Charmant

Тэхен замахивается широко, со всей силы снося шипящему на него вампиру голову, четко рассекая шею по кадыку. Кровь брызжет во все стороны фонтаном, чуть меньшим, чем был бы от обычного человека, но все же довольно интенсивным, заливая собой новенькие черные ботинки. Мужчина недовольно хмурится, оглядывая себя: мало того, что вся куртка в вонючей вампирской крови и слюнях, так еще и на штаны попало какое-то шипучие ведьмовское зелье, разъевшее ткань прямо на коленке – спасибо, что не кожу. Вообще-то у них сегодня охоты не планировалось. Он собирался прошвырнуться по магазинам и прикупить своей непоседливой сестре подарок на двести пятидесятый день рождения. Но Хосок позвонил ему, когда Тэхен стоял посреди отдела молотков и рассматривал киянку из осины, с орами о том, что всего в тридцати минутах от города выследил вампирское гнездо и помощь нужна позарез. Так что пришлось отложить выбор молотка и рвануть за город на какую-то богом забытую ферму и размахивая мачете перебить с дюжину обнаглевших в край кровососов. Типичный вторник. - Там один особо юркий улизнул в лесок, - Юнги кивает в сторону мрачного перелеска и прикуривает сигарету. Он весь в крови, начиная с нежно-розовой макушки и до кончиков тонких узловатых пальцев, а ему хоть бы что. – Я его подстрелил, но шустрый зараза, прикончить не успел из-за этих амбалов. Чимин подходит к охотнику, стирает носовым платком капельки крови на фарфоровых щеках, на что получает недовольное фырчанье и: - Убери от меня свою сопливую тряпку! – Юнги почти рычит, отступает на шаг и растирает щеки грязными руками, возмущенно отплевываясь. - Она не сопливая! – Чимин принимает оскорбление своего платка на свой личный счет, притягивает тряпицу к груди и дует губы. – Сам ты сопливый, чувырла. - Имей уважение! Ты исчадие ада! -Юнги едва ли не ядом плюется в лицо демону, но мужчина лишь довольно и хитро тянет губы в улыбке и показательно закатывает глаза. - Я займусь, - Тэхен прерывает играющего бровями Чимина и поток препирательств, заставляя парней заткнуться. – Я займусь сбежавшим. А вы двое, - мужчина тычет в парней кончиком мачете и сверкает голубыми глазами, - сожгите трупы. И найдите Хосока. Он ушел в сторону амбара, может ему помощь нужна. Тэхен удостоверяется, что кровопролитие откладывается на неопределенный срок (в очередной раз) и бежит в сторону, что указал Юнги, ориентируясь на легкий, свежий запах, который почувствовал еще в доме. Его эти двое темпераментных идиотов достали окончательно. Они грызутся по поводу и без, не уставая ни на секунду. Он ни разу за последние пару десятков лет не заставал их за простыми человеческими разговорами. И ладно бы они жили или работали вместе. Но Чимин тусуется в основном в аду, а к ним приходит только для того, чтобы послушать угрозы и попрепираться с Юнги. Тэхен вбегает в лес и сразу же видит капельки крови на поваленном дереве. Он ведет по почерневшим каплям пальцами, мажет жидкость по подушечкам и подносит к носу, вдыхая чистый запах. Кровь еще теплая, вязкая, не успевшая покрыться коркой, а пахнет до одури вкусно: чем-то по-детски молочным, сладким, но с кислыми металлическими нотками и цветочно-терпко. Пахнет до ужаса невинно и мягко, как свежевыстиранное детское постельное белье. Запах сразу же становится четче в разы, ярче, впечатываясь в память и указывая дорогу глубже в лес. Охотник усмехается – этот дилетант совсем не умеет следы заметать. Он даже не петлял меж деревьями – просто ломанулся напрямую, врезаясь в деревья и оставляя на земле и растениях свои следы. Найти его – раз плюнуть. А учитывая то, что Юнги в него пальнул и, судя по всему, нехило ранил - догнать еще проще. Тэхен бежит по лесу еще пару минут, периодически замечая новые кровавые подтеки на земле и сверяясь со своим внутренним компасом, настроенным на шустрого кровопийцу, пока не натыкается на небольшой, полуразвалившийся сарай. В таких обычно хранят всякий ненужный хлам, а особо ленивые вампиры сваливают туда трупы – далеко от дома, не воняет, глаза не мозолит и могилу копать не нужно. Запах тянется прямо внутрь. Видимо, сбежавший вампир решил переждать, в надежде, что за ним не погонятся. Наивно, глупо, по-детски. Вампиры вообще редко на его практике пытались улизнуть подальше, бросив свою стаю. Они все-таки монстры семейные, в одиночку выживают крайне редко и ненадолго – одному нарваться на охотника – раз плюнуть. Тэхен мгновенно взводит курок и перехватывает другой рукой мачете, когда до ушей долетает звук копошения в углу. Глаза к такому мраку привыкают с трудом, но зрение улавливает дрожащий комочек за бочками, в самом темном и холодном углу. Охотник не успевает приблизиться и что-то рассмотреть, когда на него налетает с рыком нечто непонятное, исцарапанное и перепачканное в траве и грязи. Он валится на деревянный пол с глухим стуком, больно ударяется затылком и шипит от колющих лопатки заноз. Это непонятное что-то рычит, фырчит, впивается когтями в кожу, разрывая рубашку и процарапывая плечи до крови. Тэхен чувствует на своей шее рваное, горячее дыхание, громкое, почти оглушающее, и ледяной нос, который бегает от уха до ключицы, жадно впитывая нотки запаха. А потом он замирает. По коже широко проезжается шершавый язык. Он слизывает капельки пота со смуглой шеи, оставляет за собой широкую влажную линию, по которой мажет прохладный ветерок, запускающий по спине и затылку толпу мурашек. В ухе слышится довольное урчание, громкое влажное дыхание, как у огромной собаки, и на раковине чувствуются острые кончики клыков. Оцепенение от нападения и удара проходит спустя пару секунд, когда он наконец сталкивает с себя обнаглевшее в край существо. Точнее пытается, потому что вампир (иначе быть просто не может) хотя весом едва ли килограмм сорок, весьма настырный и сильный. А еще явно злющий и голодный, потому что жадно клацает челюстями у Тэхена вдоль шеи, как бешеная псина, и цепляется когтями за куртку пока охотник пинает его всеми конечностями, только бы отвадить подальше. - Да что за день-то такой! Тэхена это уже начинает порядком раздражать. Нет, серьезно. Он не выспался, извалялся везде, где только можно, не курил уже четыре мать вашу часа, а теперь на него еще и напал мелкий, наглый, озверевший вампир с клыками наружу. Бога ради, Тэхен просто хочет виски и в постель! В итоге вампиру прилетает по голове найденным на ощупь пистолетом, который вылетел из руки при падении. Он отскакивает в сторону с каким-то сдавленным визгом, как кошка, когда ей наступили на хвост, хватается руками за макушку и, сверкнув алыми искорками в глазах, улетает куда-то за коробки, где, видимо, до этого и сидел. Тэхен вскакивает на ноги, двигаясь интуитивно в сторону своей будущей добычи, и замирает, пытаясь разглядеть, хоть что-то. Темнота стоит, хоть глаз выколи. Тэхен уже сотню раз проклял Мать всех тварей за то, что все ее дети почти без исключения ночные обитатели. На охотника из темноты смотрят два огромных алых глаза, светятся во мраке яркими фонариками, освещают острые белоснежные клыки и темную челку. Вампир прячется в углу за бочками, жмется в стену и воинственно рычит, когда замечает охотника. Он больше не бросается, смотрит храбро, впивается отросшими когтями в коленки и буквально вибрирует всем телом, заставляя воздух вокруг себя так и насыщаться агрессией. Охотник целится вампиру прямо между алых глаз, дышит сбито, чувствует неприятную резь в ссадинах по всему телу. Он черт возьми зол! Очень зол. Так же, как и монстр перед ним. Тэхен прекрасно видит белозубый оскал и такую ярость во взгляде, что, честно говоря, он не понимает, почему это чудовище сидит и не пытается накинуться вновь. И выстрелить Тэхен отчего-то не в силах. Глаза окончательно привыкают к такой темноте и к умным, наглым зеницам и клыкам добавляется курносый нос, круглые щеки, надутые губы и заломленные у переносицы брови, как с картин эпохи Возрождения. Вампир совсем еще мальчик. Он похож на пухлощекого херувима с фрески в кабинете Тэхена – маленький, нежный и любопытный. Вампиренок, а не вампир. Он совсем еще крошечный. Понятно, почему от него так невесомо пахнет. Правда силы в нем как в боксере высшей весовой категории, о чем весьма красноречиво напоминают синяки на ребрах. Тэхен опускает пистолет. Он роняет руку вдоль тела, обреченно выдыхая. - Просто невероятно. - Ты охотник? – мальчик, которому и пятнадцати не дашь, прослеживает пистолет до безопасного для себя положения и возвращает взгляд на охотника. Он хлопает ресницами, как маленький совенок, слегка наклоняя голову к плечу. Голос у маленького вампира легкий, звенящий, как колокольчики в поле. Тэхен уверенно кивает, наклоняя голову симметрично мальчику. – А я вампир? - еще один кивок. – Так чего застыл? Убей меня. У Тэхена от шока брови взлетают под челку, а глаза приоткрываются шире. Охотник теряется от детской непосредственности, бегает взглядом по молодому лицу, хмурясь. - Что прости? - Ты охотник, - мальчик тычет по-детски пальцем в мужчину, а потом в себя. – А я вампир. Разве ты не должен меня убить? Или пуль не хватает? Тэхен обреченно вздыхает, пока парнишка довольно щурится от последней колкости, явно чувствуя себя на высоте. Охотник делает шаг ближе, а вампиренок дергается назад, выпуская клыки, только продолжает так же внимательно смотреть своими медленно потухающими алыми огоньками и напрягается чуть сильней. - Как тебя зовут? - Чонгук. - Ты убивал людей, Чонгук? Вампир мотает головой в отрицании, а Тэхен выдыхает застрявший в легких воздух. Он сам не заметил, как задержал дыхание перед своим вопросом. Дышать сразу легче в разы становится. От парня опасности ноль, а здравый смысл Тэхена потерялся где-то в середине их немого знакомства. - Мы убиваем лишь монстров. Тех, кто убивает людей. Ты не убийца, значит, я не буду тебя убивать, понимаешь? - паренек хмурится, сдвигая тонкие брови к переносице и дуя пухлые губы, думает что-то про себя и кивает понимающе. Тэхен выдыхает. Он чувствует себя идиотом. - Но ты собирался. Парень смотрит на мужчину, как на беспросветного тупицу, коим Тэхен себя и чувствует. Он секунду назад чуть парня не пристрелил от злости даже толком его не разглядев. От злости и усталости. У них нет никаких доказательств того, что Чонгук убивал. Все, что Хосок выяснил о стае, это то, что они похищали детей для кормежки... вот черт. - И откуда тебе знать, что я не вру? Тэхен разглядывает вопросительно изогнутую бровь на молодом лице и надменный прищур. В нем гонора побольше, чем у любого подростка, он весь напряжен, готовый в любой момент нападать или защищаться. Тэхен прекрасно видит, как парень сжимает кончиками пальцев ткань шортов на коленках, едва не разрывая ее когтями. Он напуганный. И голодный. А еще, кажется, в рядах нечисти совсем недавно, потому что клыки свои, как и плотоядное мерцание в глазах, не контролирует совершенно. - Ты был в миллиметре от моей шеи. Захотел, убил бы меня и сбежал. Чонгук кивает, дергая носом и вдыхая приятный запах, что исходит от человека. Он недовольно ворчит про себя – клыки режутся. - Ты убил всю мою семью, - Чонгук недовольно сопит и порыкивает, когда Тэхен присаживается перед ним на корточки, совсем близко, только руку протяни и шею свернуть можно. - Они не были твоей семьей, - у охотника голос низкий, густой, жесткий, почти парализующий чувствительное сознание. Чонгук съеживается в клубок и давит в глотке жалостливый скулеж. – Сколько ты такой? Три дня? Неделя? Вряд ли больше. Тебя вот-вот разорвет изнутри, если будешь так брыкаться. Без еды ты не протянешь и суток. Так что не надо мне рассказывать о семье. Так с семьей не поступают. Сколько бы ты у них не прожил. Парень прячет взгляд под чернявой челкой, скребет ногтями бедро, и Тэхен видит отблеск слезы на грязной щеке. Чонгук действительно умрет. Не от голода, так от яда в пуле. Не от яда, так от горячки, которая просто расплавит его внутренности и желания разодрать чью-нибудь теплую глотку. Тэхен таких уже видел. И не раз. Свеженькие будущие вампиры. Бесконтрольные и голодные до убийства. Они с Юнги каждый раз спорят, как будет правильнее: убить такого сразу, пока не успел никому навредить, или посмотреть, сможет ли он совладать с собой. Никто еще ни разу не сумел удержаться. Но он сидит перед Чонгуком меньше чем в метре уже несколько минут, а в одном помещении они уже гораздо больше. Парень чует его запах, слышит голос и видит, как пульсируют артерии под кожей. Любой бы уже накинулся. - Тебе уже кровь давали? - робкий кивок. - Понравилось? Чонгук брезгливо кривится, морщась, а Тэхен улыбается. Мало кому из новеньких не нравится человеческая кровь. Если по правде, им все равно, что жрать. Хоть мертвую свинью кинь. - Убей меня уже. Чонгука всего лихорадит, с виска к подбородку катится капелька пота, глаза нездорово мерцают в полумраке, он задушено сглатывает то и дело, скребет когтями то по деревянному полу, то по нежной коже ноги. Ему больно. Он напуган. И держится из последних сил, стараясь не наброситься на охотника и не разодрать ему глотку к чертям. Он голоден. Он уже на пределе. И чем черт не шутит. - Что ты творишь?! -Чонгук высоко пищит, когда Тэхен вытаскивает нож и медленно ведет лезвием по запястью, заставляя вампира округлить глаза еще сильнее и едва ли не слиться со стеной. Мальчик бегает глазами от охотника к теплой крови на чужой руке. Он мечется из стороны в сторону, прокусывает губу до кровяной росы, глотает слюну, громко сопит носом и не сдерживает слезинку, сбежавшую со слипшихся ресниц. Он зажимает ладонями нос и рот, лишь бы не ощущать призрачный вкус железа по слизистых. Кажется, его сейчас стошнит. - Давай, ешь, - охотник протягивает запястье прямо к чувствительному носу, вынуждая Чонгука едва ли не биться в истерике. – Ты голодный. - Я не хочу, - Чонгук рычит, мотает головой, распушая чернильные прядки с белоснежной полосой на челке, он громко пыхтит и зыркает на Тэхен злобно из-под ресниц, недовольно дуя губы. Бесится чертенок. - Ты сдержишься, - Чонгук ведь именно этого боится - не сдержаться. Тэхен уверен, что Чонгук себя поборет, что не позволит себе выпить лишнюю каплю. Хотя откуда взялась эта уверенность, он не знает. – Давай, малыш. Тебе это нужно. Чонгук едва ли не скулит, когда слышит ласковое обращение. Тэхен ему приказывает, это очевидно, но давит аккуратно, доверяя незнакомому вампиру свою жизнь. Чонгук думает, что этот охотник - безрассудный тупица. Но на сколько бы глупой вся эта ситуация не была, Чонгук все еще голодный. И горячая кровь прямо под носом этого чувства не уменьшает. Он слышит, как у мужчины сердце перекачивает кровь, как воздух медленно заполняет его легкие, как мягко хлопают его ресницы. Чонгуку кажется, что он вот-вот взорвется от перегрузки его рецепторов. Он то и дело поглядывает на лицо охотника, не выражающее никакого недовольства. Тэхен выжидает, смотрит спокойно и легко улыбается уголком губ, когда Чонгук в очередной раз поднимает на него огромные слезящиеся глазенки, задавая волнующий сердце и разум вопрос: - Это проверка такая? - Это мое предложение пообедать. И оно ограничено во времени. Чонгук закатывает глаза и фыркает. Он робко тянется к окровавленной руке, обнюхивает длинные тонкие пальцы в серебряных кольцах и облизывается. Охотник пахнет вкусно – сигаретами, персиками, крапивой и карамелью. У него запах тяжелый, пряный, солоноватый и одновременно мягкий, как пуховое теплое одеяло, отдающий приятной брусничной кислинкой. Вкусно и безопасно. Вампиренок медленно подсаживается ближе, берет руку охотника в ладони и крошечно лижет рану, утробно рокоча, когда чувствует мягкий вкус пряной крови на кончике языка. Чонгук чувствует, как организм брыкается, ему так и хочется впиться в плоть клыками и разодрать человека в клочья. Чонгук вздрагивает и вскидывает недовольный алый взгляд, когда ощущает мягкие пальцы на своем виске. Охотник гладит лоснящиеся кудряшки и прячет непослушную челку за пылающее ухо, ласково почесывает затылок. - Давай, крошка. Не бойся. Чонгук урчит, резко, но аккуратно прокусывая кожу клыками, и закатывает глаза от наслаждения. Он жадно глотает кровь, не пропуская ни единой капли мимо рта. Вампир чувствует, как приятная, сладкая жидкость наполняет тело и придает сил. Кровь охотника до одури вкусная, пьянящая, сладкая, как клубничный ликер, которым его угостил альфа-вампир пару лет назад. Охотник гораздо вкуснее той дряни в пакетах, которой его напоили для успешного обращения. Чонгуку от такого вкуса крышу сносит. Он жмурится в наслаждении, вцепляется в расслабленное запястье глубже, прорывая мышцы едва ли не до кости. Из вампира разум вытекает вместе со слюной, которую он льет на рану. Потому что голод для него теперь – самое сильное чувство. Он превращает мозги в кровяной фарш, убивая любую разумность и здравый смысл. Он чувствует, как проходит мандраж в теле, как его больше не колотит в истерике. Его больше не тошнит и совсем больше не хочется разодрать пересохшую глотку в мясо. Когда его обращали, чувства были другими. Хотелось больше, хотя и воротило от вкуса. Как когда давишься тортом, чтобы не расстраивать маму, которая его пекла, хотя сладкое ты всей душой ненавидишь. А тут... тут хочется больше от того, как вкусно. Как сладко. Чонгук отрывается от запястья с громким хлюпом. Плывущая картинка перед глазами становится чуть четче, он видит изодранную клыками кожу и из глотки вырывается жалкий скулеж. Вина заполняет все тело до верху, заставляя давиться воздухом и едва ли не плакать. Парень тычется носом в кровавую рану, как нашкодивший щенок и лижет укус шершавым языком, пытаясь исправить ошибку. - Я же сказал, что ты сдержишься. Чонгук дергается от низкого голоса рядом, будто забыл уже, что тут охотник под боком сидит. Он виновато хлопает ресницами и вытирает ладошкой оставшуюся кровь с губ и облизывает пальцы. - Просто ты был не вкусный. - Да-да, конечно. И слюни у тебя текли от того, как было не вкусно, - Тэхен показывает Чонгуку свое запястье, на котором от увечья остался лишь кровавый развод и блестящая дорожка слюны. От Чонгука так и пахнет виной. Но кожа вновь идеально гладкая, без единого следа, ровная. Вампир удивленно пялится на руку, как на чудо света, вертя ее в ладонях во всех возможных плоскостях. Он недоуменно поглядывает на мужчину, - раньше такого он не видел, - и получает в ответ улыбку. - Слюна вампира – лучшее лекарство. И не за что. - Я и не благодарил, - парень напускно фырчит, чуть краснея ушами. Краснея! Вампиры хладнокровные, они не должны смущаться. Тэхен обязательно запишет это в свою книгу наблюдений. - Но хотел. Я, кстати, Тэхен. - И что дальше? - Чонгук отползает подальше в свой уголок и вновь прячет нос в коленки. - Ты пойдешь со мной, - Тэхен стирает кровь с ладоней и смотрит на зажатого в углу мальчика. - И зови меня хеном. Он уже было поднимается с пола и стряхивает с брюк осевшую пыль, как Чонгук, который лихорадочно бегает глазами по комнате и кусает губы в попытке сдержаться и не кинуться Тэхену на шею прямо сейчас, выдает: - А если не пойду? Ты убил всех, кого я знал. - Если не пойдешь, ты умрешь от голода и слабости, - охотник кивает на простреленную Юнги лодыжку, след от которой и привел его сюда. Рана кровоточит и неприятно пахнет гнилью и смертью. Юнги выбрал самые действенные пули. - В ней кровь мертвеца, намешанная с отваром вербены и костяной крошкой. Сейчас ты в порядке только потому, что выпил мою кровь. Через пару часов ты не сможешь двигаться. А поскольку ты вроде как бессмертен, - Тэхен жмет плечами и мягко улыбается округлившимся глазам, - ты будешь долго и мучительно иссыхать. Так что ты пойдешь со мной, клыкастик. И на шаг от меня не отойдешь. Теперь я твоя семья.

***

- Ты сейчас серьезно?   Это первое, что слышит Тэхен, а вместе с ним и Чонгук, когда они добираются до фермы. На это у них уходит примерно двадцать с небольшим хвостиком минут, вместо положенных трех, учитывая препирательства Чонгука и непреклонность Тэхена.   Вампир отказывается идти категорически. Он клацает зубами, ежится, пинается и рычит, как драная кошка, живущая в их подвале, когда Тэхен пытается поднять его за руку после десятой просьбы встать. В добавок ко всему он умудряется проскользнуть мимо Тэхена в другой угол, забраться на некое подобие второго этажа (хотя эта инсталляция напомнила Тэхену скорее очень хлипкую полку) и усесться на нем, обхватив всеми конечностями несущую балку. Он стал похож на маленькую избалованную коалу, прилипшую пухлой щекой к стволу дерева, на котором выросла.   - Не пойду я никуда с тобой! Ты маньяк!   Охотник устало трет глаза пока медленно, но верно закипает. После небольшого обеда Чонгук будто ожил. Он как с катушек съехал, больше не боясь сорваться. Только превратился в маленького юркого демона. Тэхену так и хочется заехать Чонгуку промеж глаз чем-то очень тяжелым, но терять хрупкую нить, на которой он уже распланировал строить их будущее сотрудничество, не хочется совершенно. Поэтому он не придумывает ничего лучше, чем накормить парня конфетами, найденными в кармане штанов.   Точнее раздразнить его конфетами.   Все дети любят конфеты. А Чонгук выглядит, как ребенок.   Преследуя именно эту логическую цепочку, он закидывает в рот пару карамелек, а остальные демонстративно убирает обратно в карман, роняя парочку на пол. Краем уха он улавливает, как Чонгук затаивает дыхание, ранее больше походящее на пыхтение сломанного паровоза. Вампиренок навостряет уши и – Тэхен поклясться готов – облизывается, шумно хлопая любопытными глазенками. Большими такими алыми лампочками, которые отчасти спасли парню жизнь: Тэхен питает слабость к жалостливым любопытным глазкам. Но он никогда в этом никому не признается. Даже себе. Особенно себе.   План по выманиванию зверюшки на конфеты оказывается провальным. Тэхен выходит из помещения всего на пару секунд, чтобы дать парню время спуститься. Грохот и копошение раздаются почти сразу, но, когда охотник врывается обратно, он лишь здоровается подбородком с полом благодаря материализовавшейся прямо на пороге коробке. А Чонгук уже довольно облизывая пальцы и хитро улыбаясь сидит на своей жердочке, как самый счастливый в мире попугайчик.   Парень хихикает, глядя на охотника, натирающий ушибленный подбородок, и Тэхен понимает, что… с Чонгуком не получится ни грубо, ни хитро. Да и не хочется как-то. Он присаживается на какую-то пыльную скамейку, уже окончательно наплевав на испорченные брюки, и смотрит на мальчика, который с набитыми щеками хрустит карамелью. Ему только сейчас представляется возможность рассмотреть вампиренка получше, потому что тот сидит уже не в темном углу, а в тонких лучиках лунного света, пробивающегося через дырявую крышу.   Парень бледный до ужаса и был таким явно задолго до того, как его обратили. А еще слишком худой даже для подростка. У него тонкие ноги, острые, перепачканные и исцарапанные коленки, длинные пальцы и узкие плечи. И Тэхен не удивится, если под тонкой дырявой футболкой с машинками окажутся видны ребра. Вместе с пухлыми щеками, совиными глазами, большим курносым носом, покрытым веснушками, гнездом чернявых волос на голове и легкой лопоухостью он выглядит… нелепо? Несуразно? Хило? Он выглядит как ходячее недоразумение. Как любой еще совсем не сформировавшийся подросток. Как ребенок.   - Сколько тебе лет?   Чонгук перестает хрустеть сладостями, которые странно, что еще не проглотил и слегка испуганно смотрит на охотника.   - Шестнадцать, - Чонгук хмыкает, обсасывая конфету, а Тэхен удивленно вскидывает брови: парнишке лет четырнадцать на вид. Он худощавый, маленький, хоть и сильный не по своей воле. – Исполнилось вчера.   - Так они обратили тебя…   - Вчера, - Чонгук откидывается спиной на стену и раскачивает ногой в воздухе, прекрасно играя роль уверенного в себе парня. – Торт был с кровью.   - И сколько ты с ними прожил?   Чонгук неопределенно жмет плечами и жмурится от боли в лодыжке.   - Лет семь.   Просто чудесно. Парень полжизни людей не видел. Не удивительно, что с охотником идти никуда не настроен.   - Спускайся давай, - Тэхен встает с насиженного места, копается в карманах, находя складной нож. – Пулю достанем, - Чонгук смотрит на него с явным недоверием, вскидывая густую бровь. – Да не бойся ты, ничего я тебе не сделаю. Честно. Тебе же больно. Если что – залезешь обратно.   - Что, надоело угрожать? - Не ерничай. Вампир мнется пару секунд. Нога и правда страшно жжется, рана горит, а пуля изнутри обжигает вену холодом. Так и хочется это место посильнее почесать, разорвать изнутри прям с противной железякой. Он смотрит на охотника, который уже обливает нож жидкостью из фляжки (судя по запаху, что-то сильно алкогольное) и хорошенько обжигает лезвие спичками.   - Ты же в курсе, что мне не грозит заражение крови?   Чонгук спрыгивает со своего насеста, недовольно жмурится от боли и плюхается прямо на пол. Тэхен лишь фыркает, прижимает пострадавшую конечность к полу, отыскивая на нем участок с минимальным количеством заноз и торчащих гвоздей. Он знает, что любая болезнь Чонгука обойдет за милю, но проверять не хочется.   - Будет немного больно, - Тэхен разглядывает рану в тусклом лунном свете, вертит ногу в стороны и что-то бормочет про то, что Юнги совсем не умеет стрелять. – Так с чем был торт? Помимо крови.   - С клубни… Ай!   Чонгук шипит, прокусывая губу до крови, когда Тэхен прорезает кожу туповатым ножом и ковыряется в разрезе, пытаясь вытащить скользкую пулю. Парнишка скребет отрастающими когтями по голым ногам, жмурится и затыкает себе рот ладонью, прерывая жалобный скулеж. Даже когда его подстрелили было не так больно. Хотя, скорее всего, тогда все решил адреналин и бурлящие от обращения гормоны. Он тихонько ерзает, пытаясь выдернуть ногу и при этом оставить ее на месте, но охотник прижимает ее от колена до носков всем своим весом, не позволяя двинуться и навредить еще больше.   Охотник больше него и сильнее существенно. Чонгуку лишь краем уха доводилось слышать разговоры семьи про охотников. В основном они сетовали на то, что их становится все больше, а нечисти все меньше. Но иногда старшие являлись домой в ярости, перемешанной с печалью и не полным составом. Из-за охотников, которые оказывались в сотню раз сильнее. Или умнее. Или и то, и то.   - Вот и все.   Тэхен вытаскивает наконец пулю и отшвыривает ее куда-то в сторону. Он выливает на рану оставшееся содержимое фляжки, грустно провожая взглядом капли виски, и отрывает от и без того испорченной рубашки кусок рукава, начиная перевязывать тонкую лодыжку. У Чонгука кожа под пальцами нежная, мягкая с россыпью маленьких родинок на косточке.   - Клубнику, значит, любишь.   Чонгук возмущенно дергает ногой, когда мужчина перетягивает порез слишком сильно. Охотник завязывает маленький бантик и поглаживает поврежденную ногу, стирая кровяные подтеки на пальцах. Он только сейчас понимает, что у Чонгука все ступни в стремительно затягивающихся ранках и грязи. Он ломанулся в лес прямо в чем спал.   Тэхен отрывает взгляд от мальчика убирает нож в карман. Чонгук слишком похож на человека. Более того, он почти ничем от человека не отличается. Только разве что красными искорками в зрачках, острыми клычками и почти не слышным дыханием. Он дышит все чаще, прячет горящий взгляд за челкой, но Тэхен видит, как парень оголодало пялится на его шею. Он снова голодный. И часа не прошло. Но впивается когтями в ладони, отрезвляя затуманенный голодом ум.   - Не убежишь?   Тэхен аккуратно протягивает теплую ладонь, замирая в десятке сантиметров от лица мальчика. Чонгук отрывается от разглядываний пульсирующей шеи и вперивается глазами в грубую ладонь. Он тянется ближе, принюхивается, дергая носом, как новорожденный котенок. Тэхен пахнет сладенько, терпко и чуть горчит на языке. Вкусно.   Чонгук качает головой, утыкается носом в середину ладони, заставляя сердце охотника совершить парочку сальто, и трется алой носопыркой вдоль линии жизни. Он ластится, подставляет под руку свою макушку и смотрит своим открытым, доверчивым взглядом из-под пушистых ресниц.   Охотник гулко сглатывает и осторожно запускает пальцы в растрепанную шевелюру, не отрывая от ластящегося вампира взгляда, ища в ангельском личике признаки недовольства. Но Чонгук улыбается уголками губ и трется о большую ладонь пуще прежнего, крадя частички тепла и вкусного запаха.   Он льнет, как брошенная кошка к человеку, который ее приютил. Вся его оборона, стойко стоявшая до этого момента, будто рассыпается в пыль, и все, что он Тэхену наговорил минутами ранее, кажется ни чем иным, как обыкновенной бравадой в ожидании момента, когда охотник покажет, что ему можно верить.   Вампиренок тянется еще ближе, подползая на коленках, и внезапно дергается, вскрикивая.   - Ай! – Чонгук громко шипит, шлепаясь на задницу, и недовольно ворчит, когда Тэхен перехватывает его ладонь в паре сантиметров от ножа на поясе. Вампиренок рычит, светит глазами и клацает клыками, подвешенный за руку охотником.   - И что это было?   - У тебя ниточка из рубашки выбилась. Хотел отодрать.   - Конечно, - Тэхен смотрит на насупившегося парнишку снисходительно. Упрямец непроходимый. - Ход хороший, но тебе стоит быть чуть умнее, - Чонгук взвизгивает, когда Тэхен цепляет на его тонкое запястье наручник, другой конец которого болтается у него на руке.   И в итоге…   - Ты сейчас серьезно?   Юнги на пару с Хосоком бегают взглядом от Тэхена к мальчику, которого Тэхен только что приволок из леса едва ли не за шкирку. Его возмущенные крики слышались задолго до того, как появилась возможность их увидеть. Но стоило Тэхену поставить его перед остальными охотниками, парень тут же спрятался мужчине за спину и вцепился в ладонь почти до крови, хмуря брови и показывая клыки. Пацан весь в пыли, грязи, из волос торчат ветки, а черные глаза едва заметно отливают кроваво красным, но он продолжает пялиться ими на охотников из-за мощной спины. Любопытно-агрессивно, слегка порыкивая, стоит кому-то из них дернуться.   Сами они, правда, выглядят не лучше. Хосок весь вымазанный в крови по самые брови тянет губы в возбужденной улыбке, которая его физиономию превращает скорее в гримасу маньяка убийцы, чем в дружелюбное лицо милого соседа, а у Юнги зеленые глаза расширяются до немыслимых для него размеров, розовые волосы торчат на макушке ежиком, и тонкая сигарета в пальцах почти дотлевает до конца. Ее он так ни разу и не прикурил.   - Да, серьезно.   - Возьмешь к себе вампира? – Хосок скрещивает руки на груди и вопросительно вздергивает бровь. Тэхен ненавидит, когда кто-то переставляет его любимую вазу на пару сантиметров левее, а тут маленького и явно недовольного вампира в дом. Он бы на это с радостью посмотрел.   - Ну да.   - Ты прикалываешься? -  Юнги почти взвизгивает, сразу же откашливаясь, пытаясь придать своему голосу привычную хрипотцу. – Будь добр, скажи, что да. Он маленький, новообращенный вампир с играющими гормонами и клыками навыпуск. Да он ходячая машина для убийства!   - Он ребенок, - Тэхен говорит тоном, не терпящим возражений. Негодования Юнги ему понятны, но сдаваться он не намерен. Он ни для того волок мальчишку через лес, чтобы сдаться сейчас. - Вообще-то мне шестнадцать. - Цыц. Тут взрослые разговаривают.   Чонгук глубоко плевать, о чем там говорят охотники, сверля друг друга взглядами и плавно переходя на ругань. Ему тут вообще не особо нравится. Из амбара тянет гарью от сожженных тел, а мужчины перед ним все в крови его пусть и не родной, но семьи. От Тэхена пахнет куда приятнее. Парень тычется носом куда-то между лопаток мужчины, глубже путаясь в куртку. Его запах перебивает все остальные. Хотя и на нем есть капельки крови его матери. И еще наручники, неприятно натирающие запястья.   Юнги весь взмокший, злой донельзя, с налившимися кровью щеками выглядит как самая опасная машина для убийства, куда страшнее маленького Чонгука. Он весь горит, нервно сжимая и разжимая пальцы, чтобы успокоиться. Он же просто хотел сходить на очередную охоту, перебить парочку тварей и завалиться дома перед телеком с бокалом вина, но нет. Тэхену нужно обязательно выкинуть что-то такое в его духе.   - Ух ты, что это у вас тут за милашка?   Все дружно вздрагивают, когда за спинами раздается елейный голос того, кого Юнги ненавидит больше, чем тупые (только по его мнению) идеи Тэхена. Чимин, уже одетый с иголочки, без единого пятнышка на костюме, подходит к Чонгуку, присаживается перед ним на корточки и улыбается, протягивая руку для знакомства.   - От тебя воняет.   Хосок через мгновение взрывается хохотом где-то на периферии, Юнги из недовольного гремлина превращается во вполне себе даже нейтрального, а Чонгук поглядывает на Тэхена, не до конца понимая, что же он такого сказал. От мужчины в костюме перед ним правда чертовски неприятно пахнет серой и кровью, а еще самую малость человеческими страданиями, так что Чонгуку так и хочется поскорее заткнуть чувствительный нос прищепкой.   У Чимина глаза расширяются на пару сантиметров в диаметре. Он принюхивается к вороту пиджака, но в нос бьет приятный аромат от Шанель. Да женский, но он легкий и прекрасно перебивает запах ада, который противно въедается в волосы и тонкий кашемир костюма.   Демон встает и злобно зыркает на не перестающего задыхаться от смеха Хосока, а потом на Юнги в ожидании очередного выпада в свою сторону. Но охотник лишь переводит взгляд на Тэхена:   - Оставляй его, - Тэхен чувствует, как Чонгук крепче сжимает его ладонь. Юнги тычет пальцем мужчине в грудь и почти шипит в лицо: – Но если хоть что-то пойдет не так, разбираться будешь сам.   Его слова буквально значат «если что, убивать его придется тебе». И это понимают и Тэхен, и нервно глотающий слюну Чонгук.