again

Сигарета тлела в его руках. Нил с легкой улыбкой сделал последнюю затяжку и протяжно, с огромным наслаждением выдохнул весь дым из легких в сторону кампуса, будто нагоняя на него туман. А ветер, незамедлительно и проворно, подхватил белые завитки, унося те прочь, не оставляя от них в воздухе, ни малейшего следа. Пусть Нил и был бы не против понаблюдать за ними еще немного, да только время вспять не вернешь. Сигарета продолжала тлеть, он продолжал смотреть на нее, не отводя завороженных глаз. Нилу хотелось, хоть каким-то образом, почувствовать, что мать, его мама, рядом, пусть и витая в воздухе наваждением прошлого. Пусть ужасным воспоминанием о горящей машине, запахе плоти и бризе океана. Хотя сейчас это воспоминание уже притупилось, а сигареты больше ассоциировались с Эндрю, чем с ней. И все же он был бы не прочь вспомнить, как слышался ее голос, или возможно даже, каким было ее лицо, без вечной тени страха и паранойи. Но сбыться этому было, конечно, не суждено. Когда пальцы уже начали жечь от быстро подступающего жара, Нил торопливо затушил бычок о бетонное покрытие крыши Лисьей башни, оставив на сером цвете мазок черного. Он повертел в руках сморщенный фильтр, обгоревший едва не до самого края, рассмотрел каждую вмятинку от собственных зубов и выпустил его из пальцев прямо с крыши. Нил попытался проследить за ним весь этот недолгий путь, но окурок быстро скрылся из виду, затерявшись на сером асфальте далеко внизу. Потому Джостен поднял глаза и уперся взглядом в заходящее солнце. Закат всегда ассоциировался у него со смертью. С приходящим домой с «работы» отцом, с утонченными, дорогими и модными костюмами в которых Натан любил «играть», заворачивая рукава рубашек, с темным подвалом из которого уже битый час раздаются ужасные крики и едва ли не животные вопли. С холодным влажным пляжем, тихим шумом темных волн, с запахом огня, бензина и запекшейся крови. С матерью, с отцом, с болью, со смертью. У любого заката всегда был привкус океанской соли, слез, желчи и крови. Так было всегда. До сегодняшнего дня. Сегодня обычно противный взгляду яркий круг солнца, что окрашивал небо вокруг себя красным, алым, кровавым ореолом, больше не раздражал глаза, не приносил боли и не нагнетал крутящиеся в голове воспоминания. Нет. У заката больше не было соленого привкуса и горького осадка. Теперь на вкус он ощущался как сладковатая победа, как нежная хрупкая надежда. Забавно, а ведь, как казалось Нилу, он уже и забыл какого это, надеяться. Он думал что уже давным давно утратил возможность чувствовать нечто настолько эфемерное и сладкое. Но как оказалось, жизнь любила подкидывать ему очередные сюрпризы. Родиться в семье маньяка, выжить там, сбежать, пробыть восемь лет в бегах, потерять мать, по воле случая вступить в самую ужасную команду НССА по экси, узнать что тебя продали мафии, смириться с собственной смертью, обрести семью, выжить после встречи с отцом, откупиться от мафиози и победить лучшую команду экси на корте. Черт, еще с несколько месяцев назад он был уверен что погибнет. Если не от рук отца, так от Мориям или даже самого Рико, возможно прямо на корте, после их головокружительной победы. Еще каких-то несколько месяцев назад он был никем. Он был никем без имени, без будущего. Он был пустой оболочкой, в которую помещались двадцать три разных человека из двадцати двух разных стран, шатов, городов с таким же количеством поддельных документов. Он был никем. Он был никем и умел лишь одно. Бежать. А сейчас, после стольких лет пустоты, он наконец стал кем-то. Он был Нилом Джостеном, студентом университета Пальметто, вице-капитаном команды Лисов, нападающим инсайдом с десятым номером на спине его рыжей джерси. Нил Джостен юридически настоящий, живой человек из плоти и крови, как Феникс восставший из пепла прошлого. Из пепла Натаниэля Веснински, похороненого в Балтиморе с его отцом и матерью, чьи кости присыпаны метрами песка, калифорнийского пляжа. Нил Джостен — настоящий. Он пережил всех своих демонов, выбрался из Ада живым, отрубил все тянущиеся к нему кровавые руки прошлого, что так и норовило его прикончить, и сжег все мосты что могли связать его с этим кошмаром. Он выбрался из Пекла, восстал из пепла и имел все что хотел. Безопасность, семью, друзей, дом, любовь, экси. Он имел будущее. Раньше он о таком и мечтать не смел, а теперь получил все разом. Ну, не чудо ли? Нил с улыбкой смотрел на заходящее солнце, скрывающееся за горизонтом. Интересно, гордилась ли бы им мать? Наверняка, она бы влепила ему крепкую затрещину, за то что он подверг себя такому риску, хорошенько отчитала, за несоблюдение всех правил, и обняла бы под конец, пряча голову в изгиб его шеи. Она бы ни за что не заплакала, но выдохнула бы с огромным облегчением, сжав его в руках, чтобы кости трещали. Ведь… отца больше нет. Лола, Ромеро, Джексон, Димаччио, все они ныне лишь призраки и наваждения, чьи тела давным давно остыли, нашпигованные британским свинцом. Мэри Хэтворд-Веснински навсегда могла бы забыть о своей второй фамилии, забыть весь кошмар и вернуться к нормальной жизни. Жизни без страха, без лжи, без паранойи, без вечного побега от тени мужа, нависшей над ними. Она могла бы просто жить. Хотел бы он увидеть ее еще раз. Один раз, чтобы сказать что все закончилось и теперь она может спать спокойно. Что ее сын в безопасности, что он жив и счастлив. Нил усмехнулся, провожая глазами солнце, и встал с холодного бетона. Ветер трепал его рыжие волосы, пока он стоял у края, глядя на место, ставшее ему домом меньше чем за год. Впереди у него были еще четыре года учебы в университете, потом его ждало будущее в качестве профессионального игрока, а затем… Затем возможно даже безбедная, спокойная и мирная старость. И все это рядом с его семьей, рядом с Эндрю. Теперь для них все наладится. Теперь ни отец, ни Вороны, ни кто-либо другой для него, для них всех, больше не угроза. Теперь они свободны. Они вольны делать все что пожелает душа и никто этого у них не отберет. В последний раз взглянув на кампус ясными глазами, Нил развернулся к крыше спиной и резво направился к выходу, под покровом почти полной темноты. Завтра всех их, Лисов, ждет большая вечеринка в честь победы над Воронами и получения первого места в чемпионате, а потому ему стоило хорошенько выспаться. Уж там-то ему от выпивки откосить точно не дадут, такой ведь повод, но Эндрю будет рядом, если вдруг его болтливый рот начнет говорить что-то не то. Дверь за его спиной с тихим скрипом слегка хлопнула, закрываясь, и он, не включая свет, добрался сначала до комнаты, а потом и до своей постели чтобы, устроившись на ней с комфортом, спокойно уснуть и оказаться в кошмаре. *** Под подошвой его старых кроссовок хрустел чуть влажный песок. В воздухе витал специфический, присущий лишь пляжам, солоноватый запах, оседающий в горле противной горечью. Где-то совсем рядом шумели океанские волны, а солнце давным-давно скрылось за горизонтом оставив весь мир в темноте. Нил сидел на песке подогнув ноги и обхватив их руками, словно маленький мальчик, прячущийся от монстра из-под кровати. Его светло-серая худи была перепачкана в крови, а капюшон был накинут на голову, словно так он бы мог спрятаться от всего мира, за слоем серой мягкой ткани. Рука, за которую мать цеплялась ногтями изо всех оставшихся сил, болела и пульсировала, а в воздухе витал противный запах бензина, пропитавший всю его одежду, песок рядом и машину, что возвышалась над Нилом огромной тенью. Этот кошмар повторялся уже сотни раз и все же ощущался будто в первый. Мертвое тело матери, лежащее на сидении, тошнотворный запах бензина, пропитавший словно сам пляж, океанский бриз и щелкающая в пальцах зажигалка. Каждый раз все было в точности как тогда и каждый раз все заканчивалось одинаково, даже если Нил пытался этому противостоять. Он мог начать убегать прочь, оставив машину облитую бензином, он мог сидеть и смотреть на нее едва ли не часами, пока не проснется, он мог сесть рядом с матерью, начать кричать, плакать или с разбегу прыгнуть в океан, но так или иначе машина загорится ярким пламенем и Нил будет наблюдать за тем, как она полыхает. А огонь будет жечь жечь жечь все на своем пути пока не доберется до него самого и мир в одночасье не вспыхнет белым цветом, а глаза не распахнутся являя ему потолок его комнаты в общежитии. После таких кошмаров Нил не мог избавиться от ощущения что он буквально горит изнутри. Горло пересыхало, а в легких словно было полным полно дыма, разъедающего мягкие ткани. Каждый раз он хрипел на постели, кашлял стараясь избавиться от несуществующей гари, забившей горло. Для таких случаев, он даже начал хранить у кровати бутылку с водой, чтобы в случае чего или выпить ее, или вылить на себя, чтобы паника прошла. Но с каждым таким сном, с каждым разом, как машина загоралась вновь и вновь, ему становилось легче. Нет, видеть как горит единственный родной человек, защищавший его многие годы было безумно больно. Это никогда не изменилось бы. Он хотел кричать от того, что не сделал ничего чтобы ей помочь но… с каждым разом, с каждой искрой зажигалки и с каждым кострищем видеть, смотреть на это становилось, как-то проще. Иногда, он даже мог бесстрасно наблюдать как вспыхивает автомобиль, все еще играясь с зажигалкой, перекатывая ее пальцами. Иногда он не мог пошевелиться от горя и скорби, затопивших его по самую макушку. Иногда, все что он мог это сидеть на песке, поджав под себя ноги, со слезами на глазах и смотреть вперед, на темную машину, которую ему предстояло сжечь до тла. Но он всегда знал что это был сон, а от того становилось легче. Он знал что как только машина догорит, как только огонь пойдет за ним, его глаза откроются, дыхание собьется и он будет жадно глотать воздух пересохшим горлом, сидя на постели. Он всегда знал что это был сон, а потому не было сложным делом вновь, как и последние несколько сотен раз, зажечь огонек, закурить материнскую сигарету, найденную в кармане толстовки, и швырнуть зажигалку в открытое окно машины, облитой бензином от крыши до колес. Нил наблюдал за горящим авто с выражением полной пустоты на лице, делая небольшие затяжки. Белый дым сигареты смешивался с дымом исходящим от кострища, где горела его мать, и растворялся в темном, предрассветном небе не задерживаясь в воздухе надолго. В этот раз кошмар оказался до тошноты реальным, но ему было все равно. На треск горящей обивки и костей, на запах жженной плоти и крови, на привкус океанской соли и на тепло, что он мог почувствовать даже с расстояния. Он бестрастно, безучастно, холодно смотрел на горящую машину, обнимая колени руками, борясь с желанием вдавить сигарету себе в руку, чтобы наконец проснуться и вернуться к нормальной жизни поскорее. Когда остатки машины наконец догорели, а сон все не закончился привычным сценарием, Нил нахмурился и поднялся со своего места. Обычно на этом моменте он уже задыхался на своей постели, борясь с наваждением полных дыма легких. Еще ни один его кошмар не заходил так далеко. И все же, несмотря на очевидную странность, Нил подошел к пепелищу прекрасно различая кости матери, покрытые густым черным слоем пепла, среди всего остального. Он бережно поднял их, запачкав и без того не чистые руки, и аккуратно сложил в сумку. Все было почти как тогда, с одним лишь отличием, Нил уже пережил эту потерю и его голова больше не была затуманена ужасом внезапно нагрянувшего горя. Сумка, стоящая рядом, была шершавой и знакомой на ощупь, пусть прошло почти три года с момента когда он в последний раз брал ее в руки. Действительно невероятно реалистичный кошмар. После того как Нил сложил останки в эту самую сумку, даже когда уже закопал их в том же месте, что и раньше, даже когда рассвет начал окрашивать небо в голубой, казалось бы вот, уже конец, — рассвет, Абрам, смерть, — но сон все не заканчивался. Кошмар продолжался и был пугающе, до мурашек, реальным. Джостена начало это напрягать. Однажды Эндрю сказал ему, что если кошмар не заканчивается, нужно попробовать сделать все так же, как было в реальности в тот момент и тогда сон наконец выкинет тебя в жизнь, посчитав что этап пройден. Нил не спрашивал каким образом он к этому пришел, ведь кошмары Эндрю настолько темные и ужасные, что ни одному из них не хотелось в них разбираться, сверх необходимого. Но еще ни разу этот совет он не мог использовать на практике, сейчас вот видимо выдалась отличная возможность. Нил посмотрел на свою старую спортивную сумку, с которой впервые оказался в Пальметто и с которой он бежал уже без матери, и вернулся к пепелищу. Он нашел зажигалку в железном корпусе едва ли тронутую огнем и достал еще одну сигарету из материнской пачки. Никотин обжег горло знакомым привкусом и запахом, не смешанным с едким противным дымом, в который раз. Зажигалка отправилась в карман, а Нил к сумке. Покопавшись там он нашел старые мобильные телефоны, которыми они с матерью пользовались для связи, удостоверения на личности на имена Нила и Мариссы Джостен, свою «фанатскую» папку и минимум необходимых вещей. Все было в точности так же как и тогда, в реальности, почти три года назад. Нил попытался вспомнить что он же он делал после того как похоронил останки матери, но резкая боль в пальцах не дала ему сосредоточиться, обрывая все расуждения. Он дернулся и выронил позабытую сигарету на песок, шипя от боли в обоженной конечности. Пока он размышлял над прошлым та успела прогореть и обжечь его, а он даже и не заметил. Нил покачал головой и взял в руки два телефона, когда его голову прошила догадка. Во сне не чувствуют боль. Нил расширил глаза и лихорадочно начал клацать по кнопкам телефонов, пытаясь их включить. -Когда люди спят, во сне они обычно не чувствуют боль, ты знал это? — Эндрю сидел на краю крыши, крутя в пальцах сигарету. Солнечный свет заставлял его волосы почти сиять, а глаза отливать золотым оттенком. Вся его фигура, в ореоле солнечных лучей, напоминала Нилу лики ангелов, что так часто рисовали в церквях и на иконах. Бесстрастные Божьи солдаты, Божьи дети, призванные защитить и наказать нерадивых грешных созданий, названных людьми. Эндрю выглядел таким же незаинтересованным как и всегда, что только больше сближало его с ликами холодных ангелов. Но вопреки этой холодности, Нил все же видел искру веселья и немного раздражения в карих глазах, хотя бы потому что не мог оторваться от их разглядывания. Миньярд затянулся никотином и, нахмурившись, пробормотал, продолжая разглядывать кампус. — Пялишься, наркоман. -Не знал, — пожал плечами нападающий, не обращая внимания на упрек. Обычно в его снах боль занимает главную роль, но возможно у других, менее травмированных, людей все с этим обстоит как-то иначе. Честно говоря спросить ему было не у кого, да и желания спрашивать, в прочем, тоже. У всех Лисов был свой тяжелый багаж, у каждого свой личный страшнейший кошмар, о котором они не хотели говорить. Кто он такой, чтобы не уважать их границы? А больше спрашивать о таких вещай ему было не у кого. -Да, потому, что это чушь, — кивнул ему Миньярд затягиваясь никотином. Выпустив дым наружу, он задумчиво посмотрел на кончик сигареты. Пепел вот вот должен был улететь в пропасть, нужно было лишь слегка подтолкнуть. — На самом деле более проверенный способ узнать, спишь ли ты это спросить у кого-то время или посмотреть на часы. -Часы? — Нил приподнял брови в откровенном удивлении. -Да, — утвердительно качнул головой Эндрю. — Во сне ты никогда не сможешь узнать время. Наконец один из телефонов включился и Нил едва не осел на песок от ужаса. Часы на телефоне показывали 4:43, а значит все что было раньше не было сном. *** Сидя в какой-то пустой для такого часа забегаловке на окраине Сан-Франциско Нил пытался перебороть свою панику и ужас, но кажется получалось у него плохо, ведь пожилая дама, являющаяся официанткой этого кафе, уже в пятый раз кидала на него не то сочувственный, не то жалостливый взгляд. На самом деле сейчас его мало волновала и эта дама, и его вид, очевидно не лучший, и даже то что на его одежде все еще была кровь, прикрытая курткой, которую в отличии от рук, он не смог вымыть на заправке. Его сейчас все волновало не так сильно, как то что он, блять, оказался в прошлом! Это буквально все что могло его волновать, потому что это… это не должно было быть возможным! Но это случилось… Случилось так, что засыпая на своей кровати в Лисьей башне, он проснулся на два с лишним года в прошлом, помня обо всем что должно случиться. В это просто невозможно поверить! И все же он здесь. И как бы ему не хотелось, как бы ему не желалось, чтобы это был сон, это оказалось не так. Все способы которыми Нил только мог проверить то, что он сейчас просто спит, не дали ничего. Он мог видеть время, он чувствовал боль, он был осязаемым, дышашим и живым. Дата, которую он узнал из украденной газеты, совпадала с той, когда он добирался из Калифорнии в Аризону и целый год жил в Милпорте после смерти его матери. Даже его внешность, которую он мельком разглядел в отражении витрин. Все указывало на то, что это реальность. А то, что он вернулся в прошлое помня о будущем, выглядело так словно кто-то просто решил перезапустить свою любимую игру, чтобы ее перепройти. Только вот была это отнюдь не игра. Нил терялся в собственных мыслях, подходя опасно близко к грани ужаса и паники, не знал что ему с этим, — и с собственным, кажется, нервным срывом, и с тем что он, блять, в ебанном прошлом, — делать. Он уже прожил эту часть своей жизни, он уже видел все это, он знал чем это кончится, но почему-то он снова должен был вернуться, должен был оказаться в самом начале и в одночасье лишиться всего, что только имел. Он больше не был в безопасности, ведь отец и его люди, и уж тем более Морияма, живы. У него не было дома, не было плана, не было Лисов и не было Эндрю. Он снова стал никем и ничем, сохранив только воспоминания от того что у него было еще вчера. Неужели то мимолетное желание снова увидеть мать, тогда на крыше, было настолько сильным, чтобы в итоге сбыться? Нил горько рассмеялся, уронив голову на руки, опираясь локтями о стол. Правильно говорят, бойтесь своих желаний. А ведь он даже не увидел ее живой. Только холодный труп с каменным животом, от тяжести травм, покрытый красной кровью, черный пепел и белые кости, которые он снова похоронил. Он снова похоронил свою мать и не смог попрощаться с ней, даже зная, что она все равно вот-вот умрет. -Дорогой, с тобой все в порядке? — послышался чей-то обеспокоенный голос, что заставил его едва ли не подпрыгнуть и резко поднять голову. Та самая официантка, что бросала на него взгляды из-за стойки, сейчас оказалась перед его столиком, глядя с искренним беспокойством. Нил отстраненно понял, что человек со спортивной сумкой, в перепачканных старых вещах, смеющийся себе в ладони сидящий в захудалом кафе в безбожно ранний час, точно должен был привлечь внимание, что противоречило всем законам его матери, что вновь зазвенели в голове словно колокола. «не оглядывайся, не останавливайся, никому не доверяй, Абрам. будь кем угодно, кем угодно, но только не собой, слышишь меня? меняй имена, внешность, города, как можно чаще. не привлекая внимания, слышишь? беги Абрам, беги» -Я… я… — он попытался выдавить из себя знакомое, почти родное, «я в порядке» но именно сейчас он не смог этого сделать. Язык просто не поворачивался так солгать, особенно, когда ложь настолько очевидна. Он определенно точно не был в порядке. Он еще никогда не был так не в порядке, как сейчас. -У тебя что-то случилось, сынок? — мягко подтолкнула его официантка, присаживаясь за его столик. Она чем-то напоминала ему Би, но он так и не смог понять чем именно. Может в этом странном желании не то помочь ему, не то просто попытаться это сделать. Ну, чтобы совесть была чиста, ведь «я же пыталась, но у меня не вышло» вот и все на этом. А может в этом мягком взгляде было их сходство. А может быть он все себе выдумал и просто видит то чего нет. Он давно не видел Би и не особо был рад ее видеть, но сейчас он был бы просто счастлив увидеть хотя бы ее. Хотя бы одно родное лицо, в этом кошмаре. Эндрю. Он так чертовски сильно хотел увидеть Эндрю. -Кажется, я только что, снова, похоронил свою маму, — едва слышно произнес Нил через минуту молчания, переводя взгляд с нее в стол и глядя в него пустыми глазами, даже не обратив внимания что именно он сказал и что сказал это вслух. Женщина охнула, прижав ко рту руки, и, видимо, пыталась не заплакать, глядя на него. И тогда Джостен, очнувшись от не радужных размышлений, понял, что, кажется, что-то сделал не так. -Ох, милый, — она слезящимися глазами смотрела него с такой жалостью, что ему тут же захотелось пойти и отмыться от нее, как от налипшей грязи. Ему не нужна была жалость, ему нужен был способ вернуться домой и забыть обо всем что случилось с ним за это недолгое время. Ему нужен был Эндрю. Только и всего. -Простите, я не должен был… — Нил вздохнул, пытаясь заполнить, созданную им же, неловкую паузу в их разговоре и наконец уйти, куда-то где не будет людей и подумать об этом тщательнее. Еще, возможно, поспать и поесть, но сначала ему нужно было уйти из этой забегаловки, а потом действовать по ситуации. Наверное, стоит снять номер в мотеле на день, отоспаться и ночью свалить куда-то в сторону Аризоны? Черт, ему вообще стоит объявляться там? Или лучше искать способы вернуться обратно? А есть ли вообще способ вернуться? А есть ли смысл? -Нет-нет-нет, дорогой, не беспокойся об этом, — официантка замахала руками, поднимаясь с места напротив него, кажется расценив его молчание и размышления за скорбь. Забавно, сам Нил почти не чувствовал ничего по отношению к случившемуся. Кроме, очевидно ужаса, но это относилось больше к самой ситуации, чем конкретно к очередным похоронам матери. — Ты наверное голоден, да? Ну, конечно, ты голоден. Посиди тут немного, милый, я сейчас вернусь. -Нет, погодите, вам не… — он, конечно, и правда был голоден, но все равно замахал руками в попытке остановить ее, только вот женщина уже умчалась куда-то за дверь, вероятно, кухни, оставив Нила наедине с пустым кафе и мыслями. Он обреченно уронил голову на слегка липкий стол и принялся думать обо всем случившемся, пытаясь собрать мысли в кучу и не скатиться в полное отчаяние, пока официантка не вернулась, ведь, кажется, слушать его «нет» она не станет. Итак, что мы имеем? Он вернулся в прошлое на два с лишним года назад, не понятно по какой причине и как. Он помнит обо всем что должно бы случиться дальше и сейчас все его демоны снова живы, а потому ему светиться совершенно не желательно. Через год, если Нил вновь окажется в Милпорте и будет играть в экси, Дэвид Ваймак вместе с Кевином Дэем и Эндрю Миньярдом приедут завербовать его в Лисы, а дальше начнется полная мясорубка, которая приведет их к победе на чемпионате и смерти Рико и его отца. Господи, ну и пиздец. Нил тяжело вздохнул, чувствуя легкую пульсацию в голове, признак скорой головной боли. Он добрался сюда, в Сан-Франциско, за несколько часов, прыгая с попутки на автобус и обратно, практически ничем не перекусывая и уж точно не отсыпаясь на сидении чьей-то машины, потому он точно выглядел, да и чувствовал себя, как дерьмо. Не удивительно, что официантка забеспокоилась глядя на него. Да, точно стоит снять номер в мотеле хотя бы на ночь, чтобы своим видом не вызывать вопросов у людей. Нил снова вздохнул и потянулся, чтобы слегка размять затекшие от сидения мышцы. Ну, теперь, по крайней мере, у него был примерный план действий на ближайший день. Нужно было найти дешевый мотель, на задворках жизни, где не спрашивают ничего если доплатить, поспать и нормально обдумать, что же ему все-таки делать дальше. -А вот и я, — из-за дверей вновь показалась так самая женщина, неся в руках поднос с едой. Неужели он так долго просидел в размышлениях? Нил перевел взгляд на поднос, разглядывая тарелки на нем. Вафли с кусочками фруктов, картошка-фри, яичница с беконом и, кажется, чашка кофе. Последнее его манило больше всего, но урчащий желудок, кажется был не против и всего остального. — Надеюсь что ты не вегетерианец, малыш, потому что в противном случае ничем другим я тебя не накормлю. -Мэм, вы не должны… — Нил замотал головой в попытке вновь отказать, но официантка даже не стала его слушать, устраивая тарелки на его столе. -Дорогой, мне сорок три года, — ласково улыбнулась женщина, покачав головой. — И уж за столько-то лет, я прекрасно научилась понимать что должна и что нет. И я знаю что должна помочь тебе, потерянному ребенку, хотя бы тем что накормлю тебя. К тому же, все мои собственные дети забыли обо мне напрочь, разъехавшись по штатам кто-куда, оставив меня одну с этой закусочной. Заботиться мне не о ком, так что сделай одолжение, позволь старой женщине порадоваться, покушай. -Вы не так уже и стары, — пробормотал смущенный Нил, покорно беря из ее рук чашку кофе. Он редко встречал кого-то, кто проявлял к нему добро за просто так, без лишних денег, без угроз или выгоды. Это было чем-то новым, чем-то незнакомым для него, так что он не знал как к этому относиться. -Не льсти мне, проказник, — засмеялась она, отвернувшись, когда зазвенел колокольчик над входной дверью. Она разглядела пришедшего человека и вновь вернула внимание к нему. — Кушай, милый, а я пойду работать. -Давайте я вам заплачу, — засуетился Джостен, стараясь вспомнить куда запихнул сдачу с купленной на заправке ранее бутылки воды, но официантка пригрозила ему пальцем, останавливая. -Немедленно оставь свои деньги в покое, молодой человек! Я не приму с тебя ни цента, только если ты не посмеешь оскорбить мою еду. Так что оставь это и ешь на здоровье, милый. И только попробуй впихнуть мне деньги под тарелку, я найду тебя и брошу их тебе в лицо, негодник! — она засмеялась и встала из-за его стола, направляясь к только что вошедшему клиенту, оставляя Нила наедине с неожиданным проявлением человечности и его едой. *** Спустя полтора часа Нил уже шел по направлению к задрипанному мотелю, у окраины шоссе, теребя ремешки своей спортивной сумки и размышляя над тем, что ему собственно делать. Несмотря на все угрозы женщины-официантки, он все равно оставил двадцатку под одной из тарелок, хотя не был уверен что этого было достаточно чтобы оплатить счет за еду, которую она ему принесла. Он все еще чувствовал смущение от проявления человеческой, как он ранее думал, уже вымершей доброты, стыд от того, что даже не узнал имя доброй женщины, и даже толику страха, потому что не мог быть полностью уверен, не человек ли она Натана. Мать бы точно убила его за халатность, но Нил старался сосредоточиться на основном, не допуская никаких других мыслей. Итак, опять же, он попал в прошлое, каким-то неведомым миру доселе способом и не забыл ничего из того, что с ним в этом прошлом произошло. И действуя по той же логике, если он смог попасть в прошлое, наверняка есть способ и попасть обратно, в будущее. А значит ему нужно найти этот самый способ. Это был его план А. Но Нил не был бы сыном Мэри Хэтворд-Веснински, если бы не подумал и о другом, более печальном развитии событий. Если он все же не сможет найти способ вернуться обратно, ему придется остаться здесь и тогда нужно решать другие проблемы. Например с Мориямами, отцом и… Лисами. Он все еще не был уверен, что хочет подвергнуть команду такому риску, ведь он уже сделал это однажды и знает, чем это закончится. Но, честно говоря, Нил и сам понимал, что ни без экси, ни без знакомого поля, знакомых лиц и того тепла, что дарила ему команда, он просто не сможет. Даже если сейчас ребята этого не знали, но они все еще были его семьей, которая не помнит его. Которая не знает его. Но он знает их. И уже не сможет отказаться. А значит, что они увидятся снова, даже если вернуться в свое время у него не получится. Путь до отеля, для поглощенного размышлениями Нила, пролетел незаметно. Он поправил на плече спортивную сумку, поглубже вдохнул и вошел в уже заметно потрепанное годами здание, надеясь на скорый отдых. За стойкой его ждал грузный мужчина в огромных очках, читающий газету, и совершенно не обращающий внимания на вошедшего Нила. Ему пришлось трижды постучать по стойке регистрации, что бы получить грубый ответ: -Нет, мы не знаем как доехать до Хилл Сити, мы не предоставляем комнаты на час и не разрешаем ночевать в холле, до свидания, — пробурчал мужчина, не отрываясь от газеты. -Извините, я хотел бы забронировать комнату. Не на час, на три дня, — Нил хлопнул по стойке рукой с зажатыми в ней купюрами. Мужчина тут же опустил газету и оценивающе прошелся взглядом по нему с головы до талии, — потому что все остальное закрывала стойка, — что едва не заставило его передернуть плечами. Такие взгляды всегда вызывали у него отвращение. Но он сохранил спокойный вид и добавил: — Одна кровать. -На чье имя записать? — пробасил мужчина, чуть более заинтересованно, глядя на купюры прикрытые его рукой. Нил медленно добавил еще двадцатку к общей сумме и регистратор неприятно улыбнулся протягивая ему ключи. — Хорошо молодой человек, ваш номер 310, приятного отдыха. -Спасибо, — пробормотал Нил, выхватывая из чужих липких пальцев ключ и развернулся к лестнице, направляясь в номер. Он жутко хотел спать и наконец начать искать способы вернуться обратно. Если они конечно есть. Джостен тяжело вздохнул, пытаясь не думать о плохом заранее, и начал искать глазами номер его комнаты, чтобы наконец хоть немного расслабиться и поспать, он слишком устал для этого дерьма. Когда нужная дверь была найдена, он незамедлительно прошел к ней, сразу же отпирая ее полученным ключом и, с облегченным вздохом, закрыл ее за своей спиной. Около трех минут он стоял опираясь на запертую дверь, привыкая к обстановке, и поднял голову, осматривая его «дом» на ближайшие несколько дней. В целом гостиничный номер ничем не отличался ото всех остальных, где Нилу доводилось бывать. Пыльные полки, застиранное белье, пятна на коврах и старая мебель, скрипящая от каждого движения. Все то же что и обычно можно было ожидать от дешевых мотелей, где за дополнительную плату и имя не спрашивают. Нечего красть, нечего сломать, сбежать и скрыться, словно тебя тут и не было, проще простого. Идеальное место для беглеца. Нил прошествовал мимо застеленной кровати, как бы ему не хотелось остановиться и упасть на нее, в ванную с сумкой в руках, потому что оставлять ее на видном месте — самая грубая ошибка в мире, это первое что он выучил в бегах. Конечно, сейчас у него не было с собой пистолета, но были деньги и папка, которую не хотелось потерять, а еще он чудесно знал какие в мотельных комнатах, особенно в таких местах как здесь, хлипкие замки и жадные до наживы посетители. Уж лучше он будет параноиком и станет таскаться с этой сумкой как приклеенный, чем кто-то пошарится в его вещах и найдет то, что не надо. Закрыв за собой дверь в ванную, Нил впервые за этот день смог расслабить плечи, уронив сумку на плитку ванной. Голова его болела от постоянных мыслей, недостатка сна и палящего солнца, под которое он попал, направляясь к отелю пешком. Но тем не менее знание того, что сейчас он сможет отдохнуть, подгоняло его скорее принять душ, перепроверить все ли в сумке на местах и наконец лечь в постель. Планирование подождет пока он выспится. Нил расстегнул сумку, сидя у нее на корточках, и вытряхнул из нее папку, быстро перелистывая страницы, проверяя все ли на местах. Он взял новые футболку и штаны, чтобы поспать в них, и, убедившись что при нем есть пусть и небольшой, но острый складной нож, вновь застегнул ее, звякнув молнией. Сумка отъехала к унитазу, одежда легла на его крышку, а Джостен, распрямившись, уставился на свое отражение в зеркале. Оттуда на него смотрел брюнет с зелеными глазами. Нил снял линзы, вернув себе свой родной голубой и вновь прошелся по лицу цепким взглядом. Никаких шрамов на щеках, никаких татуировок, темные волосы, уставший вид, и пусть глаза выглядели знакомо-холодно, они все равно были другими. Ничего не выдавало в этом человеке Натаниэля, но и ничего из этого не было Нилом. Очередной безымянный вымышленный пустой человек, смотрел на него из зеркала, делая ему своим отражением до жути больно. Словно он в одночасье оказался в комнате полной кривых зеркал и это отражение, лишь иллюзия, искривленный, испорченный — он сам. Ему до безумия хотелось разбить это зеркало, своего обезображенного двойника в нем, в крошки, лишь бы не видеть его, но Нил лишь отвернулся и шагнул в душевую кабину, делая воду до невозможного горячей. *** Проснувшись ближе к вечеру, Нил сначала не понял, какого черта происходит и где он находится, но спустя минуту он, наконец, вспоминает весь сегодняшний день от начала и до конца, и обреченно падает головой на подушку, жмурясь до булых пятен перед глазами. Все же не сон. Он малодушно надеялся, что если снова уснет то сможет вернуться обратно или все просто окажется чертовым затянувшимся кошмаром, но кажется, нихера это не так работает. Джостен смотрит в серый мотельный потолок, покрытый странными пятнами желтоватого цвета, и собирается с духом наконец встать и начать поиски способа вернуться обратно в свое время, как бы сильно ему не хотелось остаться лежать тут навечно в своей рефлексии. Еще минут с десять он все же лежит, отрешенно глядя над собой, и, наконец, встает. Принимает быстрый душ, чтобы чуть взбодриться и выуживает из-под кровати сумку, спрятанную там. Вновь все, вплоть до ярлычков на футболках, перепроверяет, складывает обратно в сумку, взяв сменную одежду, и накидывает на себя куртку. Нил стоит у кровати еще несколько мгновений, размышляя не взять ли сумку с собой, но в итоге запихивает ее под каркас, надежно прикрывая покрывалом, и выходит из номера, запирая за собой дверь. На стойке регистрации, в отличии, от вчерашнего грузного мужчины, стоит молоденькая девушка, щебечущая по телефону. Ей настолько интересен ее разговор, что она только отмахивается, стараясь ускорить его уход, кивает на просьбы Нила воспользоваться их компьютером для поиска местной и ближайшей библиотеки, что сам Нил принимает за «да». Вбив в поисковик информацию, он быстро получает нужный адрес и спешит если не успеть побывать в самой библиотеке, то хотя бы выучить маршрут ведущий к ней, и пути отступления, на всякий случай. Сейчас люди отца напоготове и живы, так что перестраховаться уж точно не помешает. Особенно после его опрометчивых шагов совершенных до. К своему удивлению, Нил пришел за несколько часов до закрытия. Либо дорога оказалась короче чем он думал, либо он настолько задумался, что банально не заметил прошедшего времени, но факт оставался фактом. Как-то слишком часто он стал в этом самом времени теряться. Последствия внезапных временных скачков или просто усталость? Джостен покачал головой, отмахиваясь от ненужных мыслей и вошел в здание библиотеки, чтобы окунуться в поиски с головой. Но, просидев до самого закрытия он так ничего и не смог найти. Ни в интернете, ни в книгах, ни даже в журналах. Конечно, была художественная фантастика, но ей Нил не доверял. Это был чей-то вымысел, просто фантазия, а ему нужны были факты, или хотя бы что-то отдаленно похожее на правду, на его ситуацию. Плодов его «исследование» не дало и на второй день, и даже на третий, Нилу не удалось найти ничего, что хотя бы отдаленно напоминало его случай. Честно говоря, Нил устал искать еще на середине второго дня, когда ему начали попадаться истории про похищение НЛО и ссылки на ритуалы избавлений от проклятий от потомственных гадалок. Плюс, ему уже нужно было двигаться дальше, ведь в Сан-Франциско он и без того сильно задержался, люди отца рано или поздно доберутся и до этого места, да и номер нужно было сдать уже сегодня вечером. А ему еще нужно было решить отправится он все же в Аризону или нет, и если отправится то нужно было еще найти автобусную остановку и просчитать маршрут. О, черт, еще же карие линзы и краска для волос. Захлопнув последнюю книгу, в которой он пытался найти ответы, Нил потер пальцами переносицу и встал, чтобы расставить все эти талмуды на место. У него было еще около трех часов до сдачи номера в мотеле и ему до сих пор нужно было придумать куда и на чем двигаться дальше, ведь, теперь уже очевидно, что вернуться обратно в свою временную линию у него не получится. Легкой трусцой, где-то минут за двадцать, он добрался до мотеля, оказавшись в своей комнате и, в который раз за эти дни, перепроверяя все ли в сумке на месте. Удостоверившись в сохранности всех своих вещей, Нил пошел в душ, затем собрал все свои немногочисленные пожитки и сел на постель, решив потратить оставшееся время на размышления. Что ему делать и куда ехать дальше? Если он вновь хотел оказаться в Милпорте и после подать заявку в Пальметто, то нужно было ускоряться, ведь до начала учебы оставалось не так много времени, а идти в школу в середине учебного года это слишком приметно. Он и без того будет обсуждаемым незнакомцем в маленьком городке, где все друг друга знают. Так что если он все еще хотел быть Лисом, выдвигаться в Милпорт нужно сейчас. Хорошо, с одним решено. В странном порыве он вытащил из кармана сумки поддельное удостоверение на имя Нила Джостена и его грудь пронзила почти физическая боль от знания того, что оно больше не настоящее. Боже, а ведь всего каких-то четыре дня назад Нил Джостен был реальным человеком и вот, он снова пустышка. Хотя и сделаны документы были на славу, — еще бы, столько денег вбухали на них, — пусть их было не отличить от оригинала, а все равно Нил знал, что это ничто. Он — ничто. Снова. Неужели для того чтобы в этот раз стать настоящим Нилом Джостеном ему придется вновь пережить похищение, пытки и допросы ФБР? Вдруг голову Нила прошила очередная догадка. Ну, конечно! Это может сработать! Хотя риски были и были немаленькие, но если ему дали еще один шанс прожить свою жизнь, если он все равно не может вернуться в свое «долго и счастливо» так почему бы не воспользоваться данным ему шансом и не поменять все, к чертовой матери? Особенно, когда ты знаешь что будет дальше. Ну, примерно. Нил вскочил с постели и схватил свою сумку, выбегая из номера. Он закинул ключ на стойку регистрации и даже не стал слушать монотонное бурчание того самого первого регистратора за стойкой, летя в магазин техники, что видел из окна библиотеки, когда рылся в очередных книгах. К счастью, магазин еще работал когда Нил, взмыленный и взволнованный, влетел в его двери и попросил дать ему самый обычный и недорогой телефон. Девушка за кассой смотрела на него слегка недоверчиво и подозрительно, но ему было наплевать что она о нем подумает, ему просто нужно было позвонить. Когда покупка наконец была оформлена, телефон заряжен все там же в магазине, а солнце уже начало заходить, Нил наконец набрал давно заученный наизусть номер и приготовился объяснять, что ему нужно. Трубку сняли после третьего гудка, и он набрал воздуха в легкие. -Привет, дядя Стюарт. *** Нил сидел на бордюре где-то рядом с неприметным жилым кварталом, затерявшись в огромном городе. С первого взгляда его можно было принять за очередного, ничем не примечательного, бездомного или обиженного подростка сбежавшего от родителей. В прочем и со второго взгляда тоже, ведь потрепанные и застиранные неприметного цвета вещи, и должны были создать этот эффект «обычности», а темная спортивная сумка рядом с ним… ну, мало ли какие сейчас продуманные подростки-беглецы. В общем никто из проходящих мимо, коих было совсем немного в, между прочим, рабочий час, не обращал внимания на парня в капюшоне, спокойно сидящего у дороги, что было только на руку Нилу. Он вертел в руках телефон, купленный еще в Сан-Франциско, периодически проверяя время. После покупки, перед тем как вытащить батарею, с него было совершено всего два звонка и отправлено три сообщения. Первый звонок был Стюарту Хэтворду, а второй агенту ФБР, что вел дело о Балтиморском Мяснике. И если первый звонок пришлось завершать поспешно, ведь дядя, казалось, даже очень искренее переживал за племянника, особенно после новости о смерти Мэри и просьбе Нила найти ему номер Браунинга, то второй просто сам по себе был не особо долгим. А сообщения… Первые два были отправлены все тем же Хэтвордом «я не знаю зачем тебе этот номер, но вот. береги себя, малыш.» А вот второе отправил уже сам Нил, буквально несколько минут назад. «16:10. я на месте, жду вас». До назначенного времени их с мужчиной встречи оставались жалкие минуты, но агента Браунинга все еще нигде не было видно. Не мог же он принять его слова за шутку, верно? Нил постарался заинтересовать его, только вот неужели его хваленого красноречия в этот раз было недостаточно? Может, стоило раскрыть что-то серьезнее чем обычные уловки? Но, в любом случае, Нил уже был здесь, ждал встречи, сообщение было прочитано, а собственно место агент выбрал сам. Джостена прошила легкая нервная дрожь, от мысли насколько он сейчас близко к родному городу. Раньше его и Балтимор разделяли целые штаты, если не страны, а сейчас он был слишком, чересчур близко. Так что если агент так и не появится в ближайшие десять-пятнадцать минут, Нилу в срочном порядке придется драпать, ведь находиться в такой ужасной близости от города его самых страшных кошмаров, где десятки, а то и сотни людей отца бесперестанно работают, было невероятно опасно. Вообще возвращаться в Мэриленд, даже проездом было совершенно и ужасно рискованно. Но ведь он решил изменить свою историю, верно? До встречи оставалась всего минута, когда из-за угла, наконец, вышел уже знакомый ему агент Браунинг, которого он впервые увидел в больнице после нападения отца, казалось в прошлой жизни. Ха, а ведь получается, что действительно в прошлой жизни. Нил вздохнул с огромным облегчением, увидев, что встреча все же состоится, и поднялся с бордюра, показывая что это собственно он и тоже готов к разговору. Сейчас агент выглядел точно таким же, каким Джостен его запомнил после похищения. Кажется даже три года назад он выглядел таким же одинаково уставшим и угрюмым, как и при их первой встрече. Но одежда его все же изменилась, да и не мудрено. Светить формой ФБР в тихом квартале, на их «приватном» разговоре не стоило. Много лишнего внимания. -Итак, ты тот самый аноним, что звонил мне? — спросил агент, стоило Нилу только приблизиться. -Ух, как вы, сразу и без приветствий, — пробормотал Джостен, закатив глаза. Да, агент точно не поменялся. -Так, малец, это тебе не детские игрушки, — недовольно нахмурился Браунинг, пронзительно глядя ему в глаза. — Я пришел сюда по твоей просьбе, один, как и пообещал. Так что либо сейчас ты начинаешь говорить, либо я ухожу. А что еще лучше, перед этим сдам тебя копам за хулиганство и ложный вызов. -Да не кипятитесь вы так, я ведь даже ничего сказать не успел! — возмутился Нил, запоздало прикусив язык, когда мужчина нахмурился еще больше. Кажется не стоило так говорить с агентом ФБР. — Ладно, да, я тот самый аноним, который вам звонил. И да, у меня правда есть то о чем мы говорили. И нет, это не шутка. Я действительно могу помочь вам. Как и обещал. -Браунинг слушает, — грубый мужской голос раздался из динамиков, после нескольких непродолжительный гудков. -Агент, добрый вечер, — почти елейно проговорил Нил, прижимая телефон к уху. В Сан-Франциско солнце уже катилось к закату, перекрашивая его небесно-голубые тона подтеками алого. В этот раз Джостен смотрел на него с холодной решимостью, не чувствуя обычных горечи или ужаса. — Я вас не отвлекаю? -Кто это? — настороженно отозвались в трубке. -О, мы еще с вами не знакомы, но я уверен, что у меня найдется то что вас заинтересует, — небо полностью утратило синие цвета, сменившись оттенками оранжевого и красного, словно небесная гладь запылала огнем. — Вы ведь ведете дело против Нейтана Веснински, верно? -Допустим, веду, — согласился недовольно агент. — Откуда тебе это известно? И кто ты, черт возьми, такой? -Я тот, кто поможет вам посадить Балтиморского Мясника за решетку, теперь уже раз и навсегда, — ухмыльнулся Нил, глядя на зажигалку в своих руках. Старую и пережившую многое, так любимую его матерью ранее. Это был подарок от ее отца, перед тем как она уехала к своему новоиспеченному мужу. Как она рассказывала, его дед, Ричард, протянул ей ее со словами: «если вдруг этот наглец посмеет обидеть тебя, подожги этой зажигалкой все его чертово поместье с ним самим внутри». Мэри хранила зажигалку как память об отце, как память о свободе и каждый раз она давала Нилу надежду именно этой вещью и этой историей. В прошлый раз он опрометчиво забыл ее на пепелище, а может и закопал с костями матери, но в этот раз все же забрал. Видя красивый узор выполненный на металле, он всегда чувствовал странное спокойствие, а огонек, вырывающийся из ее недр, манил светом. Зажигалка и воспоминания это все что у него осталось от матери, он не хотел потерять и это. -Я еще раз спрашиваю, кто ты? — чуть более громко спросил мужчина, на что Нил только вздохнул. -Давайте так, в данную секунду я не могу рассказать вам кто я. Это слишком опасно, говорить о таком по телефону. Но приблизительно через три дня я смогу добраться до Мэриленда. Если вы скажете мне место, куда нужно прийти, вам удастся увидеть меня собственными глазами, и там я вам раскроюсь. Только приходите один. Я обещаю что вся сказанная мной информация будет того стоить, агент. Это вас устроит? — в ответ, после недолгой паузы, Нил получил название улицы, где через три дня пути он должен будет увидеть агента Браунинга и начать разрушать империю его отца по кирпичикам. -Не пойми меня неправильно парень, — облокотился о стену агент, доставая из кармана куртки пачку сигарет вместе с зажигалкой. — Не то чтобы я тебе не верил, особенно если ты настолько уверен в своих словах. Но откуда тебе, захудалому школьнику, знать что-то настолько важное о Нейтане Веснински, которого и так едва загребли? -Ну, тяжело не знать о работе человека, с которым ты жил, от которого бежал и того кто тебя породил, верно? — Нил холодно ухмыльнулся, одной из тех самых ухмылок, за которые мать определенно влепила бы ему оплекуху. Одной из ухмылок Мясника. — Все же отец пытался приобщить и меня к своему бизнесу. *** Комната для допросов, унылая и серая, была не самым удобным и комфортным на свете местом, но находиться в ней не под действием сильных обезболивающих и без множества травм, было намного проще. Другой вопрос, что в этот раз рядом с ним не было Эндрю, в качестве молчаливой поддержки, но ничего с этим Нил поделать не мог. Эндрю Миньярд еще даже не знал о существовании такого человека как Нил Джостен, что уж говорить о том, чтобы выступать ему моральной поддержкой. Он бы скорее закопал его у входа в участок или просто всадил нож куда-то ему в живот, а не поддержал. Нил протяжно вздохнул, продолжая угрюмо разглядывать стол, за которым сидел, нервно постукивая пальцами друг о друга. Он жутко устал находиться в этом сером пространстве, в котором даже посмотреть было не на что, отчего оставалось только думать думать думать, а от этого уже начинала нехило так побаливать голова. Он провел на допросе целых три дня, один из которых ему пришлось практически полностью провести полуголым, сидя на кушетке, пока каждый его шрам, каждую отметину тщательно фотографировали и фиксировали на его теле, попутно слушая о том как именно он его получил, уточняя детали и выпытывая все то, что им казалось важным. Его все еще передергивало от воспоминаний о холодной кушетке, не менее холодном воздухе и цепких, почти голодных, взглядах, что выискивали новые и новые отметины на его обнаженном раскрытом теле. И даже знание и опыт того, что однажды он уже прошел через это, не делало ситуацию легче, ведь опять же, тогда рядом с ним был Эндрю, а сейчас он был один. Допрос с Эндрю вообще проходил намного проще. Он мог успокоить его панику одним прикоснованием, мог отвадить агентов, когда замечал что сил у Нила отвечать уже не осталось, он мог помочь ему ненадолго уснуть и даже развлечь разговором, мог заставить его замолчать, если вдруг история заходила на опасную территорию связанную с Морияма. Без вратаря все это Нилу пришлось делать самому. И если подавить панику было не так уж и сложно, в бегах он делал это тысячи раз, то вот уснуть было невыполнимой задачей. Слишком много людей, незнакомая территория, а уж потенциальных опасностей тут сколько. От самих же ФБР, которым он не слишком-то и доверял. Спасибо, мама. Недосып, в свою очередь, делал Нила раздражительным и невнимательным, а этого ни в коем случае нельзя было допустить. Ведь его рассказ должен быть информативным, честным и подробным, но не затрагивать события, что еще не успели произойти и не касаться семейства Морияма, так что говорил Нил тщательно взвешивая каждое свое слово, но стараясь не показать что он это делает. Не то чтобы ему не хотелось угробить и якудза, со своим отцом в придачу, но, давайте смотреть правде в глаза, Морияма влиятельный и богатый клан, который прикрывается успешным бизнесом, к тому же имеет хорошие деньги с экси и таких же игроков как Жан Моро или сам Нил, проданных буквально в рабство. Морияма влиятельны, богаты и опасны. Даже если бы он и хотел разрушить их, для этого бы потребовались годы тяжелой кропотливой работы, а не жалкие три дня и показания, как сказал Браунинг, «захудалого школьника». И даже если бы он дал показания, даже если бы ему поверили, наш мир не строится на справделивости. Мориямам достаточно было бы совершить один звонок, передать пачку купюр нужным людям и, мало того, что расследование закроется так и не начавшись, так еще и Нила выпотрошат не моргнув и глазом. И все сделают вид, будто бы и не было на свете такого человека как Нил Абрам Джостен. Хотя по документам его еще и так нет. В общем, как и в прошлый раз, Нил тактично умолчал о связи его отца с Кенго, ведь, даже если бы ему и хотелось избавиться от этой мафии, у него не было ни средств, ни времени, ни если честно желания. В скором времени пост главы клана займет Ичиро, сместив своего отца с трона, и если Нил будет грамотно учиться на своих ошибках, то доказав свою полезность, он сможет выторговать себе спокойную жизнь с Лисами, отдавая якудзе большую часть зарплаты. Деньги ему не особо нужны, особенно если за них он может купить свою жизнь и жизнь его семьи. Жизнь Эндрю. И вот опять все его размышления пришли к Миньярду. Хотя, они вероятно и никогда не покидали его головы с самой первой встречи. Он был тем, кто обещал ему дом, кто позволил остаться, тем кто спасал, тем кто позволил, тем кто раскрылся и доверился. Как он мог не думать про этого человека постоянно? Но, только вот, это был тот, прошлый Эндрю. Этот Эндрю больше не знал его. Этот Эндрю больше не доверял ему. Этот Эндрю не помнит ничего из того что они прошли вместе, хотя бы потому что этого еще не случилось. Этот Эндрю не станет его защищать. Этот Эндрю вновь будет считать его угрозой для Кевина, для семьи, возможно даже для себя самого. Их с Эндрю «ничего» больше не существует. Нил закрыл лицо руками, упершись локнями в стол, и не сдержал еще одного вздоха. Больше всего боли в этом путешествии во времени ему приносило именно его отсутсвие. Даже то что его отец и Рико снова были живы, а мафия вроде как владеет им, было для него менее проблематичным, чем потеря Эндрю Миньярда. Казалось что все то проведенное время рядом, — поцелуи на крыше, игры в правду, даже ночи в Колумбии, — было лишь одним большим и длинным сном. Несбыточной мечтой. Это все был чертов сладкий мираж из прошлой жизни, который будет преследовать его в ядовитых снах. Который может и не стать реальностью. Теперь Нил как никогда раньше понимал Эндрю. Его печальные размышления прервались стуком двери и восшедшим к допросную агентом Браунингом, держащим в руках приличную по размерам папку. Мужчина уронил ее на стол с тихим хлопком и сам сел, прямо напротив него, поправив одежду на себе. -Что ж, — начал он, устраивая сцепленные в замок руки, на папке. — Здесь, в этом файле, записаны все твои показания, приложены фото и истории твоих шрамов, а так же указанные тобой имена жертв, подельников и соучастников Нейтана, которые совпали с нашими данными. Как видишь сам, материала тут достаточно, чтобы начать хотя бы слежку за некоторыми названными лицами, а некоторых и незамедлительно арестовать, но не всех и не сразу, ведь это привлечет ненужное нам внимание. Но, как ты понимаешь, рано или поздно, они все, что-то да заподозрят… — агент сделал паузу не то собираясь с мыслями, не то давая Нилу осмыслить все вышесказанное. Перед тем как продолжить говорить он вздохнул, отложив папку в сторону, и чуть наклонился над столом, поближе к нему. — Нил, ты ведь не глупый парень. Ты прекрасно и сам понимаешь, что все те кого мы не сможем арестовать в срочном порядке, начнут охоту за тобой. Точнее, начнут копать еще сильнее, чтобы выйти на тебя. Мишень, что уже и без того нарисована на твоей спине, не уменьшится, а лишь станет больше. И это может подвергнуть людей рядом с тобой опасности. Но если ты войдешь в программу по защите… -Нет, агент Браунинг, мы это уже с вами обсуждали и не раз, за те три дня что я тут провел, — раздраженно взмахнул рукой Нил. Если он согласится на эту программу по защите, он потеряет свой шанс вступить к Лисам, вновь увидеть свою семью и Эндрю. Да, он будет, в очень относительной, но безопасности. Но желание играть в экси, вернуть себе своих товарищей и вновь обрести дом, было намного сильнее. Он не собирался терять все то что у него будет из-за собственного отца. Натан и без того отобрал у него уже слишком много, позволить отобрать еще и это, он не собирается, даже если умрет, чего, как он надеялся, все же не случится. — Я не войду в программу по защите свидетелей. Это больше не обсуждается. -Ладно, парень, как скажешь, — вздохнул вновь агент, видимо уже готовый получить очередной отказ, потому что возмущений более не последовало. Мужчина откашлялся и вновь подвинул к себе папку. — Что ж, как я и сказал, некоторых из названных тобой людей мы уже можем арестовать, но делать мы это будем постепенно и понемногу, чтобы не привлечь особого внимания к нашим действиям и чтобы верхушка не заволновалась по поводу утечки информации. Так что к тому времени когда Нейтан сможет получить право на условно досрочное и сможет выйти из тюрьмы, большинство если не все его подчиненные будут у нас, что сделает возможным подобраться к нему ближе и арестовать, обнародовав твои показания для суда. Ну, а пока вся эта операция будет происходить, твое имя останется засекреченным. И, как я и обещал, Нил Абрам Джостен станет юридически существующим человеком, вот некоторые документы, которые ты должен для этого подписать, — агент протянул Нилу несколько листочков и ручку, чтобы он смог расписаться. — Мы, как ты и просил, накинули тебе годик сверху, я так понимаю, чтобы тебя было тяжелее отследить? В общем, по документам ты теперь Нил Джостен, восемнадцати лет от роду. Они будут действительны до момента, когда мы сможем приобщить тебя к делу и назвать твое настоящее имя и указать твое родство с Нейтаном. После этого, ты сможешь официально поменять свое имя и фамилию, думаю ни у кого вопросов на этот счет не возникнет. А пока, будем считать это твоей маскировкой от людей твоего отца и если возникнут проблемы с этим, ты знаешь что делать. На этом пожалуй все. Мой номер у тебя есть, если вдруг тебе будет грозить опасность или ты поймешь что за тобой следят — звони. Ты слишком ценный свидетель в этом деле, так что будь добр, действительно позвони если вдруг что. -Спасибо, — пробежавшись глазами по документу, чтобы удостовериться в правильности и правдивости написанного, и поставив свои подписи в нужных местах, Нил вернул бумаги мужчине, вставая со своего места, наконец собираясь покинуть это унылое серое место, давящее ему на нервы. Он сегодня же свалит из Мэриленда и направится в Аризону, где его уже будет ждать тихий и спокойный Милпорт, целый год старшей школы и экси. Чертовски много экси. -И Джостен, — позвал его Браунинг, на что Нил обернулся, замерев у самых дверей. — Если вдруг вспомнишь что-то… -Я хочу засадить своего отца не меньше вашего, агент, — кинул ему через плечо Нил, перебивая. У него уже не было нервов, чтобы оставаться достаточно вежливым. — Если вдруг я увижу или вспомню нечто странное, я вам сообщу. До свидания. Он вышел из допросной, покинул участок и уже в автобусе, направляясь в сторону штата Аризона, он обнаружил, что на его губах все это время играла редкая искренняя улыбка. Теперь все будет по другому. Нил Джостен больше не бежит, он наносит удары первым.