В биение сердца

Anna of the North-Lovers Чонгук стоит между моей машиной и автобусом, в который я врезался, и оценивает масштабы причиненного ущерба. – На самом деле все не так уж и плохо. – Он садится на корточки между двумя бамперами.-Основной удар ты принял на себя. Он смотрит на комок салфеток, которые я прижимаю к нижней губе. – Нам надо в больницу. Придется наложить тебе швы. Я стараюсь игнорировать это «нам» и все отчаяннее желаю уехать отсюда, но только и делаю, что усложняю ситуацию. – Ну какая больница? Я же задел чью-то машину. Сперва нужно позвонить в полицию.Или хотя бы в страховую компанию. И родителям. О господи! Когда я собирался утром, мама с папой уже были на работе. Они наверняка думают, что застанут меня дома, когда приедут обедать. Ведь с самого окончания школы я никуда особо не ходил. Чонгук выпрямляется. – Это все можно сделать и потом. А сейчас нужно позаботиться о тебе. Оставь записку со своими контактными данными. Здесь живут добрейшие люди. К тому же ты лишь слегка помял его, ничего смертельного. Хочу возразить, но губа все еще кровоточит, и меня уже начинает подташнивать от теплого и липкого кома салфеток. – Правда? – Правда, – уверяет он и оглядывается. – Подожди-ка, сейчас вернусь. Альфа разворачивается и бежит к пункту проката байдарок. У магазина уже собралась небольшая толпа наверное, та самая семья, которую он упоминал в кафе. Взрослые поочередно сверяются с часами и глядят по сторонам, пока подростки стоят у стены, уткнувшись в смартфоны, а двое детишек помладше гоняются друг за дружкой между стеллажами. Самое время уезжать. Оставлю записку и умчусь, пока все не зашло слишком далеко. Я торопливо подхожу к машине и наклоняюсь, чтобы достать сумку с водительского сиденья. Резкое движение вызывает новую волну боли, к горлу подкатывает тошнота. Прежде чем начать рыться в поисках бумаги и ручки, я замираю, чтобы сделать глубокий вдох. Бросаю взгляд на Чонгука, который уже подошел к семейству покупателей. Тот с извиняющимся видом указывает в мою сторону, – судя по всему, объясняет, что произошло. Они кивают. Чон достает мобильный, совершает короткий звонок, затем пожимает всем руки и направляется ко мне. Я притворяюсь, что всецело поглощён сочинением записки, и даже не поднимаю головы, когда он наконец подходит. – Я могу отвезти тебя в больницу, – предлагает Чонгук. Добавляю свою фамилию и номер телефона. – Спасибо большое, но все нормально, я сам доберусь. – Не знаю. Ты уверен, что это хорошая мысль? – Все не так плохо. Я в полном порядке... – Давай так...– Он забирает у меня записку и бросает на нее беглый взгляд.– Я оставлю ее на автобусе,а ты пока пересядешь на пассажирское кресло. И я тебя отвезу. Сижу не шелохнувшись. Во-первых, не поддерживаю его идею, а во-вторых, голова идет кругом. Брюнет наклоняется и смотрит мне прямо в глаза. – Слушай, без швов не обойтись, а сам ты в таком состоянии никуда не доедешь. Я уже отпросился с работы. Он не дожидается ответа. Подходит к автобусу, засовывает записку под дворник и возвращается еще до того, как я успеваю придумать убедительную причину для отказа. Долго разглядываю его лицо. Отчетливо понимаю, что если соглашусь, то это будет очередной ошибкой. – Можно? – спрашивает он. И что-то в глубине его глаз вынуждает меня сказать «да». Какое-то время мы едем молча. Сонный городок потихоньку оживает: на главной улице уже полно народу, все в купальниках, шлепанцах и с пляжными сумками. Чувствую, что Чонгук то и дело косится на меня, и упорно делаю вид, будто не замечаю этого. Когда он наконец погружается в собственные мысли, я смотрю на него краем глаза, стараясь не пропустить ни одной детали. Голубые шорты, белая футболка, шлепанцы. И все. Никакого медицинского браслета. Не то чтобы Чон должен носить некий отличительный знак, но меня почему-то искренне удивляет его отсутствие. Складывается впечатление, что за рулем моей машины он чувствует себя вполне уверенно. Я стараюсь мириться с этим, но не очень-то получается. Никто, кроме меня, не водил ее с тех пор, как Хосока не стало. Кажется, стоит моргнуть, и я увижу его на водительском месте – одна рука на руле, вторая – у меня на колене. Услышу, как он громко подпевает песням радио и нарочно заменяет слова всякой ерундой, чтобы меня рассмешить. И умудряется вплести мое имя в каждую композицию. Но сейчас радио молчит, а за рулем сидит Чон Чонгук. Меня вновь захлестывает чувство вины, и я выдумываю новые правила, чтобы справиться с этой ситуацией. Я не буду ничего спрашивать, и сам постараюсь отвечать покороче. Не стану говорить, откуда приехал, зачем я здесь, и кто я вообще такой. Наверное, даже не скажу свое настоящее имя, потому что... – Ну, Тэхён, – вдруг произносит он, продолжая смотреть на дорогу, – начнем все с чистого листа? Откуда он знает мое имя?! И тут я вспоминаю об оставленной на автобусе записке. – Я Чонгук, – добавляет он. – Я знаю, – вырывается у меня. – Да? – В его голосе отчего-то слышны нотки разочарования. Киваю. Нервно сглатываю. Больше всего мне хочется провалиться сквозь землю. – Да, – слишком быстро реагирую я. – Ты... Я слышал, как к тебе обратились в кафе. Кошусь на Чона в надежде, что он поверил. И потом осознаю: у него нет причин не верить. Он же понятия не имеет, что я знаю. К горлу опять подступает тошнота-или чувство вины, не разобрать. Все-таки стоит сказать правду. Может быть, это ужаснет его настолько, что он развернется, доедет до пункта проката и убежит без оглядки. Все будет кончено. Я уеду, и наши дороги больше не пересекутся. Дверь, которую не стоило открывать, захлопнется навсегда. Пытаюсь что-то сказать, но ничего не выходит. – Так, значит, ты слышал наш разговор? – спрашивает альфа с улыбкой. – Даже имя мое запомнил? Смотрю прямо перед собой и честно отвечаю: –Точно. – Ты не местный? – Да. – На каникулы приехал? Качаю головой. – Нет, всего на один день. Не говорю, откуда прибыл. – Один или с кем-то? – с надеждой спрашивает он. – Один. Мы останавливаемся на светофоре. Чонгук замолкает, и я повторяю про себя:один. Да, Хосок умер, и четыреста дней казалось, что я остался совсем один. Но сейчас мне почему- то так не кажется. Я сотню раз представлял, каково будет увидеть Чон Чонгука вживую. Гадал, что почувствую, когда впервые взгляну на человека, которому досталось сердце моего любимого. Бабушка Хосока была вне себя, когда узнала об этом. Она не возражала против трансплантаций прочих органов, пока речь не зашла о сердце. Ведь она считала, будто именно в нем находится душа, и настаивала, чтобы его похоронили вместе с ее внуком. После того как я увиделся с остальными реципиентами, мне казалось, что встреча с Чонгуком поможет, станет завершающим этапом на пути к принятию смерти Хосока. Но, оказавшись рядом с ним, я вдруг почувствовал себя менее одиноким, и это было удивительно. – Ну что ж, уже неплохо, – говорит Чонгук, словно подслушав мои мысли. – Ты о чем? – Неплохо для того, чтобы начать все сначала.