Рассеяние

      В темном помещении, что освещалось лишь ярким светом, исходящим от экрана монитора, за своим рабочим столом, полном всевозможного мусора, сидела сгорбившаяся над клавиатурой фигура и что-то ритмично печатала, быстро бегая по клавишам пальцами. Человек был полностью поглощен этим занятием и делал перерывы только на то, чтобы запустить руку в шуршащий пакет, достать оттуда очередного мармеладного мишку и положить его себе в рот. Рядом стояла баночка энергетика, а чуть в стороне, за компом, штабелями выстроились кружки с давно остывшим кофе на дне, и валялись скомканные упаковки от шоколадных батончиков. Одним словом, идилия.       Глаза бегали по строчкам кода, ища проплешины в защите и иногда переключая внимание на окошко взламываемого сайта. Клик. Настройка портов. Изменение софта. Еще один мармеладный мишка. Сканирование программы. Клик. Разрешение для сборки. Ввод. Запуск. И..       Поздравляю, вы получили доступ к базе данных одного из самых охраняемых хранилищ информации в мире. Можете собой гордиться.       Человек, что сидел и мучал свой замурованный в изолирующую обмотку комп, наконец с облегчением вздохнул и с искрящейся счастьем улыбкой принялся бороздить просторы миллионов открывшихся ему библиотек. Он быстро ввел в поисковую строку запрос, ради которого он и пошел на такого масштаба риск, и сразу же получил более десяти тысяч результатов в ответ. Не желая тратить время на копание в ссылках, он тыкнул на самую первую из них. И не ошибся. Это был уже двенадцать лет как заброшенный, но официальный сайт организации, потерпевшей фиаско из-за нарушения мировых табу и установленных людьми законов.       Вмешательство в последовательность ДНК.       То, чем нелегально занималась в годы своего расцвета РейКса — крупнейшая корпорация по выводу мутантов — даже в то время уже лет семь как считалось запрещенными экспериментами. Для общественных масс оганизация была лишь производителем инновационных кормов и удобрений, имела множество ферм, теплиц и плантаций, тем самым являясь поставщиком большей части животных и растительных продуктов. Но в подпольном мире она славилась своими лабораториями и мнгочисленными экспериментальными центрами по всему материку, в которых и ставились опыты над животными, проводились исследования их поведенческих особенностей и анализы специфических биокомпонентов. И если вывод новых видов растений считался нормой, так как он масштабно не влиял на привычную систему мироустройства, то появление генномодифицированных животных вело за собой кучу проблем, и в итоге такая практика была внесена в список противозаконных действий.       РейКса и пара других мелких организаций продолжали свою деятельность несмотря на вышедший закон, который грозил им заключением в колонии строгого режима на несколько десятков лет. Если их конечно же поймают. А ловили их долго.       Читая выведенный на экран монитора текст, взломщик постепенно впадал в все больший шок. Информация с каждым новым абзацем становилась абсурднее, а его глаза разве что на лоб не лезли от переизбытка кажущейся наигранной фантастичности текста. Речь шла уже не просто о давно запрещенных исследованиях. Тут были данные о попытках изменить структуру ДНК человека, которые не проводились, как все думали, с прошлого столетия.       Количество описываемых случаев поражало своим объемом, а приложенные в документах фотографии пугали находящимися на них существами. Ясно было, что на картинках изображены люди, но любого, кому посчастливилось увидеть такое, одолевали бы сомнения на этот счет. Кто-то из испытуемых был в вполне себе нормальном состоянии — такие находились в специальных камерах со всеми необходимыми для жизни вещами, — кого-то держали в клетках или привязывали к операционным столам, кто-то был уже во вскрытом виде, светя своими внутренностями на камеру. Пролистав чуть ниже, можно было найти видеоролики с записями, распределенными по дням. Они представляли собой некие исследовательские дневники, с помощью которых было возможно поэтапно проследить изменения, происходящие с организмом подопытного.       Клик.       Первая запись была совершенно безобидной. Человек в лабораторном халате, маске, перчатках и прозрачных защитных очках рассказывал о примерных задумках, которые компания планировала реализовать в ближайшие пару лет. Он перечислял имена людей, которые добровольно согласились на участие в подобном эксперименте. Далее он объяснял методику и используемое оборудование. Все это, мягко говоря, сильно озадачило того, кто совершенно случайно наткнулся на эту информацию. Взломщик-то просто хотел нарыть что-то полезное о уже ставших для всех относительно привычными мутантах. Что-то новое про обычных мутантов. Животных. А в итоге он нашел то, что может подарить управляющим корпорацией, что сейчас отбывали свой срок в тюрьме, билеты в один конец по реке Стикс. Если он все же решит передать эти данные — а такого пока не планируется, ведь у него нет отмазы на случай, если в Правительстве спросят о способе получения такого компромата — органам по защите прав человека. Потому что этичности тут не было и грамма.       Всем было известно, что подобные эксперименты над людьми прекратились еще более полувека назад, когда ученые поняли, что дело это гиблое. Если с животными перестройка генетического кода еще хоть как-то прокатывала, то с человеком это не работало от слова совсем. Его мозг моментально прекращал свою работу из-за слишком быстрого разрушения нейронных связей, и весь остальной организм становится простой оболочкой, не способной даже на простейшие рефлекторные движения и инстинктивное поведение. И то не надолго. Ведь через пару минут все органы поочередно начинали отказывать — центральная нервная система больше не способна в должной мере обеспечивать все внутренние процессы организма. Нервная система шла по пизде. И все. Дальше только смерть.       И вот спустя столько лет, человечество, наплевав на запреты самой природы, снова начинает играться с настолько тонкими структурами. Долбаебы? Гении.       Ведь у них все же получилось добиться положительных результатов.       Взломщик в итоге поставил весь найденный материал на скачку, опасаясь потери доступа к базе данных сайта. Он решил, что сперва лучше обезопасить себя и сохранить всю информацию на съемном носителе, а потом он уже будет разбираться с тем пиздецом, на который удалось выйти. — Сай, я вернулся! Ты до сих пор сидишь в своей железке? — от внезапного голоса Рюсуя фигура у монитора резко дернулась и чуть не свалилась с кресла. — Не кричи так громко, балда. Поздно ведь. — слегка опешив, пробормотал Сай и вновь уселся поудобнее, сворачивая окна со взломанным сайтом в браузере, пока его брат не зацепился взглядом за красочные фотографии и не начал задавать ему миллион и один вопрос. — Ты принес мои радиомодуль и сервак? — Вот так вот ты меня встречаешь, да? Совсем не ценишь мой труд. — наиграно обиделся Рюсуй и подошел вплотную к компьютерному креслу, наклоняясь к шее Сая, вдыхая легкий аромат кофе, что исходил от него. — Какой еще труд? — не понял претензии Сай и в возмущении повернулся назад, чтобы посмотреть в глаза этой наглой роже. И его сразу же наказали поцелуем в нос за это опрометчивое решение. — Ха-ха, я просто шучу! — засмеялся Рюсуй и, отойдя от компьютерного стола, плюхнулся на рядом стоявшую кровать, закинув руки за спину. — Ну что? Как дела продвигаются? Получилось взломать что-ты-там-взламываешь-я-не-знаю?       Сай, потирая свой нос, глянул на загрузочное окошко и решил, что все-таки пока рано рассказывать брату про найденную информацию — лучше с этим повременить и разобраться во всем окончательно, прежде, чем посвящать его во что-то, что может быть опасным. — Мм, нет.. То есть, не совсем. Нужно посидеть с этим еще немного. Мне не хватает некоторых данных, да и сетевую карту нужно обновить. — на ходу придумывал он убедительные отмазки. — А, понял. — скучающе зевнул Рюсуй. — Кстати, да, забрать детали сегодня не получилось — в мастерское не было никого, кто бы мог оформить акты о выдаче устройств, так что придется тебе подождать до завтра. Это же не срочно? — Не то чтобы срочно, — тихо сказал Сай, в который раз радуясь тому, что его брат не особо разбирался в программистской сфере и не стал вникать в тот бред, что он наговорил ему, — Но было бы неплохо забрать их как можно скорее, пока комп от перегрузки не полетел. — он покосился на свою любимую машину, отмечая про себя, что загрузка данных проходит слишком медленно. Еще бы, там же были записи примерно за десять лет, если не больше. — Да ладно тебе, ничего у тебя там не полетит. И вообще, мы целый день не виделись — не хочешь полежать со свои братом и послушать увлекательнейшую историю о том, как у нас на паре по организации производства препода вывернуло прямо в цветочный горшок, беззаботно стоявший у доски? У бедного фикуса теперь травма на всю оставшуюся жизнь. — залился смехом Рюсуй. — Ну же, составь мне компанию. — он похлопал рукой по месту рядом с собой.       Сай приподнял бровь, видимо представляя себе картину, где несчастное растение становится буквально помойным ведром, а потом еле заметно улыбнулся и, оставив комп подгружать все оставшиеся файлы, все же поднялся с кресла и подошел к краю кровати.       Ну ладно, немного времени уделить своему брату действительно не помешает.       Он выжидающе стоял там, пока Рюсуй, выглядя очень довольным, не поднялся с постели, расположив свои ноги таким образом, чтобы человек напротив был заключен между ними. Теперь его лицо находилось на уровне живота парня, в который он уткнулся носом, обвив руками его талию. Сай подался чуть вперед и положил свою руку на светлую макушку, перебирая пальцами светлые волосы и немного задевая нежные уши. — Желания слушать про твоего препода и оскверненный им цветок у меня совсем нет, — прошептал Сай, наклоняясь. — Но я буду не против, если ты поделишься со мной чем-то более откровенным. — это уже было сказано ему в самые губы, что в следующую секунду вовлекли в легкий поцелуй, на который с готовностью отвечали. Но долго задерживаться только лишь на губах никто не собирался, и поэтому уже через пару секунд язык Сая скользил по шее, исследуя каджый кусочек бархатной кожи, переходя постепенно на ключицы, а сам он уже стоял на коленях и упирался руками в крепкие бедра. Рюсуй слегка вскинул голову и издал сдавленный стон в ответ на действия Сая, давая невербальное разрешение на продолжение. — Хочу услышать еще, — Сай спускался все ниже, уже растегивая ремень на чужих брюках, а Рюсуй чуть отклонился назад, опервшись на руку и смотря прямо в янтарные глаза напротив. — Можно? — облизываясь, он уже потянулся к резинке, оттягивая ее и освобождая от ткани возбудившийся член. Будто бы выполняя просьбу, Рюсуй прерывисто вздохнул и, не в силах больше держать себя в сидячем положении, упал на кровать, выгнувшись в спине и руками помогая снять с себя всю лишнюю одежду.       Сай знал, что нравится Рюсую. Знал, в каком темпе и насколько глубоко. Знал, как тело парня отреагирует на любые его действия. Знал, где у него эрогенные зоны и чему стоит уделить больше внимания. Он знал о своем брате все: как он звучит и как чувствует, какие у него касания, повадки, какой у него вкус и запах.       Он знал, что если провести рукой от таза вверх к соскам, пересчитывая по пути все ребра, Рюсуй ответит ему протяжным стоном. Он знал, что если его губы доберутся до паховой области, Рюсуй резко и прерывисто вздохнет, дрожа всем телом и притягивая Сая ближе к себе. Он знал, что если сейчас его горячий язык продолжит ласкать возбужденный орган, Рюсуй очень быстро достигнет своего предела, содрогнется в последний раз, а потом обмякнет, поддаваясь растекающемуся по всему телу удовольствию.       И, конечно же, он знал, как сильно Рюсуй любит своего брата.       Когда Сай почувствовал, что конец уже близок, он аккуратно отстранился, позволив Рюсую кончить ему в руку. Пройдясь дорожкой поцелуев по его бедрам, он все же встал с колен, с улыбкой смотря на тяжело дышащего парня, и пошел к тумбочке, чтобы взять салфетку. — Мне показалось, что ты сегодня был слишком напряжен, — Сай присел на край кровати и посмотрел на лицо, чуть скрытое за золотыми прядками. — Что-то случилось? — Это ты шутканул сейчас о том, что я скорострел? — все еще восстанавливая сбившееся дыхание пробубнил Рюсуй. — И об этом тоже, — Сай щелкнул его по лбу. — Не хочешь для полноты эффекта расслабиться под горячим душем? — убирая с глаз брата волосы, с заботой в голосе спросил он. — А потом расскажешь мне о том, что тебя так сильно тревожит. Рюсуй посмотрел на него глазами, полными спокойствия и доверия. — Я тебе уже говорил, как сильно люблю тебя? — Да, каждый день. Иногда даже дважды. — он взял руку Рюсуя в свою и потянул его на себя. — Ну так что, пойдем? — Ты еще спрашиваешь! — вся напускная усталость тут же куда-то улетучилась, поэтому он подскочил с кровати, снимая итак наполовину спущенные штаны, и утащил смеющегося Сая за собой в ванную.

***

      Вы когда-нибудь испытывали чувство полной удовлетворенности и собственного превосходства, когда смотрели на преисполненные страданиями лица своих подопечных, которые от безысходности разве что только не выли? Для Ксено это уже стало привычным делом, и ни один его день не обходился без новой галочки в списке павших духом студентов, которым он выдавал дополнительные, штрафные задания. Это могло быть что угодно: уборка в туалете, чистка террариумов с насекомыми и земноводными, проверка канализационных стоков, перерасчет оборудования на складе — все, что могло показаться Хьюстону интересным. Но иногда он по-особому изощрялся. Только ради особенных учеников. А таких у него было по пальцам пересчитать, но для каждого он готов был придумать уникальную и трудоемкую задачу. Как, например, сегодня он выдал Хрому задание со сроком в месяц, потребовав создать интересное, по его мнению, деревце с тентаклями. Он не стал вгонять своего студента в рамки технических требований, поэтому разработка и методы реализации будут полностью зависеть лишь от желания и способностей мальчишки. А он был без сомнений талантлив.       Ксено часто делал из Хрома крайнего и заставлял его отдуваться даже за чужие ошибки. Он мог просто встретить его в коридоре и придумать ему какое-нибудь внеучебное занятие, на которое придется затратить довольно много свободного времени. Но делал это все Уингфилд не из большой ненависти к студенту, а потому, что видел в нем потенциал, который, если развивать, сможет в последствии раскрыться на полную, сделав из Хрома превосходного инженера. Когда-то Хьюстон и для Сенку придумывал всевозможные задачки и проверки, но, спустя пару лет, понял, что в этом нет никакого смысла, потому как юный алхимик очень быстро схватывал любую новую информацию и имел великолепные аналитические способности, что помогало решать ему любые возникшие проблемы. Поэтому Ксено и взял его к себе под крыло и сделал из Сенку своего подопечного, которому позволяет трогать, читать, изучать, использовать и исследовать все, до чего дотянуться его вездесущие ручонки; дал ему доступ к академической лаборатории — о чем он уже пожалел раз пятьсот — и иногда даже сам занимается обучением Ишигами, выполняя роль его научного руководителя.       Сейчас подобную закалку проходил и Хром, который понятия не имел, отчего у Хьюстона такая неприязнь к нему. Сенку, конечно же, ничего ему не говорил о проверках Уингфилда, хотя прекрасно понимал, чего тот добивался и что таким образом он просто подготавливал парня к его возможно перспективному будущему. Хрому остается только пожелать терпения и удачи, но если он не познает сейчас все тяготы жизни, потом ему будет еще тяжелее. По мнению Ксено, конечно же.       Довольный собой, профессор Уингфилд, закончив все сегодняшние пары, направился в свой кабинет, чтобы продолжить шерстить документы двенадцатилетней давности и искать в них все новые и новые зацепки для составления общей картины произошедшего когда-то давно инцидента. А еще ему нужно было связаться со своим мужем и узнать, в каком состоянии (и добрался ли вообще до лесника) его ученик. Открыв дверь с табличкой "ДИРЕКТОР", он вошел в огромную комнату сплошь и рядом заставленную стеллажами с книгами, видеокассетами, папками с фотографиями и кучей других документов. Все они были рассортированы по датам, событиям или местам, к которым привязана хранящаяся в них информация. В глубине помещения стоял большой стол, на котором расположились стопки бумаг, канцелярия и громоздкое телеуствойство для передачи звуковых сообщений — с его помощью можно было поддерживать связь с обладателем такого же аппарата на дальние расстояния. Как раз через него Ксено и собирался поговорить со Стэном и узнать, как обстоят дела в лесу и в каком состоянии найденный пару лет назад на грани смерти мальчик, переживший когда-то ужаснейшие пытки. Стэнли иногда рассказывает о мучащих его приступах удушья и неконтролируемой агрессии, после которых парень испытывает острую боль, очагами расходящуюся в разные части тела в зависимости от интенсивности приступа. Само собой, эти проблемы очень волновали Ксено и Стэнли, и они всеми силами пытались выяснить их причину или хотя бы найти для мальчика нормальное обезболивающее. Но ни один из препаратов не помогал. Хьюстон пришел к выводу, что причиной пониженной эффективности медикаментов может быть генетическая природа возникающих вспышек расстройства и изменения нормального состояния организма парня. Такие догадки были не просто обычным предположением, нет. Хьюстон сразу понял, откуда этот мальчик взялся и что с ним там делали, так что сейчас директору академии оставалось лишь искать все новые и новые способы исправления тех ошибок, которые отчасти произошли по его вине, ведь оставлять парня просто умирать у него желания не было от слова совсем.       Он взял в руки телеустройство, подкрутил лампочки, настроил сглаживание, включил фильтры шумов и только потом, поднося микрофон к губам, начал набирать на небольшом экранчике значение той частоты волн, которую ловила железка, что стояла в домике у Шнайдера. Тут же послышались гудки, которые продолжались долгие шесть секунд, а после раздался характерный щелчок — на звонок ответили. — Центр наблюдения и сбыта матариалов. Номер в базе СОЗДП: два-шесть-ноль-восемь-один-девять-девять. Вас слушает Стэнли Шнайдер, чем могу помочь? — раздался по кабинету слегка фонящий голос. — Это я, Стэн. — усмехнулся Ксено. Он любил, когда его муж становился серьезным при исполнении своих должностных обязанностей. — Привет, Хьюстон-у-нас-проблемы. Какие новости? — после недолгого молчания уже в более привычной манере ответил Стэнли. — Пока ничего стоящего найти не удалось. Вся их документация будто бы была стерта подчистую из любых источников. У меня на диске есть только то, что я успел сохранить, пока еще работал с ними, но больше ничего. Я пока еще не пробовал влезть в их информационную базу, но думаю, что там точно что-то должно быть. Сейчас у меня есть лишь сведения об экспериментах, которые проводили в прошлом столетии, когда люди только-только начали осваивать генетические вмешательства. И когда запретили опыты над людьми. — он сделал небольшую паузу, а потом продолжил. — Я обязательно отыщу то, что поможет спасти Гена. Больше никто не должен умереть таким тупым образом. — Хорошо, он верит в тебя и сделает все, что ты ему скажешь, ради возможности спастись. — Кстати, как вы там? Сенку уже у вас? Они встретились? — Ну-у, как бы так выразиться. Сенку пришел, но не совсем на своих двоих. Его как раз Ген и притащил, а сейчас они сидят и мило беседуют попивая отвар из барвинника. И да, твой любимчик был без ума от его ушей, хотя пока и не понял, что это такое. — Чудесно, — улыбнулся Уингфилд. — А зачем ты ему эту мерзкую настойку всучил? — О, ты удивишься, но твой гениальный ученик решил без экранирования провести реакцию ядерного распада, устраивая представление для лисиц-мутантов, напавших на него в красной зоне. — раздался веселый голос из колонок. — А зачем он.. Погоди, что? — опешил Ксено. — Что этот кретин сделал? Нет, я знаю, что он ходит по своим собственным маршрутам и что говорить ему об опасности красных зон нет уже никакого смысла, но какого черта он просто не швырнул в хищников дымовые шашки? Я их для кого, мать его, разрабатывал?! — Ахах, Ген их спер у Сенку с пояса, когда случайно наткнулся на него в лесу, оправдывая это все желанием развлечься. В итоге мы имеем, что имеем. Но ты можешь быть спокоен — Сен все-таки использовал энергопоглощающий кристалл, просто ему мощности не хватило. Он пострадал, но не слишком сильно: отделался лишь парой десятков гематом на предплечье. — Вот же идиот! Знал бы он, как сильно ему повезло вообще остаться с конечностью после такого! — вспылил Хьюстон. — Да ладно тебе. Думаю, он был осведомлен о рисках, да и Ген все же помог ему — видимо, почувствовал укол совести. Он среагировал сразу. Остановил внутреннее кровоизлияние в тканях и уменьшил отек. Хорошо ты его натаскал. Сейчас пойдем в операционную выводить из Сенку мертвые клетки крови. — Операционную? Это ты про ту чудовищно стремную комнату с инструментами для пыток? — немного успокоившись спросил Ксено. — Ага, она самая. — послышался смешок. — Два маленьких дебила. Надо будет придумать обоим занятия — нехер хуйней страдать от безделья. Гену особенно. — О, я смотрю, ты уже совсем вжился в роль отца для этих двоих. — едкий смешок. — Так мило, что сейчас блевану. — Кто бы говорил. Напомнить тебе о той ситуации в холодную дождливую ночь, когда ты вместо того, чтобы застрелить в прямом смысле слова монстра, решил притащить его бессознательное тельце к себе домой и выходил, отпаивая своими любимыми травками? — не остался в долгу Ксено. — Было дело. Но я совершенно об этом не жалею сейчас. Ген очень сильно мне помогает — без его зрения и слуха решение многих проблем в лесу занимали бы несколько дней, а с ним мы справляемся всего за пару часов, очень быстро находя виновников случившегося. — Ой, только не нужно сейчас строить из себя расчетливого и бессердечного уебка, который только лишь из выгоды подобрал его тогда. Тебе было бы куда проще просто закончить его страдания там, но ты решил заботиться о нем. Еще и меня во все это вовлек. — Неа, ты сам связался с этим еще девятнадцать лет назад. И сам решил разбираться с последствиями. — Не забудь собрать все материалы по списку и отдать Сенку, прежде чем отправишь его обратно. И пусть проспится до завтра. Отключаюсь. — соскочил Ксено с темы. — И я тебя люблю, дорогой. — пропел Стэнли.       Хьюстон положил микрофон обратно на специальную подставку и подошел к большому окну, откуда открывался вид на прилегающие к академии территории. Где-то вдалеке теплым мерцанием сияла маленькая точка, выглядывая из-под макушек деревьев. Стэн всегда оставлял включенной небольшую, но мощную радиолампу, которая выполняла роль своеобразного маяка и помогала заблудившимся счастливчикам найти хижину лесника, что мог помочь им связаться с близкими и предоставить ночлег. Но таких было очень мало — в конце концов, обычно люди просто так не забирались настолько далеко в лес, который частично считался собственностью академии.       Ксено бы и сам был не против заглядывать к своему мужу как можно чаще, а еще лучше — просто жить с ним вместе. Но ему была необходима помощь человека, которому он бы полностью доверял, с поддержанием порядка в окрестностях и слежением за аномальной активностью живущих здесь мутантов. Хоть правительством и был принят указ о расселении в соответствующие ареалы лишь относительно безобидных существ, иногда и они могли вести себя нестабильно, в чем виноваты были магнитные бури и природное изменение радиоволн.       Раньше Уингфилд наведывался к Стэну по два раза в месяц, но сейчас он очень много времени тратит на сбор и анализ очень важной при нынешний обстоятельствах документации. Однако с тем, что ему временами сильно не хватает мужа под боком, он ничего поделать не мог. Остается только ждать и верить, что в скором времени у них получится взять отпуск и уехать куда-нибудь вместе на месяц, а то и на два. Но для начала нужно разобраться с телом Гена и как-то избавить его от мучений.       Задачка не из легких.

***

      Когда Сенку с Геном спустились на нижний этаж хижины, Стэнли уже во всю орудовал на кухне, приготавливая продукты для ужина. Заметив парней, он скинул часть работы на них, решив, что не воспользоваться лишними парами рабочих рук — непозволительное расточительство, поэтому сейчас в комнатке находилось уже три человека, которые с горем пополам старались не мешаться друг другу, умещаясь в этом небольшом помещении, совершенно не предназначенным для такого количества людей. В нем и одному только Стэну места мало было. Но, как говорится, в тесноте, зато все при деле.       Сенку сидел над мусорным ведром и чистил картошку, рядом стоял Ген, который нарезал овощи, а в дальнем углу Стэн подготавливал мясо крылатых кроликов для жарки. И все бы нечего, казалось бы — тишь да гладь. Но это лишь казалось. Сенку, которому вечно прилетало чужими коленями по лбу, уже вот-вот был готов воткнуть нож, что держал в руках, Гену в бедро, которое уже задрало маячить у него перед лицом. Но он сдерживался, так как понимал, что смысла от этого не будет никакого, а возможные неудобства от сего действа станут только хуже и еще более неприятными. Поэтому он стоически терпел и только иногда что-то бурчал себе под нос и толкал Гена тыльной стороной ладони в бок, чтобы тот хоть немного отодвинулся. — Цветочек, ты же понимаешь, что от того, что ты меня так агрессивно пихаешь, кухня больше не станет? Будь добр, потерпи еще немножко и дочисть чертову картошку. — елейным голосом проговорил Ген. — Да куда уж больше терпеть! Ты бы мне еще хером своим пред лицом помахал! — совсем вспылил парень. — Хм, если ты так об этом просишь, я ведь.. — Все, заткнись. — решил закончить этот диалог Сенку, пока он не перерос во что-то еще более абсурдное. — Пхах, а я смотрю, вы успели подружиться! — послышался радостный возглас Шнайдера. — Молодцы, быстро сработались. — Бля, Стэнли, и без тебя тошно. Давай без этого. — вздохнул Сенку и продолжил свой тяжкий труд, который заключался в аккуратном снятии шкурки с корнеплодов и сдерживании собственных психов после очередного толчка от Гена, который уже специально качался из стороны в сторону и ухмылялся. Доволен собой, гаденыш. — Да ладно вам, все не так плохо. Скажите спасибо, что у нас хоть осталось мясо со вчерашнего дня, а то кое-кто решил, что вместо добычи можно приволочь в дом полудохлого студента с инженерного факультета. Да, Ген? — А я что, я ничего. Он сам себя довел до такого состояния. И нечего на меня так смотреть! Не я пошел через красную зону, а ты, мой милый цветочек. — Ген уже пританцовывал на месте. — Хватит называть меня этим идиотским прозвищем. И хватить, блять, дергаться! Стой спокойно! — А что тебе не нравится, цветочек? — Ген намерено протянул последнее слово, будто пробуя его на вкус. — Я так понимаю, с этим чудовищем бесполезно спорить? — вопрос был адресован уже Шнайдеру. — Ага. Долго же до тебя доходило. — Стэн вонзил нож в разделочную доску, заканчивая с приготовлениями. — Я столько раз уже пытался достучатся до него и просил не творить всякой херни. Но, как видишь, он все еще не избавился от шила в заднице. — И вряд ли когда-нибудь изба-а-авлюсь. — пропела эта наглая лисья морда. — Я в тебе и не сомневаюсь. — снисходительно ответил ему лесник.       И правда, после пары лет жизни вместе, Стэнли был готов ожидать от этого неугомонного что угодно. Чего только стоила его выходка полгода назад, когда он встрял в в разборки бобров-трупоедов и водоплавающих медведей, у которых все никак не получалось поделить берег реки с самой твердой почвой, удобной для передвижения. Ген тогда прикопался к одному бобру, который бегал от него вокруг своей плотины, пытаясь спастись от юного охотника. В итоге этот зверек смог все же избежать участи быть пойманным, юркнув в свою норку, в которой было еще по меньшей мере пятнадцать огромных бобров и шестеро детенышей. И Ген, конечно же, полез за ним. Но очень скоро он осознал свою ошибку и поспешил дать деру, понимая, что с таким количеством животины он не справится. Правда, далеко убежать у него не получилось, потому что буквально через пару десятков метров парень наткнулся на троицу довольно крупных медвежат. И вот тогда он не на шутку перепугался, моля богов о том, чтобы поблизости не оказалось еще и их родителей. Которых он, к слову, обнаружил через пару секунд, когда, пытаясь по-тихому свалить оттуда, спиной впечатался в мягкую шкуру, покрывающую собой огромный животик.       «Попал. Я, блять, влип.» — пронеслось у него тогда в голове.       Не долго думая, Ген решил, что в такой ситуации его сможет спасти лишь одно — то, чем он предпочитал не пользоваться и что считал крайним вариантом для экстренных ситуаций, но сейчас выбора у него особого не было, поэтому он, превозмогая боль, позволил животной части себя выйти наружу. Ноги и руки Гена начали менять свою форму, обрастая густыми волосками и увеличиваясь в размерах, превращаясь в итоге в конечности не то лиса, не то волка, не то вообще кошки. Всю эту процессию с немым вопросом в глазах наблюдала мама-медведь, которая решила, что это непонятное существо пыталось совершить покушение на ее детенышей, но когда она увидела происходящие с парнем метаморфозы, застыла на месте. А Ген, воспользовавшись ее заминкой, присел на корточки и со страшным рыком оттолкнулся от земли, перепрыгивая через огромную тушу животного. Он, не мешкая, быстро перескочил через стаю бобров, которых он совсем недавно вывел из себя, и помчался прочь через плотину, которая была единственным доступным путем к отступлению. И которая оказалась не такой уж прочной, какой могла показаться.       Последствия снующей всюду вертлявости и энергечности Гена они со Стэном разгребали потом еще неделю — должен же был кто-то отстроить новую дамбу и разобрать обломки старой, которая стала настоящей экологической катастрофой для всех обитателей реки.       Но даже в то время Стэн ни на секунду не пожалел о своем решении оставить Гена у себя. Зато по своей дурной башке мальчишка получил тогда с лихвой.       Вспоминать сейчас об этом без улыбки было невозможно. Как и злиться на этого потрепанного жизнью ребенка, который все еще умел находить смысл в своей жизни и ни секунды не унывал. По крайней мере при Стэне. — Сен, можешь расставить столовые приборы, пока мясо остывает? Ген, а ты нарежь хлеб. — продолжал руководить процессом Шнайдер. — Как у вас тут все серьезно. Мы ведь могли просто по-быстрому перекусить и не тратить на ужин столько времени. — буркнул Сенку. — Ага, и как ты вывозить функционирование организма на одном лишь кофе? Нет, спасибо. — парировал Стэн. — Я не живу только на кофеине. Просто говорю, что мы могли обойтись салатом и пойти спокойно спать. — Твоему потрепанному тельцу сейчас необходим весь набор питательных веществ, дурашка. Или этому тебя тоже не научили в твоей хваленой академии? — снова начал язвить Ген. Только делал он это с какой-то странной заботой в голосе. — Учили. — уверенно заявил Сенку. — Но перспектива просто отоспаться прельщает меня больше, чем набивание живота мясом. — О, насчет этого можешь не переживать — мясо кроликов-летунов очень легкое и быстро усваивается, так что хороший сон тебе уж точно обеспечен. Хватит ворчать как дед. — подал голос лесник. — Ну вот, все готово.       Стол получился не то, чтобы шикарным, но и скудным его назвать было нельзя. Самое то, чтобы наесться, но не переесть. Кушали они в относительной тишине: без подъебов и язвительных шуток. А когда с ужином было покончено, Сенку с Геном, сперва убравшись на кухне, пошли на верхний этаж, где располагалась комната юного охотника. Стэн же отправился проверять все системы защиты, что были установлены вокруг хижины.       Войдя внутрь спальни, алхимик окинул ее взглядом, а потом непонимающе посмотрел на Гена. — Тут только одна кровать. — не вопрос, а утверждение. — Ну да, а что не так? Хочешь, можешь пойти спать к Стэнли, но я бы не советовал — чего у него там только не происходило. — издал смешок Ген, прикрывая рукой нижнюю половину лица. — Ладно, понял, тогда принеси какой-нибудь матрас, я не знаю. Футон? Просто плед? Что угодно сойдет, я не привередлив. Но не настолько, чтобы спать с тобой в одной кровати. — Ах, это удар в самое сердечко, цветочек! Неужели я настолько тебе противен? — театрально захныкал Ген. — Давай без этого, ок? Ты мне не противен, но я терпеть не могу, когда у меня под боком кто-то ворочается. — А я спокойно сплю! Ты меня даже не заметишь! Я просто.. — его смерили пытливым взглядом. — Ладно, сейчас что-нибудь поищу. В конце концов, ты же наш дорогой гость. — все же успокоился Ген.       Когда двухцветная макушка скрылась за дверью комнаты, Сенку осторожно прошел вглубь, рассматривая помещение. Но вскоре он понял, что смотреть было особо не на что: простенькая кровать, заваленная мягкими шкурами, на стене висел ловец снов (скорее всего самодельный — выглядел он так себе), у окна находился столик, на котором лежали тетради с непонятными записями и стоял стаканчик с карандашами и ручками, а чуть выше расположились полки с книгами. Присмотревшись, Сенку понял, что в большинстве своем там находились сказки и учебники по анатомии и врачеванию. Довольно интересно. Сев за стол, он принялся рассматривать стену напротив, что была сплошь заклеена карандашными набросками с изображениями частей тела разных существ, которые, судя по всему, были нарисованы Геном. Парень про себя отметил, что выполнены они были совсем неплохо, даже в некотором смысле профессионально — с начертанием пропорций и детализацией структуры. Особенно его внимание привлекли рисунки волчьих лапок. Или они были кошачьи? Алхимик так и не понял, но решил, что Ген либо обладал хорошей фантазией, либо просто нарисовал часть мутанта, которого Сенку еще не встречал.       За этими мыслями парень совсем не заметил, как уже буквально лежал на столе и все так же завороженно разглядывал скетчи. А через пару минут он и вовсе умудрился заснуть прямо там, поэтому к моменту, когда Ген вернулся в комнату, держа в руках свернутый в рулон пыльный матрас, Сенку уже вошел в быструю фазу и видел второй, а то и третий сон. — Цветочек, я вернулся! Прости, но ничего лучше найти у меня.. — он тут же замолчал, как только увидел сопящего у него за столом алхимика. — Оу, ну что же ты, заснул прямо тут. — с улыбкой прошептал Ген.       Он бросил матрас на пол, а сам начал расстилать постель, чтобы в следующую минуту уложить на нее спящего парня, который не проснулся даже после того, как его на руках пронесли через всю комнату. — Уже второй раз за этот день ты вынуждаешь меня, слабого и беспомощного, тебя таскать. Поэтому, в качестве наказания, придется тебе все же поспать сегодня со мной, а то готовить еще одно спальное место у меня совсем сил нет. — еле слышно проговорил лисеныш. — Да и спать одному в такую погоду слишком холодно, ты так не считаешь, цветочек?       Ген накрыл их двойным одеялом и, вторя своему новому соседу, засопел рядом с ним, тоже погружаясь в сон.