В биение сердца

Так пользуйтесь же своей молодостью, пока она не ушла. Не тратьте понапарсну золотые дни, слушая нудных святош, не пытайтесь исправлять то, что неисправимо, не отдавайте свою жизнь невеждам, пошлякам и ничтожествам, следуя ложным идеям и нездоровым стремлениям нашей эпохи. Живите! Живите той чудесной жизнью, что скрыта в вас. Ничего не упускайте, вечно ищите все новых ощущений! Ничего не бойтесь! Оскар Уайльд

Melanie Martinez- Teddy Bear Чон Чонгук обеспокоено хмурит брови и подходит все ближе. В одной руке он держит тряпку, другую тянет ко мне над лужей разлитого кофе. – Ты как, в норме? Я киваю, хотя до сих пор не могу откашляться. – Иди сюда. Я сейчас все уберу. Он едва касается моего локтя, и я тут же напрягаюсь. – Извини, – Чонгук отдергивает руку. – Ты... Точно все нормально? Вот он. Стоит передо мной, сжимает тряпку для мытья посуды и спрашивает, все ли нормально. Такого не должно было произойти. Я это не планировал... Прячу глаза, кашляю еще раз, затем прочищаю горло и делаю судорожный вдох. Спокойствие, только спокойствие. – Прошу прощения, – умудряюсь выдавить я. – Очень жаль, что так вышло. Я просто... – Ничего страшного. – Голос Чонгука звучит так, будто он сейчас рассмеется. Он оглядывается на Рени, который уже готовит для меня вторую порцию. – Свежий кофе на подходе! – заявляет официант. – Вот видишь? – говорит Чонгук.-Никаких проблем. Он показывает рукой на ближайший стул. – Я приберусь. Присаживайся. Я не двигаюсь и ничего не отвечаю. Чонгук опускается на колени, чтобы вытереть лужу, а потом оборачивается и улыбается. Меня поражает, насколько эта улыбка отличается от ее жалких подобий на снимках, которые выкладывала его сестра. Он совсем не похож на того парня с фотографий. Не думаю, что смог бы узнать его, даже если бы увидел прямо в пункте проката. Тот Чонгук был болен. Я запомнил его бледным юношей с тонкими руками, с огромными кругами под глазами на одутловатом лице. С вымученной улыбкой. А парень передо мной энергичен, здоров, и у него отличное тело. Хочу отвернуться, но не могу, пока он так на меня смотрит. Вдруг его руки застывают над липким пятном, словно Чонгук забыл, что делает. И тут он, не отрывая от меня взгляда, медленно поднимается, пока мы не оказываемся лицом к лицу. Когда Чонгук наконец решается заговорить, в его голосе слышится неуверенность: – Я тебя... Мы когда-либо... Ты... Вопросы повисают в воздухе и на пару секунд вводят меня в ступор. А потом начинается паника. Внезапно я со всей ясностью осознаю, что наделал, вернее, в опасной близости от чего оказался. Я случайно задеваю Чона плечом и бросаюсь прочь из кафе. Чтобы он не успел еще чего-нибудь сказать. Чтобы мы больше не встречались взглядами. Не оборачиваюсь. Иду к машине, уверенный, что мне не стоило приезжать, что нужно убираться как можно скорее. К мысли о том, будто я сделал нечто непоправимое, примешивается стойкое желание узнать этого человека поближе. Этого кареглазого загорелого парня по имени Чон Чонгук, который улыбается так, словно мы знакомы всю жизнь. Который совсем не похож на того, кого я ожидал встретить. За спиной слышится звук захлопнувшейся двери, а затем торопливых шагов. – Эй, – звучит знакомый голос.-Постой! Его голос. И он произносит те же самые слова. Я горю желанием обернуться, еще раз увидеть его. Но вместо этого я начинаю идти быстрее. Это была ошибка, ошибка, ошибка. Кладу руку в карман и яростно жму на брелок сигнализации. Когда тянусь к дверце, Чонгук окликает меня снова: – Ты кое-что забыл. Я хватаюсь пальцами за ручку и застываю. Сердце выпрыгивает из груди. Я медленно поворачиваюсь к нему. Он нервно сглатывает и протягивает мне сумочку: – Держи. – Спасибо. Мы стоим, стараемся перевести дух и подобрать правильные слова. Чонгук реагирует первым: – Слушай... Так ты в норме? Просто кажется... что не совсем... На глаза наворачиваются слезы. Я качаю головой. – Прости. – Он делает шаг назад. – Это... это, конечно, не мое дело. Я только...–Чонгук пытается поймать мой взгляд. Это больше, чем ошибка. Я забираюсь в машину и трясущимися руками закрываю дверцу. Нужно поскорее уехать. Пытаюсь нащупать нужный ключ, но они кажутся одинаковыми. Чувствую, что Чонгук все еще смотрит на меня... Просто взять и уехать. Я вообще не должен быть здесь. Наконец нахожу ключ и завожу мотор. Поднимаю голову и успеваю увидеть, как Чонгук в растерянности отступает на тротуар. Затем дергаю рычаг коробки передач, выкручиваю руль и жму на газ. Изо всех сил. Внезапно раздается звук удара и скрежет металла. Откуда-то доносятся проклятия. Я впечатываюсь подбородком в руль. После громкого гудка воцаряется тишина, и мне становится ясно: я натворил бед. Закрываю глаза в напрасной надежде, что мне все почудилось, что это был сон. Такой же правдоподобный, как сны про Хосока, – после пробуждения не сразу получается осознать, что его больше нет. Медленно открываю глаза. Боюсь пошевелиться, но руки по привычке уже паркуют машину. И тут кто-то распахивает дверь. Чон Чонгук никуда не исчез. Он стоит прямо передо мной. В его глазах волнение и еще какое-то чувство, но я не могу понять какое. Альфа наклоняется заглушить двигатель и спрашивает: – Ты в порядке? Кажется, у меня кровь на губах, но я киваю. Я не хочу встречаться с ним взглядом. Иначе точно разрыдаюсь. Чонгук поднимает руку, словно хочет убрать прядь с моего лица или вытереть кровь, но не делает этого. Просто смотрит на меня. – Пожалуйста, – произносит он после долгой паузы, – позволь мне помочь.