In Liebe, Annie

Мисато стояла перед зеркалом в ванной и рассматривала себя, насколько это было возможно при расфокусированном взгляде. В мутной пелене начали прорисовываться нечёткие очертания тела в помятой одежде и чёрных растрёпанных волос. Накаяма начала тяжелее дышать, снова почувствовав приступ тошноты и подбежала к унитазу. Вся еда уже давно вышла из организма вместе с желудочным соком, поэтому теперь её рвало желчью и слюной. Вместе с рвотой ушло и алкогольное опьянение, заглушавшее навязчивые мысли. Она убила столько человек своими собственными руками. Вот этими, на которые она сейчас смотрит, которые ощущает и которыми может управлять. И в тот день Мисато распорядилась ими так, что эти самые руки стали орудиями убийства. Ей не было страшно, когда она убивала. Но ей было безумно больно. Вспомнились слова Энни о том, что у каждого убитого была своя жизнь, свои интересы, а может и семья, и что это Леонхарт осознала только после того, как уже испачкала руки в чужой крови. Погибают не солдатами – погибают людьми. И в этот раз тоже погибли люди. Не один, не два, а десятки. Мисато не хотела – ей пришлось. Да. Именно в этом она пыталась себя убедить, возвращаясь с войны, чтобы пережить дорогу домой. А там уже и алкоголь, который спас её. Но ненадолго. Теперь мысли снова метались из стороны в сторону и переплетались между собой, запутываясь в один большой клубок. Накаяма вновь умылась ледяной водой и прополоскала рот, хотя горький привкус рвоты во рту был гораздо приятнее неощущаемого, но теперь постоянно сопровождающего её привкуса сожалений и моральной боли. Затуманенность начала проходить, и картинка стала чётче. «Убийца» – твердили ей голоса в голове. Она зажмурилась со всей силы и закрыла ладонями уши. Это не помогло, и Мисато, подойдя к стене, ударилась головой. Потом ещё раз. И ещё. Со лба начала капать кровь, капли которой также остались на белой плитке. Голоса наконец-то замолчали – их прервала сильная боль. Уже физическая. Накаяма взглянула на стену, где отпечаталась алая роса. Мисато ладонями стёрла красные следы с кафеля и с лица. Она посмотрела на руки: они были в крови. Нет, они были не только в её настоящей крови, которую она могла видеть; они были испачканы кровью людей из Ооямы. И если свою кровь она смыла под проточной водой из-под крана, то кровь врагов она уже никогда не отмоет. Накаяма Мисато до конца жизни будет убийцей.