let me love you

Когда начало смеркаться, Чимин оклемался. Он наконец смог подняться после того, как его нехило отдубасил Намджун. Синяки были на щеках и носу, а треснувшая верхняя губа болела и дотошно щипала. Чимин побрёл на детскую площадку неподалёку, чтобы перевести дух там. На ватных ногах он еле как дошёл до ближайшей скамейки, на которую затем плюхнулся, облегчённо вздохнув. — Чёрт, — он слабо фыркнул себе под нос, — и угораздило ж меня... Откинув голову назад и устало уставившись на вечернее небо, где успели обосноваться пару незначительных звёздочек, Чимин готов был заснуть прямо здесь. Неважно, что прохладный ветер заставлял тело содрогаться в мурашках. И неважно, что на улице. — Но ты неплохо справился, Пак Чимин, — хриплым голоском похвалил себя парень, а затем очень медленно прикрыл глаза, поддаваясь соблазняющему сну. По щеке прошёлся мороз. Желание спать улетучилось. Будто его и не было. Теперь, вместо вечернего неба, перед глазами находился Чонгук. — С кем это ты разговариваешь? — ни с того ни с сего начинает диалог хулиган, приложивший ледяную бутылку с водой к синяку на его лице. От шока Чимин выпрямился. Его растерянные глаза застыли на месте. Когда Чон присел рядом, Пак непроизвольно взглянул на него, чтобы убедиться, что ему не мерещиться. — Почему ты... — через слипшиеся губы пытается что-то сказать Чимин. Так и не договорив, он лишь потупил взгляд на бутылку, которую протягивает хулиган. — Приложи это, где больно, — смотря куда-то в сторону, сухо выдал Чонгук. Без лишних вопросов он принял воду и приложил её к щеке. Парни просидели в неловкой тишине несколько минут. Но Гук первым прервал её. — Тебе, как я вижу, совсем на себя плевать. — Что? Почему? — Говорил же, что связываться с ним себе дороже. — Я... не мог просто так это оставить, — понурые глаза Пака изучали землю от неловкости. — То, что он делает с моим другом — отвратительно. — Ты себя видел? Будто такой, как ты, что-то исправит. — Я знаю. Знаю, что слабак, но... Я не могу терпеть неуважительного отношения к тем, кто его не заслуживает. Взгляды парней вновь встретились. — И поэтому я не жалею о том, что сходил и хотя бы раз вдарил этому идиоту. — Так ты ударил его? — брови Чонгука дёрнулись и он почувствовал некое восхищение. — Легко же ты отделался, оказывается. — Кстати, как ты узнал, что я ходил к нему? Хулиган откинулся на спинку скамьи, скрестив руки на груди. А тем временем дуновение ветра, ласкающее локоны волос парней, сопровождало уходящий день. — Неважно, — отчеканил Гук, не желая дальше объясняться. Пак фыркнул от столь немногословного ответа. Подняв голову на небо, он облегчённо выдохнул облако пара, желающее поскорее развеяться на ночном полотне. — Кхм. Ты, — покусывает губы Чон, — всё ещё хочешь узнать моё имя? Плавно отводя взгляд со звёзд на него, становилось не совсем ясно, почему такой грубиян ведёт себя более... дружелюбно? Обычно были кошки в дыбошки. — Да, — пристально наблюдая за ним, Чимин сам не понял, что дал положительный ответ. — Я скажу тебе своё, чтобы легче было воспринимать друг друга. Но это не значит, что мы какие-то кореши или что-то в этом роде. Уловил? — Ах, ну да... Ты же дружишь только со своими гопниками, — Пак надул губы. — Бля. Хватит говорить, что они мои друзья. Мы просто тусуемся вместе. А так нам плевать друг на друга, — нахмурился хулиган. — Да и... не нужен мне никто. Одному прекрасно. — Уверен? Подходящего ответа не последовало. Теперь было слышно только шелест листьев на деревьях, бьющихся друг о друга. — Что за вопрос такой? — свесив угрюмые брови, решился ответить вопросом на вопрос Чон. — После того разговора ты какой-то... другой, что ли. Имею в виду, ведёшь себя странно. Ты что-то замышляешь? Чонгук переменился в лице. — Что? Странно? Из-за перемены в его голосе Чимин пошатнулся на месте и отвёл глаза в сторону, больше не чувствуя такой уверенности, как до этого. Чуть лохматя локон чёлки, он хотел, чтобы эта гнетущая тишина поскорее канула. И одолевшая усталость вместе с ней. Гукова рука потянулась к его волосам. Из-за этого Чимин машинально отодвинулся. Подумал, что тот хотел сделать ему больно. Налитые беспокойством глаза Чимина вынудили руку хулигана зависнуть в воздухе. — Я не хотел называть тебя странным, прости, — Пак сжался. — Только не бей. Хотя бы ты. Мне и так сегодня досталось... — Я, — меланхолия заполнила голос Чона, — настолько пугаю? Пак быстро стал махать руками, отрицая. — Нет, конечно нет! Просто показалось, что ты... Чимин не договорил — Гук всё же дотянулся до его волос, очистив от прилипшего туда дубового листочка. Пока он вертел и рассматривал горчичный лист, Чимин скованно сжимал губы. Хулиган поднялся. Поняв, что он уходит, Пак дёрнулся с места и немедля хватанул за рукав его куртки, чтобы остановить. — Уже уходишь? — Заставляешь чувствовать себя монстром. — Ты не монстр! — отчаянно кричит Пак в его спину. — Не знаю, какой ты на самом деле, ведь мы не особо знакомы, но... Я совсем не считаю тебя таким! — Чимин виновато склонил голову. — Не знаю, кто говорит тебе такие ужасные вещи. Покажи мне, кто они, и я разберусь с ними, чтобы больше не беспокоили такой ерундой! Мне будет, что сказать им, — с насупившимися бровями он поднял глаза. В этот раз уверенности было хоть очищенными зёрнышками жуй. Вырвалась приглушённая усмешка. Со стороны Чонгука. — Ты... только что смеялся? Быстро вернувшись в свой крутой образ, уголки губ Чонгука опустились. Как были изначально. — Чонгук, — он повернулся к нему. — Зови меня так. И, может, отпустишь уже? Слегка удивившись, Пак кивнул и незамедлительно убрал руку. А затем его губы изобразились в лёгкой улыбке. Усталой, изукрашенной бордовыми ссадинами, но искренней. Сердце Чонгука снова встрепенулось. — Только обращайся ко мне, если что-то серьёзное случится. Не надо просто так. — Оу? Но я хотел бы и просто так. Из-за Чимина внутри начала происходить какая-то чертовщина. То, что он говорит. Как это говорит. Это всё было будто дозой недосягаемого эндорфина. — Ты, — мысли Гука стали путаться, — не хочешь прогуляться? Оба парня озадачились. Один не ожидал услышать такого предложения, а другой сказать. — В принципе, ты можешь отказаться, — неловко отвёл взгляд Чон, ладонью прижимаясь к затылку. Он вообще не понимал, почему ведёт себя так... глупо. Так ещё из-за какого-то парня. — Хочу, — не заставил долго ждать Чимин. — Только... недолго. Через час мне нужно быть дома. — А кто сказал, что я буду с тобой так долго гулять? — спрятав румяные от прохлады руки в карманы, хулиган фыркнул и пошёл вперёд первым. — Эй! — хлопает глазами он. — Подожди, а где мы гулять-то будем? Он догнал его, теперь идя с ним на одном уровне. Оставшийся вечер они провели вместе. Но без многословия.

***

— Что с тобой произошло? — Ким в ступоре стоит посреди коридора, смотря на Чимина. Пак, у которого всё ещё не зажили оставленные Намджуном синяки на лице, не мог смотреть напротив стоящему в глаза. Потому что считал, что из-за своего легкомыслия навредил Джину. Что это по его вине Джина кличут геем. — Чимин..? Почему молчишь? — Ким сделал шаг навстречу, но Пак тут же отошёл. — Я... Думаю, нам стоит держаться друг от друга подальше, — нервно сжимает пальцами вторую руку Пак. — Что? — отчаянными глазами пялится Ким, не желая верить в услышанное. — Думаю, что плохо влияю на твою жизнь. Тебе и так нелегко даётся буквально выживать здесь, ещё и я подкинул тебе проблем, — он искоса глянул на него. — Прости. Джин стиснул зубы, чтобы подавить наступивший в горле комок. — Ты действительно так считаешь? — слёзы в его глазах то и делали, что накапливались. — То есть наша дружба... закончится вот так? И я даже... не понимаю, в чём причина? На самом деле, Чимину было самому больно так говорить. И, услышав срывающийся голос Джина, он больше не смог держать это в себе. Он подбежал к нему и обнял. Крепко, вжимая плачущее лицо в его плечо. — Нет! Нет, — машет головой Пак, отрицая сказанное им ранее, — не прекратится. Прости, я не должен был так говорить. Прости меня за всё, — он хлюпает носом, не ощущая того, чтобы его обняли в ответ. Сокджин не понимал, почему всё пришло к этому. Почему Чимин вообще извиняется перед ним и почему всё его лицо в синяках. — Можешь, — Джин смаргивает накопленные слёзы, — рассказать, что случилось..? Тишина застала врасплох. Но именно она и позволила успокоиться. Отстранившись, Чимин рукавом кофты вытер смешавшиеся с синяками на лице ручьи слёз. — Я ходил к Намджуну, — монотонно рассказал Чимин всю правду. В ответ он получил лишь шокированную физиономию. — Что?! Это... — Джин аккуратно приложил ладонь к его щеке, что бы ненароком не сделать больно. — Это он сделал? Пак кивнул. — Зачем же ты- — Я отомстил за тебя. Не беспокойся. У меня вышло выместить на нём всю свою злость в одном ударе, — успокаивающе улыбнулся Чимин. — Это была самая что ни на есть драка, в которой я благополучно проиграл. Но, как ты и говорил, он действительно очень сильный, хаха... Зато теперь он будет знать, что даже такие слабаки, как я, способны на нечто большее. Ким сморщился в слезах и, склонив стыдливо голову, слегка стукнул по его плечу. — Дурак... Зачем нужно было рисковать собой ради такого, как я?! — Джин закрыл лицо руками, взрыдав. — А если бы ты умер?! Ты хоть знаешь, на что он способен?! Он злился и переживал. Злился на его безрассудство, а переживал из-за того, что с ним могло случиться что-то страшное. Губы Чимина образовались в печальной улыбке. Самозащита, чтобы тоже не зарыдать. Притянув Кима к себе, он стал похлопывать по его спине. — Прости, Джин, — он прикрыл глаза, а веки напряглись. — Обещаю, что в следующий раз я не стану причиной твоих слёз. — Хватит извиняться. Ты ни в чём не виноват! — он взял его лицо в свои холодные руки. — Ни в чём. Слышишь? Чимин ещё никогда не видел такого Джина. Он нашёл прелесть в том, как он хмурит брови, когда серьёзничает. — Тебе холодно? Ким обомлел. Не ожидал, что так внезапно Пак спросит о чём-то другом. — Твои руки холодные. — Ах, я... — Джин хотел тут же убрать их, но Чимин схватил и приложил обратно. — Нет, не убирай. Я согрею тебя, — он положил свои ладони поверх его. Тепло почувствовалось сразу же. И оно почувствовалось не только на руках, но и в сердце. Будто давний мороз там, затмивший воспоминания о тепле, вдруг растопился. Парни ласково улыбнулись. Они были рады, что судьба позволила им встретиться и начать несокрушимую дружбу.

***

После уроков Чимина назначили дежурным. Когда класс опустел под великолепный розовый закат, он всё ещё убирался. Вытирал доску, собирал мусор и по всякой мелочи. Закончив, ему осталось занести пару швабр, которыми убирался, на склад. Поскольку у школы большой бюджет, то даже склад подобает ему — такой же огромный. И зачем только такой просторный склад здесь, в школе? Чтобы заполнить пустоту этой части корпуса? В общем, Чимину это было неважно. Он, наоборот, восхищался, что тут так свободно. Он положил всё на места, но перед тем, как уйти, чего-то испугался. Оборачиваясь по сторонам, он старался выявить источник шума. Чем больше вслушивался, тем сильнее казалось, будто кто-то плачет. Спутать с чем-то другим было бы несерьёзно — это точно кто-то хнычет и носом хлюпает. Подходя всё ближе, интересующий звук стал отчётливее. Вот прямо за тем шкафом из полок. Кто бы это ни был, Чимин высунулся, затаив дыхание. Спиной к нему сидела фигура парня в объятиях себя. Пак пошатнулся назад, ужаснувшись. Посреди большой тёмной комнаты лицезреть это — та ещё страшилка. На секунду Чимин почувствовал себя главным героем хоррора. Плач прекратился и все остальные звуки тоже. Только разинув рот, чтобы выяснить в чём дело, тот парень подскочил и с грохотом накинулся на Чимина. Он грубо схватил за его воротник и прижал к стене. Стало светлее, чем в том углу, из которого пришёл Чимин. И сейчас он смог разглядеть лицо. Смотрел в разъярённый взгляд, вопящий о том, что не стоило его тревожить. — Чонгук..? — это имя само вырвалось из уст Чимина, воротник которого начали сдавливать сильнее. Пак покашливал из-за того, что тот своей давкой задевает кадык. Он и забыл, как всё так обернулось. А, точно. Он же слышал чей-то отчаянный плач. Больше здесь никого нет, а Чимин сам не плакал. Остаётся только... Присмотревшись, он увидел, что у него опухли глаза. А слёзы на его щеках ещё не успели высохнуть, поэтому они сверкали в отблеске еле проходящих в комнату золотых лучей. — Какой же ты уёбок, — стискивает зубы Чон, яростно сжимая воротник в кулаках. — Почему ты, блять, постоянно мешаешь мне?! — он закричал на него так, что Пак от испуга сжал глаза. В порыве гнева Чонгук хотел ударить его, но вовремя подавил в себе это желание. Выдохнув с истошной дрожью в голосе, вот-вот готовым снова излить плач, он опустил голову. Ошарашенный Чимин не мог уловить правдивость происходящего. Точнее, он вообще не ожидал увидеть Чонгука в таком истеричном состоянии. Поначалу он беспокоился о том, что может задохнуться от его давки. Но, вмиг рассеяв тревогу, Чимин расслабился и потянулся к его голове. Все эмоции, разве что помимо шока, покинули Чонгука, как только он ощутил чужое прикосновение на своей макушке. Нежно поглаживая его по голове, он чувствовал, как хватка медленно слабеет. — Не трогай меня, — тихо произносит Чон, не понимая, чего сам на самом деле хочет: чтобы обняли и утешили или же чтобы ушли и оставили в мучительном одиночестве. Понятия не имел, какой выбор будет правильным. Казаться уязвимым совсем не хотелось. Чонгук повторял это, но Чимину было всё равно. Потому что Чимин знал. Знал, что эти слова всего лишь защита. Обволакивая двумя руками, Пак обнял его. — Если ты действительно хочешь, чтобы я не трогал тебя, то оттолкни, — он шепчет ему, вкушая исходящий от него аромат. — Оттолкни так, чтобы я больше не смог подобраться к тебе. Приятный и обвораживающий сладостью голос бил в уши. Чонгук не мог пошевелиться. Он не хотел отталкивать. Любого другого он бы послал, но этот парень заставлял противоречить самому же себе. Чимин вызывал сбой в программе, не подлежащий починке. Всё это время Чонгук не осознавал, что ему небезразлично на него с самого начала. Небезразлично на его характер. Поступки. И внешность. Чимин привлекал в себе всё. Уткнувшись в его плечо, Гук наконец убил гордые мысли, не дававшие выбраться из клинического круга бесконечного самобичевания. — Ты говорил, — осипший голос Гука распространился по всей комнате, — что разберёшься с теми, кто считает меня чудовищем, помнишь? Искоса смотря на него, Пак и вправду припоминал свои слова. — Но, — поднимая голову, Чонгук обессиленно смотрел на него. — Что ты будешь делать, когда узнаешь, что разобраться придётся прежде всего со мной? Как громом поражённый Чимин не отрывал глаз с такого Чонгука, которого никогда ещё не видел. Уходить со склада парни не спешили. Они остались там, чтобы поговорить. Сидя на полу рядом друг с другом, никто не решался начать диалог. Помещение освещали блёклые лучи золотистого света, чередами проходящие в комнату через окошко позади парней. К тому времени Чонгук успел успокоиться. Хотя глаза всё ещё были опухшими. От неловкости Чимин то и делал, что кусал губы, изучая нераспакованные коробки на полках, где также пылились горстки документов. Желая скорее покончить с некомфортным безмолвием, сопровождающимся лишь их дыханием, парни завели диалог одновременно. Затем так получилось ещё раз. — Говори, — Чонгук уступил ему. — Ох, — Чимин зажато чешет затылок. — Так... Значит, ты не любишь себя? Последовал тяжкий вздох. Самое время для выброса всего, что комом копилось в душе. — Не сказал бы, что прям не люблю, но... Знаешь, мои слова и действия — всё это ранит тех, кто вокруг меня. Думаю, мне просто на всех плевать. Разве это уже не говорит о том, что я тот ещё эгоист? — Но ведь эгоисты не плачут. — Я не знаю. Это произошло, потому что здесь... — он приложил ладонь к груди, нащупывая область сердца, — было больно. Чимин опечаленно вскинул брови от его насквозь пронзивших резью слов. — Мне... сложно говорить такие вещи, в которых люди так нуждаются. Вместо этого я умудряюсь ранить их ещё больше, начиная на автомате язвить. Я правда не хочу так поступать, но... Мой язык будто не слушает меня. Я будто не управляю собой в такие моменты. Будто в меня вселяется тот ещё ублюдок, — Чонгук стыдливо отвернулся. Из-за того, что слишком расчувствовался. Он не мог подумать о том, что когда-нибудь расскажет о своих истинных чувствах кому-то. Хотя, возможно, так будет лучше и, наконец, легче. — В нашу первую встречу ты говорил, что мои слова отличаются от моих действий. Но ты даже не подозревал, что ты точно такой же. — Нет, я не... — Чонгук хотел опровергнуть, но очень неохотно осознал, что он прав, и замолк. — Легче? — Пак успокаивающе улыбнулся. Хулиган выдохнул. — Ну вот. Говорил же, что если расскажешь о том, что беспокоит, то сразу станет легче, — тёплая улыбка воссияла на лице Чимина и он назначил свидание их взглядам. — Эй, Чонгук. Услышав своё имя из его уст, Чонгук встрепенулся и застыл. Будто поместили в ванну, залитую бетоном, где невозможно пошевелиться. — Плохие мысли свойственны сжирать людей. Если с ними вовремя не справишься, — Чимин медленно отвёл взгляд, а улыбка на его лице постепенно исчезала. — Ты не плохой. Плохо, что ты так думаешь. Молча слушая его успокаивающий голос, возникало чувство, будто те камни, что давным-давно легли на душу, потихоньку стали разбиваться, наконец высвобождая её из длительного плена. — Всё в порядке, если ты не тактилен и выпускаешь иголки, когда к тебе тянутся. Просто... Понимаешь, люди такие существа, которые не могут без ласки. Она всеми желанна, её все любят. Даже ты, пусть и не хочешь этого признавать. Поэтому... иногда нужно отбросить свою гордость и измениться хотя бы ради тех, кто тебя любит, — Чимин приложил ладонь к его груди и поднял глаза. — Это сделает тебя поистине счастливым. Потому что это лучше, чем дальше городить вокруг себя стены, не позволяя другим дарить тебе любовь. Из глаза Чонгука, пристально смотрящего на него всё то время, пока он говорил, потекла обильная слеза. Его лицо и сверкающие глаза выражали печальную элегию. Потянувшись к его щеке, Чимин одним движением ладони размазал слезу. Чонгук и не понял, почему снова плачет. Но на этот раз внутри не было тяжкого опустошения, как раньше. Чон давно томил себя в ожидании тёплых слов хоть от кого-нибудь. Ждал, когда появится кто-то, кто сможет понять его. Сказать то, чего так хотело истерзанное сердце. Прекратив раздумывать, Гук пришёл в себя. И отвернулся, отталкивая его руку от себя. Он не хотел плакать прямо ему в лицо. Как дурак. Теперь было чертовски неловко. Чтобы отпустить ситуацию, они немного помолчали. — Это... — Чимин смотрел куда-то в сторону. — Знаешь, мне всё было интересно кое-что, — Чонгук был весь во внимании и искоса наблюдал за ним. — Как так вышло, что ты хулиган? Даже зависаешь с этими гопниками, но я ни разу не видел, чтобы ты вёл себя, как они. Имею в виду, что я никогда не видел, чтобы ты дрался с кем-то или что-то типа такого. Чонгук рассказал, что Намджун просто признал его. Его волю к победе, которую он прочёл в его глазах. Когда они дрались, то бились до тех пор, пока оба знатно не отхреначили друг друга. Сама драка закончилась ничьей. Так Намджун решил взять его к себе в компашку. — Вау, — восхищается историей Чимин. — Так значит, ты тоже хорошо дерёшься... — Да. Вообще, обычно я не трогаю кого-то, но если меня разозлить, то пиздец. — Разозлить? И чем же тебя так взбесил Намджун? — Быканул на меня, — Чонгук опёрся спиной о стену и вздохнул. — Вообще, я и сам не понял, как в итоге сдружился с тем, от кого отходил потом неделю. И как получил эту сраную кликуху от других. Хотя пофиг, — Чон задумался. — Зато другие не рыпаются, зная, что я «хулиган». — О... Это так круто, — Мин задумался, вытянув губы. — Круто? — А, ну, не в смысле, что круто быть хулиганом и вообще драться. Просто... ты очень смело поступил. Не дал себя обидеть, — он неловко посмеялся и откинулся назад, опираясь о стену рядом с ним. Их пальцы соприкоснулись. Парни покосились на них, а затем друг на друга. Пока у взглядов было свидание, в их сердца вонзилась стрела, подарившая приятный трепет. Не поняв, что это, взгляды вмиг потупились, а руки спрятались подальше друг от друга. Хотя прикосновение было такое шёлковое. Как и то мимолётное чувство внутри. — Знаешь, я думаю, мы могли бы стать друзьями, — обескураженно произнёс Чимин, начав теряться в мыслях. И Чонгук стал каким-то странным. Теперь они избегали зрительного контакта. — Я не думаю, что хочу быть... друзьями. — Ах, точно. Ты же не дружишь ни с кем. Н-ну ладно, хаха..! — Чимин поднялся, ощущая в теле не пойми откуда взявшееся пекло. — Что-то тут жарковато становится. Я, наверное, пойду уже. Чонгук не смог удержаться и взглянул на него. Сейчас даже стало как-то грустно от того, что он уже уходит. — Эй, ты. То есть... Чимин. Дай свой номер. — Номер? — опешив, Пак обернулся. — Точно, мы же можем обменяться номерами. Как просто знакомые, верно? — голос сквозился в лёгком колебании. Он активно шурудил по карманам, чтобы вытащить телефон. Но нечаянно выронил его. — Ой. Чёрт! Чонгук усмехнулся, поднимая его. Вписав туда свой номер, он протянул обратно владельцу. — Спасибо, — скромно поблагодарил Пак. — Ну а теперь я пойду. Пока? — двумя руками он быстро помахал ему и после испарился в дверном проёме с пылающей краснью на лице. — Пока, — прошептал Гук, когда Чимин уже ушёл. Сбитый с толку, он просидел здесь ещё немного, уткнувшись лицом в колени.