Вы знаете каково любить?

       А вы знаете, каково это — любить? Всегда любить и никогда не быть любимым. А я знаю. Знаю, и лучше бы не знал.

Любить — это больно

       Сначала моя первая любовь — моя подруга детства. С детства вдвоём, вместе, неразлучники. Родители смеялись, что когда вырастем — поженимся, а мы лишь отмахивались. А потом, ночь, слёзы медленно катящиеся по щекам, огнём горящие порезы по всему телу и фотография счастливой подруги в телефоне… счастливой не со мной.

Любить — это страшно

       Второй раз — Ира. Просто Ира, тут больше сказать нечего. Прекрасная девушка, солнечная красивая, до безумия мною любимая. Пять лет счастья. Пять лет веры. Пять лет… которые оборвались в одно мгновение, вместе со словами «Прости, я полюбила другого». Снова, ночь, снова слёзы, снова порезы, хотя к лезвию не прикасался больше семи лет, давно сведя даже шрамы. Но я же сильный. Я обработал порезы на запястьях, отчаянно рвущиеся к венам, но не доходящие до них. Я вытер слёзы. Я несколько часов простоял под душем, а на утро пошёл на съёмки, шутя как ни в чём не бывало, отчаянно не замечая сочувствующие взгляды друзей и коллег. Впрочем, я не замечал, а сердце, как оказалось заметило…

Любить — невозможно

       Третий… О, знали бы шипперы про этот третий, визжали бы от радости. И лишь единицы бы рыдали со мной, зная мою боль. Да, это был Арс. Хотя почему был? До сих пор он. Наверное. Его руки, губы, родинки, глаза, лёгкое сумасшествие, ДА ВЕСЬ ОН, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!        Это был конец, просто конец. С порезаными венами я попал в больницу — слишком большая потеря крови. Нет, я не хотел умереть. Точнее хотел, но вены резал не для этого. Просто вид собственной крови успокаивал. И её было так завораживающе много… а потом мне позвонил Поз, выяснить встал ли я, потому что было пора уже, и моё отчаянное: «Мне так больно, Дим…»        — Шаст, прошу тебя, скажи мне, что ты ничего с собой не сделал! — закричал друг, а я… я промолчал, чтобы не лгать, а потом упал в обморок. Не вывез.        — Шаст, зачем чёрт возьми, сволочь ты этакая?! — это было первое, что я услышал придя в себя.        — Зачем?.. — тупо переспросил я.        Дима подскочил, побежал за врачами, а я… я вспоминал.       — Арс, ты мне нравишься…       — Чего?! Погоди, Шаст, ты серьёзно. — дёргается Попов, уставившись на меня своими невозможными глазами, напоминающими отражение неба в море.        Естественно он меня отшил. По-другому и быть не могло. Не со мной. Более того, он прекратил наше общение вне работы. А мне было больно. Арс был будто моей родственной душой. Одни мысли на двоих, постоянные слова дуэтом, причём не сговариваясь, до боли похожие вкусы, невероятное понимание… Всего этого я лишился. Всего.        Казалось бы Бог любит троицу, в этот раз мне должно было повезти… и повезло, знаете. Потому что после третьей любви, я перестал любить вообще. У меня больше никто не вызвал симпатию, желания, ничего. Любил я только Диму, маму и папу. Всё. Хотя нет вру. Ещё были Паша и Ляйсан, которые будто родители маленького мальчика, утешали меня, часто звали в гости, и всячески отвлекали. Только от чувств у меня остался один сплошной беспросветный холод. Только ночью я плакал, бил по стенам, курил пачками, пил и бился головой о стену под «Снег в океане», написывая Арсу. Мне было больно. До невозможности больно. Тысячи флешбэков, начиная от знакомства и заканчивая совместными вечерами под Лазарева и чай. А иногда и что покрепче.        — Дима! Он написал! — подскочил я. Я увидел сообщение от Арса, причём на личную симку, а не на рабочую. Друг, с которым мы сидели у него дома, пока его жена с детьми были у друзей, бросил на меня заинтересованный взгляд, но мне не до того было, я отчаянно трясущимися руками заходил в чат, с тысячами непрочитанных сообщений. Лучше бы не заходил… Арс: «Я ухожу из Импровизации, и уезжаю. Навсегда. Прости, Шаст.»        Я не верил. Смотрел и не верил. Посмотрел на Диму, заглянувшего в мой телефон. На нём лица не было.        — Антон, ты как? — осторожно спросил он у меня.        — Твою мать… — выдохнул я, убитый осознанием, что это не сон.       Брызги воды в лицо, невозможная улыбка.        — Блять, Арс, ты ебанулся?! — возмущённо воскликнул я, стирая брызги воды с лица, но мужчина лишь смеялся. — В попе детство заиграло блин… — сердито пробормотал я, скрывая улыбку.        — Да ладно тебе, Шаст! — воскликнул Арс и резко дёрнул меня на себя, отлепив от стены. Рука в которой я сжимал чашку с чаем дёрнулась и в итоге чай оказался прямо на рубашке Арсения. Теперь смеялся уже я, глядя на его растерянное лицо. Какой же он милый…

Любить — это убийственно прекрасно…