In Liebe, Annie

Мисато проснулась от голоса лекаря, ворвавшегося в палату. Энни рядом с ней уже не было. Накаяма потянулась и недовольно скривила лицо в ожидании очередного укола с противовоспалительным. – У меня уже ничего не болит, я хоть сейчас встану и пойду, – простонала она. Лекарь покачал головой, набирая лекарство в шприц: – Я рад, но эта инъекция обязательна для профилактики заражения раны. Но можешь расслабиться, у нас осталось не так много этого препарата, поэтому, в целях экономии, этот укол будет последним. После него сможешь пойти домой. Мисато одобрительно кивнула и на секунду задумалась о том, что в скором времени всё-таки придется найти аптеку поблизости. Уже через несколько минут Накаяма, всё же прихрамывая от неприятного ощущения в ноге, искала подругу по всему поселению. Подойдя к дому Ришара, в окне второго этажа она заметила знакомую светлую макушку. Мисато позвала Энни, и та открыла окно: – Тебя выписали? – Да, я хорошо себя чувствую. – Тогда заходи. Накаяма поднялась и увидела, как Леонхарт сидела за письменным столом в спальне Леона и внимательно вчитывалась в бумаги с информацией о сыворотке. Энни повернулась к подруге: – Наш убитый работал в компании «Астеллас», и все документы тоже оттуда. Там же и работал твой брат? – Да… – Мисато дотронулась пальцами до лба. – Что ещё ты узнала? – Сыворотка и, возможно, сам вирус, разрабатывались в секрете. У этого проекта было кодовое название «Югэн», и создание этих препаратов происходило в главном филиале фирмы. – Такаши тоже был работником главного филиала. Нам надо расспросить у него обо всём, что он знает. – Тогда сделаем это прямо сейчас, – Леонхарт встала со стула и направилась вниз по лестнице. Накаяма последовала за ней. В доме Такаши и, когда-то, Аски, никого не оказалось, и Мисато подала идею, что единственное место, где её брат мог сейчас находиться, это кладбище. Подруги направились в зону рабочих помещений и подошли ближе к забору, рядом с которым располагались могилы. Хотя, это тяжело было назвать могилами: в разрыхлённой земле торчали неотёсанные деревянные доски, на которых были выцарапаны или выжжены имена погребённых. Рядом с некоторыми «могилами» тлели благовония с ладаном, а у некоторых даже стояли миски, наполненные уже рисом, в который были вертикально вставлены палочки. Больнее всего было смотреть на доски с одинаковыми фамилиями, на заветрившийся и пожелтевший рис и давно потухшие благовония неподалёку от них. Рядом с одной из свежих досок, на которой было выцарапано до боли знакомое имя, стоял поникший Такаши и что-то бормотал себе под нос, закрыв глаза. Мисато осторожно подошла к нему сзади, прихрамывая, и слегка коснулась плеча. – Аска… Аска сейчас в лучшем месте, – начала Накаяма. – Она сделала столько всего хорошего за свою жизнь, что, я уверена, попала в Чистые Земли и сейчас наблюдает за нами. Она хотела для тебя только самого лучшего, я знаю. Я не запрещаю тебе оплакивать и навещать её, но, пойми, этим ты её не вернёшь. – Я знаю, сестрёнка, – Такаши обернулся, и взгляду Мисато открылись его покрасневшие глаза и мокрые ресницы. – Но мне будет тяжело забыть её, ведь я виноват в том, что произошло. Если бы можно было повернуть время вспять, я… Я не знаю, что бы я сделал. Но всё было бы по-другому. – Я понимаю, что ты винишь себя в её смерти. Но это не так. Виноват убийца и обстоятельства, что вынудили его пойти на это. А самая большая вина лежит на том, кто устроил этот апокалипсис, этот чёртов конец света! Такаши заплакал ещё сильнее и обнял сестру. Энни же наблюдала за всем этим со стороны, пока не решилась подойти и перейти, наконец, к делу: – Такаши, я понимаю твоё горе, но мы пришли к тебе не просто так. Что ты знаешь о проекте «Югэн»? – Я слышал что-то подобное, когда работал фармацевтом, – он выпустил сестру из объятий. – Это, вроде как, был секретный проект, поэтому больше мне ничего о нём неизвестно. Знаю только то, что он был в разработке долгое время, а закончили его или нет – понятия не имею. – Спасибо за информацию, – Леонхарт напрягла скулы и опустила взгляд в землю, задумавшись.

***

– Мисато, нам надо посетить главный филиал «Астеллас» на следующей же вылазке, а точнее уже сегодня, если, конечно, твоя нога в порядке – Энни стояла в дверях ванной, вытирая мокрые волосы оранжевым махровым полотенцем. Накаяма, сидевшая на кровати, потрогала больную ногу: – Я всё ещё немного хромаю, но не думаю, что это проблема – передвигаться я могу. – Тогда я сейчас соберу наш отряд и выберу ещё пару надёжных человек для этого похода. У меня на примете Надя Беннет и Рен Аоки. Через полчаса подходи к главным воротам, будем выдвигаться. – Отличный выбор. Думаю, они справятся, – Мисато улыбнулась, но уже через секунду её лицо стало серьёзным, она резко встала с кровати и подошла к Леонхарт. Накаяма самыми кончиками пальцев дотронулась до руки Энни и посмотрела в её небесно-голубые глаза. – Прости, – прошептала Мисато; её взгляд за долю секунды метнулся к сухим губам подруги, и она сократила расстояние, прикрыв глаза. Сначала это был почти что невесомый поцелуй, но, почувствовав, что Леонхарт не отстранилась, Накаяма углубила его. И Энни ответила. Их губы нежно, по-детски невинно касались и сминали друг друга. Целовались так неумело, но так чувственно, как могли только они. В этот момент весь мир перестал существовать для девушек. Они остановились, когда у обеих закончился воздух. Мисато всё ещё стояла с закрытыми глазами, застенчиво улыбаясь и опустив голову. Она вдруг захотела взглянуть на Леонхарт, чтобы насладиться её смущённым лицом и покрытыми румянцем щеками. Но, когда Накаяма открыла глаза, от Энни осталось только оранжевое махровое полотенце, лежащее на холодном полу.