Украинский поцелуй

      Дело не в том, что он её не любил, вовсе нет. Со стороны могло показаться, будто частые вечерние отлучки – дурной знак. Однако Брижит доверяла мужу. Да и как можно не верить человеку, который одним только взглядом окутывает тебя обожанием и заботой. Подобные чувства не сыграешь.       Просто запаса привязанности, нежности, страстности (и ещё с десяток тонов и полутонов чувств) в Эммануэле настолько много, что вынести в одиночку этот ураган просто невозможно. Он способен буквально утопить в своей любви. Но, пожалуй, не способен бросить спасательный круг. Вместо этого он лишь найдёт новый предмет обожания.       Порой Брижит задумывалась, даёт ли ей статус жены Макрона хоть какое-то преимущество в борьбе с другими его возлюбленными. Но из раза в раз приходила к выводу, что никакая это не борьба. Это Эммануэль борется за их сердца. В его же собственном сердце места хватает всем: и пресловутой amour sacré de la Patrie, и законной супруге, и очередному случайному любовнику.       "Je serai absent ce soir. Pardonne-moi" – высветилось на экране телефона. Если пролистнуть их переписку, она наполовину будет состоять из таких вот сообщений.       Брижит ни о чем не спрашивает. Разве что может напомнить о каком-то важном мероприятии завтра утром или сообщить о мелком происшествии в его отсутствии. Но в этот раз она ограничивается лишь коротким "d'accord".       Временами первая леди Франции все же сомневалась – не повелась ли она слишком легкомысленно на обаятельного и амбициозного мальчишку? Стоят ли все эти дворцы и приемы того, чтобы лишать себя роскоши провести вечер наедине с любимым мужем? Но подобные мысли приходили лишь в разлуке. В какое время и откуда бы Эммануэль ни возвращался – неизменная влюблённость в его глазах перекрывала все сомнения.       В конце концов, это он её добивался. Долго, терпеливо и методично.       Если в мире что-то существует, кто-то обязательно будет обладать этим – будь то человек, вещь или должность. И Макрон буквально не может допустить мысли, что этим обладателем окажется не он. Если Эммануэль что-то захочет – он это получит. Никакие препятствия не способны остановить его, пусть даже процесс овладения затянется не на один год.       Он словно кот, который в любой момент, что бы ни происходило, ни на йоту не перестаёт сомневаться в своём великолепии. И этой черте можно лишь позавидовать.       Экран телефона загорелся новым сообщением: "t'aime".       Брижит быстро напечатала ответ "moi aussi", но перед самой отправкой вдруг остановилась... Стёрла текст, в сомнении прикусила губу. Написала "je sais" и отправила сообщение быстрее, чем успела вновь усомниться в своих словах.

***

      Зеленский делал вид, будто завороженно смотрит на пролетающие мимо огни фонарей и неоновых вывесок. На самом же деле он не отрывал взгляда от отражения водителя в боковом стекле. Как от фар каждой встречной машины в полутьме высвечивается его профиль. Как легко его пальцы лежат на руле и будто бы без особого контроля автомобиль несёт их куда-то вдоль трасс вечернего Парижа. И конечно же от Владимира не ускользало, что и сам водитель временами бросает на него короткие взгляды.       Зеленский плохо ориентировался в этом городе, ведь неизменно кто-то сопровождал его из одного пункта в другой. Между деловыми встречами трудно найти время для прогулок. Насколько он понимал, они ехали вдоль Елисейских Полей. Вон и Триумфальная арка впереди показалась. Вот только куда они едут?       – By the way... – неуверенно начал Владимир. Что подбор слов, что произношение на неродном языке давались ему тяжело. – Where are we going to?       – I can't declassify the location for security reasons, – Макрон лукаво улыбнулся, от чего на его щеках проступили ямочки. – But I assure you would be delighted.       – OK... – украинец не знал, что такое "declassify" и "assure", но общий смысл оставался ясен.       Повисло молчание. Зеленский достал из внутреннего кармана пальто телефон. Тот стоял на беззвучном режиме, и вибрация от входящих уведомлений беспокоила его уже минут пять.       "Де ти?" – сыпались сообщения со всех сторон: и от тех, кто прибыл с ним во Францию, и от жены, оставшейся в Украине. – "З тобою все добре? Щось сталося? У розшук подавати не треба?"       "Все добре. Передзвоню пiзнiше", – ответил он разом всем. Надо бы все-таки отключить телефон. В конце концов, может он позволить себе хотя бы один свободный вечер?       – Do you often do this... – Зеленский изобразил, будто крутит руль. – Driving?       – Not really. Wish I had more time for pleasure driving like this. But unfortunately it comes out only few days-off.       Иностранные языки давались Владимиру непросто. Так ещё и этот французский акцент все время отвлекал от смысла слов, полностью перетягивая внимание на мелодичность речи.       – Is this your car? – собственные вопросы казались украинцу неуместными, но молчать было ещё более невыносимо. Впрочем, его и правда волновало то, как легко они вдвоем с президентом Франции едут в неизвестном направлении. Никому не сообщив, никакой охраны... Или всё же Макрон остаётся под контролем каждую секунду и местоположение его машины отслеживается? Уф, как легко впасть в паранойю...       – I rented it just for tonight, – спокойно ответил Эммануэль, не отрывая взгляда от трассы. – Honestly I don't own any personal vehicle nowdays. You know, all these meetings and conferences... There's no need in driving yourself. But despite it I still truly appreciate this sense of sort of freedom when you can go wherever you want and whenever you want.       – Угу... – кивнул Зеленский. Смысл слов собеседника начал ускользать от него уже где-то после первого предложения.       Макрон обернулся к нему и, похоже, уловил эту неловкость во взгляде украинца.       – Je parle tallement trop, pardon, – с улыбкой промурчал себе под нос француз.       Зеленский вновь повернулся к боковому стеклу. Взгляд его метался от собственного отражения к отражению Эммануэля. Мысли, как и чувства, путались. Что он должен сейчас думать и чувствовать? И что действительно чувствует?       Трудно не заметить, как на пресс-конференциях Макрон постоянно подносит руки к лицу, когда выступает президент Украины. То задумчиво прижимает палец к губам, то прячет в ладонях плохо скрываемую улыбку. Что это должно значить? Доброжелательность? Или снисходительность к не самому опытному политику?       Зеленскому хотелось чувствовать себя спокойно, наконец позволить себе просто верить словам этих мировых правителей и перестать ожидать нож в спину. Однако он отдавал себе отчёт, что вестись на дружелюбную улыбку и тёплые объятия не стоит. Ведь у всех этих политиков в голове настоящая шахматная партия, притом – на нескольких досках сразу. А он не такой. Он – простой парень, душа нараспашку. Ему хочется верить словам и тёплым приёмам.       Если другие политики просто дают обещания, то Макрон будто бы прикладывал особые усилия к тому, чтобы Владимир действительно ему доверял. Возможно, это простая разница менталитетов. Вполне может быть, что Эммануэль со всеми такой ласковый. Намного более тактильный, чем Зеленский считает позволительным. Все эти французские приветственные поцелуи и долгие рукопожатия... Такие долгие и близкие, что украинец чувствовал, как в смущении начинают гореть щеки. Этот француз со всеми так любезничает? Или все-таки проявляет особое внимание именно к его персоне?       Как бы там ни было, на эту приватную встречу он уже согласился. Поэтому в голове настойчиво вертелось "засунь всю двусмысленность себе в одно место... это не он к тебе подкатывает, это ты проецируешь на него всё, что испытываешь сам".       Машина свернула в переплетение узких улочек и наконец остановилась в одном из дворов. Выглядело место как чёрный ход какого-то отеля.       – We arrived, Volodymyr, – произнёс Макрон, выключая зажигание.       В груди Зеленского защемило от того, как собственное имя прозвучало из уст француза.       – You're alright? – Эммануэль чуть наклонился в его сторону. В тусклых отблесках фонарей серые глаза отчего-то казались ещё более светлыми.       – Yes, alright, yes... – выпалил украинец, стремительно распахивая дверцу, чтобы вдохнуть сумеречный воздух. А то в машине стремительно стало не хватать кислорода.

***

      Отдавал ли он себе отчёт в том, что делает? Скорее да, чем нет.       Да, он чаще действует по зову сердца, чем следует голосу разума. Но способность принять свои эмоции и влечения и открыто действовать в соответствии с ними – несомненное преимущество перед всеми, кто не только не выдаёт истинных чувств, но и не позволяет самому себе их испытывать. А таких в окружении Макрона большинство.       Впрочем, со степенью чувствительности окружающих тоже приходится считаться. Не может ведь он открыто предложить: Volodymyr, allons à un rendez-vous. Приходится использовать всяческие эвфемизмы: деловой разговор, приватная встреча... Что, в конечном счёте, одно и то же.       Дело не во власти или влиянии, вовсе нет. Дело во влечении в самом возвышенном смысле слова. В желании принять пугливого воробушка себе под крыло. Да, пожалуй, воробушек – отличное описание для Зеленского. Приземистый, немного неловкий, с плохо скрываемой тревогой во взгляде и такой обезоруживающе непосредственной улыбкой. Так и хочется его обнять, приласкать, успокоить...       Да, подобная влюблённость накрывала Макрона, пожалуй, слишком часто. Но дело не в счёте, не в количестве побед. Ведь каждого нового "питомца" Эммануэль искренне любил. И новые чувства нисколько не умаляли обожания ко всем предыдущим. Здесь нет никакого соревнования. Каждая его любовь прекрасна по-своему. И каждой – свое время.       Новый президент Украины обезоружил его буквально с первого взгляда. Может быть, потому на этот раз Эммануэль действовал так поспешно... Толком не разведал степень взаимности чувств, сразу же пригласил на совместный ужин. "Обзорная экскурсия по вечернему Парижу" – боже, какая пошлость. В карих глазах украинца столько сомнений и неуверенности, что за этой преградой не разобрать истинных чувств. Ох, может быть, всё-таки поторопился...       Хотя о чем это он? Влюбить в себя – лишь вопрос времени.       За президентом Франции постоянно зарезервировано место в одном из отелей. И в данном случае стабильность надёжнее, чем суетливая смена локаций. С владельцем отеля у него особые связи, так что за тайну встречи можно не волноваться. Эммануэль может без приглашения подъехать, оставить машину на заднем дворе и через чёрную лестницу инкогнито подняться в свой номер. По отдельной договорённости – для него освободят банкетный зал, дабы ужин тет-а-тет не нарушило ничто.       В этой гостинице Эммануэль чувствует себя почти как дома. С той разницей, что в настоящем доме ждёт жена, а через этот номер неизменно проходит вереница гостей. И сегодняшний гость носит дивно звучащее имя Володимир Олександрович.