Наши сердца бьются в унисон

Мин Юнги непонимающе смотрел на своё отражение в зеркале, прожигая до тла взглядом. Он уже привёл себя в относительный порядок - только душа бушевала под натиском воспоминаний. - И что это было? - учитель оперся о раковину, ухмыляясь самому себе. - Какого хрена? Ты должен был просто остановить его или сделать вид, что ничего не заметил и уйти оттуда! Ты просто недостоин быть учитель. Омерзение к самому себе сжирало альфу изнутри - ему стало до безумия противно всё своё существование, настолько, что он готов был пойти и вскрыться в какой-нибудь подворотне рядом с мусором, где, по его мнению, ему самое место. - Да, я и есть самый настоящий мусор, - кивнул он своему отражению. - Доведи гребанный урок и сотри порожденное тобой же чудовище с лица земли. Мин пытался заставить себя вернуться в класс, где он обязательно - чего очень не хочет - встретиться с этим ополоумевшим школьником, но смотреть на собственное отражение в этой давящей тишине было ещё сложнее - каждая секунда могла вывести его из шаткого состояния равновесия. Юнги не помнил, как оторвался от раковины, как шёл по пустому коридору, строча другу о срочной встрече вечером, как зашёл в класс, но зато отчётливо ощутил теплое уютное облегчение, увидев пустое место за самой последней партой, которая, по всем законам, должна была быть занята. Тот факт, что парень сбежал с урока - его ничуть не расстроил, а только, наоборот, приподнял дух. - Так, - появилась внезапная улыбка на лице учителя. - Как обстоят дела с примером? - Учитель Мин, мы все решили, - отозвался кто-то из учеников. Юнги хотел бы проверить решение, но не успел даже и слова произнести - прозвенел звонок. - Ну, что ж, если кто-то не решил задачу - это останется на вашей совести. Домашнее задание Вы уже получили, поэтому, - учитель прошёл к столу, собирая свои вещи, - встретимся завтра. И быстрее ветра смылся из поля видимости класса. Весь оставшийся учебный день прошел для Мина как на перемотке: классы сменялись один за другими, а лица и вовсе сливались в единую субстанцию: каждый школьник был копией предыдущего. Из этой бесконечной тошнотворной карусели под названием "школа" Юнги вывело окончание рабочего дня, поэтому он уже на всех парах нёсся в назначенное место, чтобы поделиться своим тяжёлым душевным грузом с лучшим другом. Неужели он будет мучиться в одиночку? Зачем? Если есть Джин.

***

Чонгук вот уже несколько часов сидел перед входом в многоэтажное жилое здание, не решаясь войти. - Ты чё здесь сидишь? - из раздумий парня выдернул Хосок. - Ты же, вроде, раньше всех ушёл... - Да, как-то... страшно домой идти, - Гук грустно усмехнулся своим словам. Да, он хоть и в некотором смысле несносный бунтарь и одиночка, которому и море поколено, но собственного дома боялся как логова паучихи Шелоб. - В чем дело? - Хосок сел рядом с потускневшим парнем, рассматривая его встревоженное лицо. Может быть Сок и не понимал в чем конкретно тут дело, но точно знал, что означал этот угрюмый вид альфы - сегодня он снова будет страдать. Чонгук же, понуро опустив голову, рассматривал свои пальцы. - Я не ночевал вчера дома... Как бы... Ушёл утром и вот, - он махнул рукой в сторону здания, не поднимая головы, - вернусь туда только сейчас. Раз уж я получу сполна, то решил немного продлить чувство принадлежности себе. - Чувак, сочувствую, - Хос обречённо вздохнул - тут он ему не помощник, и похлопал парня по спине. - Никогда не понимал такого отношения отца к тебе... Ну... Ты можешь зайти ко мне, если станет совсем нестерпимо... Ему и вправду было противно такое отношение родителя к своему сыну, но что он мог поделать будучи всего лишь таким же подростком? Даже если он и расскажет обо всём своим родителям, которые, скорее всего, и так в курсе происходящего - никакого эффекта это не возымеет, и они просто скажут, чтобы он "не лез не в свое дело", поэтому убежище в виде своей комнаты -  большее, что он мог предложить бедному парню. - Спасибо, - Чонгук медленно встал с лавочки, собрав небольшой сгусток воли в кулак, которую выудил где-то из глубины души, подобрал рюкзак, кивая другу, - Думаю, в этом нет необходимости... И, оставив Хосока в одиночестве наблюдать за удаляющейся фигурой, вошёл в здание. Время в лифте хотелось растянуть до бесконечности; неужели никто попутно не хочет воспользоваться этим чудом техники и остановить его где-нибудь этажем ниже? Но нет, никто не захотел и теперь - спустя минуту - он стоит перед входной дверью, собирая все мелкие остатки своего духа. Чонгук сжал лямку рюкзака до побеления костяшек, прикрывая глаза и чувствуя, как безысходность медленно въедается в кожу, безжалостно душа. Он бы кому угодно отдал всё что у него есть, лишь бы больше никогда не перешагнуть порог этой квартиры. "Может просто уйти?" - Чон усмехнулся своим дурацким мыслям - "И куда ты, идиот, пойдёшь? Тебе даже не к кому обратиться. Ты даже собственному отцу не нужен. Думаешь, понадобишься ещё кому-то?" Парень распахнул глаза, сдерживая слезы ненависти к себе, и двинулся вперёд. Дверь предательски пропищала, оповещая о его прибытии домой, где царила удушающая тишина, но это, как бывает по канону, лишь признак бури. - Надо же, - прозвучал грубый мужской голос откуда-то из глубины просторной квартиры. - Интересно знать, что тебя сюда привело? - Прости, я задержался у друга... - Чонгук не видел смысла говорить что-то ещё - это абсолютно ничем не поможет или только усугубит ситуацию. Рослый мужчина в дорогих стильных темно-синих брюках и белой рубашке вышел в коридор, поправляя запонки на запястье и лицезрея своего сына, который стоял в прихожей, дико сжимая лямку портфеля - чему альфа старший усмехнулся. "Этот выродок ещё дерзить мне смеет? Я покажу тебе, кто здесь главный" - для мужчины это показалось признаком сдерживаемой агрессии, а не страха. Он видел в нём не загнанного мальчишку, а потенциальную опасность для своего авторитета, совершенно наплевав на то, что Чонгук ещё совсем мал и вообще-то его собственный сын. - Знаешь, я ведь думал, что ты решил сбежать куда-то, - хмыкнул он, подходя ближе. - Даже как-то обрадовался, что у тебя появились хоть какие-то задатки альфы, но, вот, смотрю как ты приполз обратно сюда и становится омерзительно от того, что ты мой сын. Чонгук не смотрел на отца, его взгляд был направлен куда-то в сторону - за столько лет он уже привык к этим нападкам: когда умерла мама, Чону было всего около 12, но в её смерти отец обвинил своего собственного сына. По сути никакой вины на нем не было: они лишь договорились пообедать после школы где-нибудь в кафе - так молодой альфа хотел поздравить маму с днём родителей, потратив накопленные деньги, но, в итоге, он не дождался и не дозвонился до неё, а придя домой поздно вечером узнал о трагедии - маму сбила машина, когда она, опаздывая, торопилась в кафе к своему малышу. И в этом отец обвинил своего единственного сына, потому что если бы он не задумал бы это глупое свидание, то любовь всей его жизни была бы жива.

- "Это ты должен был сдохнуть, гаденыш!" - орал отец первое время, а потом оры прекратились и начались побои и издевки, которые продолжаются по сей день.

С каждым приближающимся шагом отца, Чонгук сжимался сильнее - все его нутро как будто сдавили тисками, - и это то, что не даёт ему даже шанса шелохнуться. Но где-то внутри маленький разъяренный альфа все ещё борется с детскими страхами. - До 19 лет я твой сын, - Чон каждый раз повторял эту фразу. Сначала он делал это в надежде, что отец вспомнит про свои родительские обязанности, а потом повторял уже  чисто по привычке, но каждый раз эти словосочетания за секунды доводили мужчину до бешенства: как смеет этот выродок перечить отцу? - Закрой свой рот, мразь! - Мужчина резко поднял руку, давая парню пощёчину. Школьник отшатнулся в сторону от удара, почувствовав как жжёт лицо. Страх овладел им полностью, отдаваясь дрожью во всем теле. Не успел он протянуть руку к саднящей щеке, как ему прилетело под дых. Парень согнулся пополам, хватая ртом воздух, но град осыпавшихся на него ударов даже не дал прийти в себя: Чонгук осел на пол, вжимаясь в стенку и пытаясь закрыться, и только тогда его оставили в покое. - Ублюдок, надо было сделать аборт, а не воспитывать такое отродье. Сгинь с моих глаз, - буквально выплевывая слова, приказал мужчина. Слёзы омерзения к себе и своему отцу застряли где-то в горле: если Чонгук даст слабину, то точно не отделается парой синяков - многократно проверенно. Раньше, когда был немного меньше и глупее, часто пытался сжалить родителя слезами, мольбами о помощи и криками боли, но всё это действовало с точностью до наоборот - отец становился ещё более яростным, не замечая, что калечит парня: об него ломали тарелки и вазы, им ломали стулья и двери. Именно благодаря этим "прекрасным" моментам в прошлом его тело усыпано мелкими шрамами сейчас. Чон, стараясь не упасть, кое как поднялся на ноги, хватаясь за живот, который только сильнее начинал ныть от побоев, и, откашливаясь, ушёл к себе в комнату так быстро, как мог - лишь бы не спровоцировать на новые вспышки агрессии деспота. Он спешно запер дверь на замок, кое-как доковылял до кровати, борясь с желанием лечь на то самое место где и стоит, и рухнул на неё спиной, издавая от боли то-ли стон, то-ли хрип. К таким супер теплым встречам он привык давно. Нельзя было сказать, что отец как-то особенно любил его до смерти матери: относился к нему сухо без лишних эмоций - наверное, даже это было ему трудно, - но делал все ради своей любимой, а теперь, когда её не стало, то какой смысл притворяться? - Ублюдок... - прошептал в пустоту Чон, прикрывая глаза. - Осталось год продержаться и я свалю отсюда. Хотя, если так подумать, то в сентябре можно уже свалить! Тогда ждать остаётся... - Чон поднял руку и начал считать загибая пальцы, - 5 месяцев. В принципе, не так много. Я смогу продержаться. "Или... может... найти временное жилье сейчас? А что! Я могу устроиться на подработку. Точно! Можно свалить из дома сразу же в тот же день как устроюсь. Только надо подумать где я смогу остановиться на месяц. Просто так меня никто не пустит к себе." Чон прикрыл глаза, щурясь и шипя от попытки перевернуться на бок. "Но прежде, чем я уйду, надо найти что-то, что сможет потопить его... " Парень обмяк на кровати - его начало отпускать и, вроде, даже дрожь унялась, давая чувству расслабленности накрыть с головой - этому он уж точно сопротивляться не станет, - от чего сон овладел им всего через пару минут, застав всё в той же позе эмбриона, что и лежал до этого.

***

Юнги сломя голову залетел в бар, выискивая друга словно бешеная ищейка. - Джин! - Мин широко улыбнулся, направляясь к занятому столику. Джин же, услышав свое имя, наконец-то отлипнул от телефона и поднял взгляд, следя за торопящимся к нему парню. - Привет, - он широко улыбнулся, помахав рукой плюхнувшемуся напротив Юнги. - Будешь что-то заказывать? - Здравствуйте, Вы готовы сделать заказ? - не дал и слова вставить из ниоткуда взявшийся официант, который явно торопился побыстрее отделаться от клиентов. - Мне пасту и чай, - отозвался Сокджин, который уже давно всё выбрал и тупо ждал прихода человека, потревожившего его вечер: а ведь собирался провести время более полезно - с любимой дорамой. - Мне тоже самое, только вместо чая принисите нам две бутылочки пива, пожалуйста, - Мин криво улыбнулся нахальному официанту и перевёл взгляд на возмущённо уставившегося друга, пожав плечами а-ля "я ничего и знать не хочу" - Пить посреди недели? Ты в алкоголики решил заделаться? - выпалил Ким, дождавшись отхода официанта. В планы друга вообще не входило даже думать о выпивке, а уж тем более болеть завтра с утра с похмелья, потому что он прекрасно знает Мина - на одной бутылке дело не остановится. Так всегда было. - У меня на то есть важная причина, - Юнги наклонился вперёд, стараясь говорить как можно тише. - Эти школьники меня скоро доконают. Даже не так, - он зажмурившись, покачал головой и произнёс практически неуловимо. - В частности... один... школьник. Джин моментально уловил всё сказанное и прищурился, внимательно рассматривая друга: не в его стиле было ныть и, тем более, не в его стиле было жаловаться на какого-то там школьника - Мин всегда был человеком, которого мало забило чужое мнение, какие-то косые взгляды или излишнее внимание. - Чувак, ты стареешь и теряешь хватку, - отшутился он, пытаясь разрядить обстановку и расслабить напряжённого "старикана". - НЕТ! - Вышло как-то громко от чего Мин стушевался на стуле - лишнее внимание в его ситуации ни к чему. Люди начали оглядываться в поисках нарушителя спокойствия и Юнги пришлось сделать вид, будто он не знает самого себя. Джин же тихонько смеясь с комичности ситуации, откинулся на спинку стула. - Нет, - уже более спокойно произнёс он. - Я даже не знаю как... как тебе это рассказать или объяснить. Юнги отчаянно вздохнул, склонив голову набок. И как же он был рад официанту, который дал ему пару секунд на размышления, принеся заказ. Поджав губу, альфа лихорадочно обдумывал слова, которые собирался сказать, и, проводив взглядом любопытного работника бара, который, скорее всего, специально двигался очень медленно, продолжил: - Джин, ты знаешь меня уже кучу времени... Я же могу тебе доверять? - Юнги ещё никогда не был так серьёзен и это было видно по его напряжённому лицу, от чего другу стало не по себе. - Ты чего? - засмеялся он от  неловкости ситуации. - Что случилось? Говори. Ты можешь доверять мне безоговорочно. Джин, успев оценить разбитое состояние друга, открыл бутылку пива и поставил перед ним, дожидаясь уже хоть какой-то гребаной информации, а не мямленья. Юнги ещё пару секунд напряжённо смотрел в глаза напротив, сглотнул и расслабился: раз сказал "а", значит надо сказать и "б", тем более Джин никогда не предаст его, он спокойно может доверить ему свою беду. - В школе есть один парень. Обычный вроде такой. Сидит всё время за последней партой. Хоть ленивый, но достаточно умный, - Мин замялся, но быстро собрался с мыслями. - Недавно он целый день следил за мной, а потом припёрся ко мне домой и заявил, что я ему нравлюсь... Я пытался выгнать его, но так вышло, что он остался у меня, - Юнги встрепенулся и начал активно жестикулировать, как-бы оправдывая себя. - Честное слово, я положил его в гостиной, но когда проснулся, увидел его на своей кровати. Он сам залез ко мне, пока я спал! Джин уставился на Мина и с каждым новым словом друга, его глаза расширялись от удивления. Повисла неловкая тишина. Ситуация явно была слишком двоякой. - Так, окей. Но, походу, это не то, что сподвигло тебя срочно встретиться и рассказать это. Я прав? - Джин, поняв, что дело уже горит вместе с керосином, решил подтолкнуть на более глубокие подробности. - Да, - Юнги кивнул. - В тот же вечер этот школьник заявил, что на каждом моем уроке отпрашивается, идёт в туалет и, представь себе, - учитель прищюрившись перешёл на еле уловимый шёпот, пытаясь сделать вид, что он этого не произносил, - дрочит на меня. Джин поперхнулся выпивкой, не зная, что делать ему: пытаться дышать или пытаться смеяться. В итоге, вышло что-то смешанное и больше похожее на хрюканье. - Да! - воскликнул Мин, но опомнился, оглядываясь по сторонам, как-бы проверяя - подслушивает их кто-то или нет, и, не найдя желающих, опять перешёл на полушёпот. - Я тоже ему не поверил сначала, но на следующий день он отпросился с урока... Я сначала не придал этому значения, но вспомнил его слова и решил проверить ... Повисла очередная тишина. Джин, думавший, что в этой жизни его уже ничто не сможет удивить, смотрел на Мина глазами европейца, который увидел призрака. Не каждый день узнаешь, что твой друг подсматривает за школьником, который на него дрочит - вот уж жизнь удивительная штука. - И? Ты пошёл искать его? - начал ванговать парень, офигевая не по-детски. Юнги снова виновато кивнул, опуская голову. Взгляд упал на бутылку пива, он - для храбрости - сделал глоток, но обнаружил, что та уже пуста. Последовал тяжёлый вздох. - Да. Нашёл его в мужском туалете в одной из кабинок... Ким поджал губы в нетерпении: его раздирало любопытство, но тут дело тонкое - если хочешь больше подробностей - надо уметь выжидать, пока кое-какая курочка снесёт свое яичко. - Только... Я не смог сделать от входной двери и пары шагов. Застыл там как младшеклассник... Я думал, что он просто обманывал меня, а он... На самом деле делал это. Представляешь? - Юнги посмотрел в глаза напротив, ища в них себе хоть какое-то оправдание. - И что сделал ты? - Сокджин уже готов был самолично задушить друга - ну сколько можно уже тянуть с подробностями. - Ты ведь не ушёл, я прав? Ты остался, да? Иначе бы зачем ему было выдергивать Джина сюда в такой спешке? Юнги выдохнул, презренно отводя взгляд и рукой подзывая официанта. - Слушаю Вас, - услужливо поклонился тот. - Ещё четыре баночки пива, пожалуйста, - Юнги снова проследил за официантом, ища в его удаляющейся спине поддержку, а после перевёл уже уверенный взгляд на держащегося из последних сил друга, которого сжирало любопытство. - Да, остался. Джин, понимаешь, я не ушёл, я не остановил его, я остался. И что ещё хуже... Я был там до самого конца. Румянец вдруг покрыл бледное лицо парня, и Сокджин догадался, что пытался утаить от него друг. - Да, ладно, - Ким, усмехнувшись, откинулся на спинку стула, показывая на собеседника пальцем. - Так, ты тоже, - он прикрыл рот рукой, - сделал это? Прям там? - Ваше пиво, - официант внезапно возник у столика, от чего Юнги вздрогнул. А что, если этот разговор кто-то услышал? Его же теперь посадят! - Спасибо, - отозвался Сок, протягивая руку к следующей бутылке: все таки он был прав - одной тут не отделаться. Юнги вторил движениям друга, дожидаясь, когда официант снова отойдёт на безопасное расстояние, открыл бутылку и залпом выпил половину: что-то в горле пересохло. - Да, - тихо признался Мин и кивнул головой в подтверждение, стыдясь самого себя. - Сделал. - Ну, это фатальный пиздец, - Сокджин выдал единственное, что кружилось в этот момент в его голове. И, как всегда, он был предельно прав.