Я просто устал

      В городе впервые за эту осень шёл снег. Снежинки были мелкие, но ложились на земь плотным потоком, закрывая белым цветом все пожелтевшие листья, что лежали на тропах. Вдоль улицы неспешно прогуливался зеленоглазый блондин, тихо напевая себе что-то под нос. Его растрёпанные волосы, заплетенные в косу, ерошил ветер, который пока что не успел стать холодным. На светлые пряди падал снег, тем самым украшая образ. Николаю нравилась такая погода, он любил зиму и был рад, что наконец-то выпал первый снег. Парень вдыхал свежий воздух, прикрывая ненадолго глаза, и наслаждался.       Уже вблизи от нужного подъезда Николай услышал какой-то писк, похожий на мяуканье. Рядом с детской площадкой, почти что весь в снегу, лежал маленький мокрый котёнок, которому на вид было максимум месяца полтора. Он кричал жалобно, умоляя прижать к груди и согреть. Гоголь очень любил животных, да и в принципе много кому сочувствовал, поэтому через минуту котик был уложен под пальто. — Ох, малыш, ты так сильно дрожишь, что и я скоро начну дрожать также. Мы уже скоро придём. — С улыбкой произнёс парень, открывая подъезд.       Они с Фёдором жили на втором этаже, поэтому подниматься было недолго. Зайдя в квартиру, он посадил котёнка на полотенце, что лежало на стуле и укутал. Разделся и прошёл в комнату, где сидел бледнокожий брюнет и перелистывал страницу какого-то произведения в темно-бордовой обложке. — Федь, представляешь, сегодня такое случилось! — громко произносит блондин, пытаясь обратить на себя внимание сидящего в кресле брюнета. — Я по дороге домой котёнка нашёл.       В ответ молчание. — Федь, ты слушаешь?.. — улыбка меняется на печальное ожидание в глазах, внимающих на даже не смотрящего в сторону Николая темноволосого. — Я просто устал. — безразлично отрезает брюнет, даже не поднимая взгляда и продолжает читать. — Почему-то в последнее время так всегда.       Николай снова идёт в коридор, чтобы проведать котёнка, берёт на руки, прижимает к себе и идёт на балкон. Смотрит на вечернее небо, тяжело вздыхая и прижимая котёнка к груди сильнее, сам того не замечая. Только думает, думает, думает. Что случилось за этот месяц? От чего брюнет так охладел? Почему его больше не целуют в лоб перед сном, не спрашивают о чём-то новом по приходу домой, не обнимают на прощание? — Почему?.. — слегает с губ тихий шёпот. В этом слове будто отражены все эмоции. Он чувствует, как его Фёдор перестаёт быть по прежнему его. Чувствует, как уходит тепло в словах, нежность в прикосновениях, любовь.       «Причина во мне? Я слишком много навязываюсь?»       Кусает губы. Больно, но не настолько, насколько ранит осознание того, что то, что до сих пор живёт в его сердце, уже умерло в сердце Достоевского. — Устал. Что это значит?.. — Непонимание. Николай уже и вправду не понимает, что делать или что будет. В любом случае думать об этом неприятно. — Расстанемся?       Первая слеза. Вторая. Третья. Солёная вода скатывается по щекам и стекает на покусанные губы, заливая собой свежие ранки. Будто все вокруг пытается сделать как можно больнее. Как можно так быстро потерять то, к чему они оба шли столько времени? Гоголь не может принять решение на счёт этого. Он понимает, он чувствует, знает, что что-то не так. Чёрт, что не так абсолютно всё. Но... В этих слезах всё ещё есть надежда, иначе бы они не были такими горькими.       Шорох. Брюнет зашёл на балкон и встал рядом с зеленоглазым. Гоголь поднял на него свой потемневший взгляд. Кожа Фёдора будто бы стала ещё бледнее, а взор ещё отстраненнее. Он поднёс сигарету к губам и закурил. — Ты же знаешь, я не могу смотреть, как ты куришь… — еле слышно прошептал блондин, на что в ответ последовал лишь суровый взгляд синих глаз. — Скажи мне, почему? Дело во мне? — Слёзы сыпались градом, а руки неистово дрожали, он боялся услышать ответ, зная, что этот ответ в любом случае будет ужасен. — Я просто устал. Устал от тебя.