In Liebe, Annie

Мисато огляделась и заметила, как из соседнего жилого корпуса вышел человек. – Пожалуйста, не убивайте нас! Мы не хотим с вами враждовать! – из-за спины вышедшего показалось ещё несколько голов с поднятыми руками. Этот жест явно указывал на то, что они не лгали. Солдаты опустили оружие, чтобы показать свои добрые намерения. Они поняли, что это – мирные жители Ооямы, простые разнорабочие, которые никогда не держали в руках оружия и хотели только спокойной мирной жизни. Видимо, им было приказано тихо сидеть в корпусе и не вмешиваться в начавшуюся битву. Наверное, они бы и не подумали влезать в эту кровавую бойню, побоявшись за свои жизни. Им всё равно не нужна была никакая война. Энни, как единственная оставшаяся в живых Глава общины, приняла решение создать новое поселение, где жили бы все выжившие бойцы Моризавы и Накады, а также гражданские Ооямы. Торговый центр «Моризава» был оставлен, и все поселились на территории Накады. Новую общину назвали Китагавой. Для чего нужно было новое название? Наверняка для того, чтобы смыть с себя звания «прожжённых убийц» и «воинов», которыми они прославились, живя в Накаде и в Моризаве. Новое название придавало больше сил и подавало большие надежды на истинно новое начало, в котором никто не хотел больше участвовать в войнах. – Как же я всё-таки рада, что вас двоих было решено оставить здесь, – Мисато смотрела на Такаши, в обнимку сидевшего с Аской. – Это было самое ужасное и одновременно прекрасное, что я видела в своей жизни: бесконечные смерти и кровь товарищей, с которыми ты ел за одним столом, а также самоотверженность, боевой дух и отвага, готовность отдать жизнь за счастливое будущее. Но я не представляю, что бы я делала, если бы потеряла там кого-нибудь из вас. Поэтому я рада, просто искренне рада, что Исида не допустил вас к участию в войне. Правда, до сих пор не знаю, с чего он принял такое решение, но теперь уже никто и никогда этого не узнает… – Мисато, может, уже пойдём домой? Я та-а-а-ак хочу спать, – Леонхарт с надеждой взглянула на подругу, потому что не хотела идти без неё. – Пойдём, но спать я не лягу, – Накаяма с шутливой дерзостью выгнула бровь, как бы предъявляя претензию. – Почему это? – Я же теперь твоя помощница, как Главы, – её щёки покрылись лёгким румянцем, и она рассмеялась, – и ты сама меня загрузила бумажной работой! Я до завтра должна перебрать с дюжину анкет гражданских Ооямы, чтобы они официально были трудоустроены здесь, в Китагаве, – Накаяма потянулась за очередным бокалом спиртного. – Ты сама предложила мне эту сложную систему трудоустройства! – Энни с игривым недовольством предъявила подруге, заботливо убирая её руки от почти пустой бутылки. – А ты могла не соглашаться! – Мисато глупо улыбнулась и снова легкомысленно рассмеялась. Леонхарт разглядывала напившуюся Накаяму и не могла не умилиться этому зрелищу: Мисато ластилась к её острому плечу, словно кошка, но при этом успевала и поглядывать на винную бутылку, готовая в любой момент кинуться к ней. Жаль, правда, что Энни крепко держала её руки, не давая даже почесать зудевшую переносицу. Немного посопротивлявшись, Накаяма, наконец, выбилась из сил и уснула, упав головой на колени Леонхарт. Та посмотрела на неё, улыбнулась, и продолжила болтать с ребятами о прошедшем дне.