их жизнями никто из нас согласен не был. Время — самый страшный враг в любом мире. Терпеливый и расчетливый, выиграть у которого можно лишь битву, но не войну. Мы схлестнулись с ним, перепробовали все, что только приходило на ум, но в итоге проиграли. Даже Тося со своим удивительным даром ничего не могла сделать. Мир, давший нам приют и ставший домом, не желал создавать подобных нам из родившихся здесь. Все чаще Эйр заговаривал о том, чтобы я привел в дом женщину или еще одного мужчину, и не понимал моего нежелания этого. Последние лет двадцать его жизни мы часто спорили на эту тему, и дело было не в том, что ему было тяжело следить за порядком в доме, для подобного мы уже давно пользовались услугами местного населения, живя как короли. Я привык к нашим спорам. Привык раз за разом объяснять причины своего нежелания просыпаться с кем-то еще. Привык к его вздохам по поводу еще одного разговора, не принесшего долгожданного результата. Я привык, и ждал их каждый раз, но однажды утром мой Эйртза просто не проснулся. Ему было около ста тридцати лет. Я не смог оставаться в поселении. Каждое возвращение в долину неосознанно искал его взгляд и, лишь не находя, вспоминал о том, что моего Эйра в живых больше нет. И не будет теперь наших долгих вечерних разговоров, споров и увещеваний. Не будет теплой улыбки и жеста, придуманного некогда специально для того, чтобы он знал, что дорог мне. Некому стало выходить на крыльцо дома, или рано поутру стараться не разбудить меня. Казалось, что и из самого дома, вместе со смертью моего Эйртза ушло тепло. Мир вокруг будто заволокло серой пеленой холода. И я ушел. Ушел в горы, где всегда становилось легче дышать, где боль от утраты рвала душу чуть меньше. Я провел в горах около полугода, прежде чем отправился исследовать наш континент более основательно. В наше поселение за это время захаживал несколько раз, но никогда не оставался. Чаще парни сами появлялись у моего нового пристанища. В одну из таких встреч и поведал им о своем решении. Сергей со Стасом, посовещавшись, напросились со мной. Этим парням сидеть в поселении всегда было скучно, оттого и виделись с ними мы чаще всего. Я так и не вернулся в наш с Эйртза дом. Даже по прошествии десятилетий, находиться в нем без моего аборигена было невыносимо. Вернувшись в нашу долину я поселился у моря. За время скитаний мы нашли много племен. Нередко оставаясь у них на зимний сезон, обучая некоторым вещам, рассказывая истории и слушая их, изучая то, чего не знали мы. Все приобретенные от местных знания записывали, чтобы по возвращению передать их нашим людям. За годы нашего отсутствия, в поселении мало что изменилось. Наши научники так и не смогли изобрести эликсир долголетия. Срок жизни местных ограничивался примерно сто сорока — сто пятьюдесятью годами, если, конечно, не погибали на охоте или еще по какой случайности. Дети же, рожденные здесь от нашей расы, доживали до двух сотен. И самым страшным в этом было то, что сами мы за все проведенные здесь годы изменились лишь в самом начале, будто наши тела, обретя вторую молодость, забыли как это — стареть. Не помню, кто первым подал идею построить корабль и отправиться посмотреть, что же лежит там, за морем, но желающих, включая меня, набралось восемь человек. И это только наших. Среди местных искатели приключений тоже нашлись. Самое забавное среди этого было то, что никто из нас никогда не сталкивался с кораблестроением. На постройку монстра, на котором предполагалось отправиться в морское путешествие, ушли годы. Первые кораблики благополучно проиграли морю недалеко от берега, прежде чем у нас вышло создать подходящее для нашей затеи судно. Первое плавание мы совершили вдоль берега, обойдя по морю на корабле весь континент, зарисовав путь в виде карты. Это позволило нам и проверить плавсредство, и доработать. К дальнему плаванию готовились основательно. Запасались провиантом и созданными тут звездными картами. Сколько придется плыть никто из нас не знал, так что расчет делали на три месяца. С водой в этом плане было сложно, встретятся ли нам в пути места, где можно будет пополнить ее запас неизвестно, поэтому идею с водосборником поддержали, но помимо него Семен соорудил для нас банальный перегонный аппарат, Тося же прочла лекцию, как посредством заморозки можно получить пресную воду. А перед самым отправлением наша молодежь нам преподнесла компас — чтобы мы могли найти путь домой. Провожали нас всем поселением с напутствиями, слезами и пожеланиями. И еще долго с палубы мы наблюдали за удаляющимся берегом и оставшимися на нем людьми. Это чувство было знакомым и не забытым, но при этом чуть отличимым от того, что прежде. Едва различимый зуд в черепе будто оставлял послевкусие на языке, заставлял биться сердце в груди то сильнее, то замирать. Чувство было похоже на ожидание чуда и предвестника беды одновременно. Маня за собой, оно выворачивало наизнанку последние два дня. Я гасил его, старался не обращать внимания, ровно до того момента, пока на одном из ужинов не выяснилось, что нечто подобное испытывали и остальные парни с Земли. — Мы же не могли вернуться к порталу? — уставился, отчего-то на меня, Стас. — Даже если бы вернулись, сейчас не сезон открытия, — вместо меня отмахнулся Родик. — Ощущения похожи, но другие, — согласно кивнул я. — И что это по твоему, — оторвавшись от тарелки, спросил Ден, — другой портал? — Представления не имею, но я бы глянул. С тем, чтобы посмотреть, согласились все. За прошедшие почти полтора месяца в море мы едва ли на стены не лезли от скуки. Острова по пути попадались всего пару раз, да и те были небольшими. На их обследование уходило не больше трех часов, по истечению которых мы вновь оказывались на палубе. А тут вдруг что-то новое. Сделав по утру нужные пометки в записях и на карте, мы впервые сменили намеченный курс. Остров был небольшим и скорее являлся скалой посреди океана. Добираться до этого места пришлось больше недели и если бы не «зов», который мы ощущали, то уже повернули бы в сторону дома. — Ты не должен идти один. — наверное в двадцатый раз повторял Серега, все еще надеясь убедить меня вернуться домой и собрать полноценную экспедицию. — Не впервой, — снова отмахнулся от увещеваний. — Пока вы доплывете, решите кто пойдет и вернетесь, я разведаю обстановку. Если все нормально, то встречу вас здесь или оставлю знак. Заодно на той стороне подготовлю по возможности что смогу. — А если все будет не нормально? — не соглашался он. — Тогда ни меня, ни знака не будет и вы вернетесь в поселок. — и заметив, что он собирается начать новый круг препирательств, махнул рукой: — Не старайся даже. Я иду. Я стоял перед матово-черной стеной, будто поглощающей падающий на нее свет. Чувство восторга и эйфория не отпускали ни на секунду. Меня тянуло в эту черноту словно магнитом. Все чувства разом обострились. Доводы разума умолкли, оставив лишь животную жажду. Звуки стихли. Здесь и сейчас были только я и новый портал. И не важным стало куда он ведет. Не имело значения, что встретит меня на той стороне. На краткий миг в голове возникла ассоциация этой черноты с цветом глаз Эйртза. Я поднял взгляд к небу, такому яркому и глубокому. Этот мир принял меня, исцелил, стал моим домом, подарил мне того, с кем я прожил почти сотню лет. Я благодарен этому миру за все и однажды обязательно вернусь сюда, если это будет в моих силах, но это будет потом. Глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, и шаг вперед — в неизведанный мир, в отражение тех, где я уже побывал. И разве так важно каким оно будет? Меня зовут Бойцов Демьян Андреевич. Это моя история и она еще не окончена.