Наши сердца бьются в унисон

Тяжело ли быть в метре от того к кому тянется сердце, прекрасно зная, что вместе быть вам не суждено? Кто-то скажет: «Да, это очень тяжело», но Юнги ответит по-другому: «Это больно настолько, будто всё твоё нутро вывернули наружу». Так, по крайней мере, он чувствует себя в данную секунду, сидя на кухне с Чимином и его новым другом, который, как оказалось, сосед снизу. Миловидный и дружелюбный бета по имени Пак Сонхун. Юнги с первой же секунды отметил его притягательную внешность и даже поначалу счёл омегой, но это впечатление было обманчиво. «Может попробовать переключиться на него? Парень, вроде, хороший… И с головой дружит… Когда избавлюсь от своего гребаного запаха, я должен буду искать кого-то такого же… Того у кого нет аромата…» — пребывая в раздумиях, Юнги уже с минут пять размешивал сахар в стакане чая, не слыша тихого хихиканья со стороны двоих парней. — Юнги, — позвал его Чимин, притронувшись к руке, останавливая цикличные движения. — Ты о чём так задумался? Дельта поднял взгляд и встретился с глазами излучающими всё счастье мира, океан радости и тепла. В эти прекрасные омуты хотелось нырнуть с головой, отбросив любые предрассудки в сторону; сделать своим и никуда не отпускать. И так на всю оставшуюся жизнь. Юнги смотрел на брата, чувствуя как подступает ком к горлу — его снова начало мутить от самого себя. Пришлось выдавить что-то похожее на улыбку и заставить отвести взгляд, попутно приводя мысли в порядок. — Да так… О своём, — уклонился он от ответа и ещё раз взглянул на нового знакомого. Тот, встретившись взглядом с дельтой, улыбнулся пошире и переключил всё свое внимание на чашку чая. — Я в уборную… — Чимин, приметив этот «цирк» со стороны беты, вышел из-за стола и скрылся за дверью туалета, ощущая дикую ярость: если сейчас останется там хоть на ещё одну секунду, то окончательно потеряет рассудок. «Зачем я привёл его к нам?..» — злость кипела в омеге. — «Зачем?..» От него совершенно не скрылись эти многозначительные взгляды Сонхуна в сторону его брата. Его Юнги. Их было сложно не заметить: стабильно — раз в минуту, а может и чаще — тот смотрел на альфу, а в глазах плескался неподдельный интерес. Омега больше не мог наблюдать за подобным. От этого буквально воротило. Как только дверь закрылась, он оперся о неё и сполз на пол, утыкаясь лицом в колени. Эта ревность гложет до такой боли, что невозможно сдержать слёз. Охота зарыдать в голос и высказать всё, что думает об этих двоих, но так нельзя. У него попросту нет никаких прав что-либо заявлять. Мелкая дрожь бьёт тело, заставляя вынырнуть из глубины чувств и давая ощутить обжигающую боль на левом плече. Чимин нахмурился, хватаясь за него и вспоминая, что там находится метка. Он подорвался с места, оголяя плечо, и повернулся им к зеркалу. Метка горела, пульсируя по краям алым цветом. — Что за херня? — младший притронулся к «ране» и тут же убрал руку — слишком больно. Омега перевёл взгляд на своё лицо и застыл, смотря себе в душу: он тонет в очаге собственного бессилия, и даже руку протянуть некому. Куда бежать? Кому жаловаться? Юнги избегает его. А заявиться к кому-то из друзей с такой бедой слишком стыдно. Как он сможет рассказать им, что его пометил родной брат, и теперь он отказывается от своей метки. И пусть это было по пьяни! И пусть этот мудак не помнит! Но разве метка — это не особая связь между двумя истинными? Неужели он ничего не чувствует? А если это так, то почему только Чимин должен страдать от чужого выбора? Кто-то должен нести за это ответственность. Даже не кто-то, а сам Мин Юнги. Обида и злость нахлынули новым потоком. Он быстро натянул одежду обратно, вытер глаза от слез, умылся и поспешил выйти из туалета. Сделав пару шагов к кухне, Чимин совершенно нечаянно подслушал обрывки милой беседы этих двоих: они договаривались о встрече и, похоже, уже успели обменяться номерами. Разве это честно? Пока он боролся со своими страданиями, Юнги всего за пару минут закадрил нового знакомого. Где справедливость? «Он отказывается от меня… Поэтому… Метка так ноет… " — слезы застыли на глазах. До чего же обидно. Так не честно. Почему кто-то получает то, что по факту принадлежит ему? Как заявить об этом? Как? Если Юнги игнорирует. Он отказывается от него. В наглую. Прямо при нём. — Вы куда-то собрались? Можно я с Вами? — натянув фальшивую улыбку, встрял в разговор Чимин. Он должен был остановить их. Иначе не сможет жить, зная, что ничего не предпринял. Сонхун лишь тактично промолчал, а вот Юнги поднялся с места, убирая за всеми чашки в мойку. — Не думаю, что это будет уместно, Чимин. Тебе лучше потратить это время на поиск другого жилья, — он прекрасно знает, что слишком груб и жесток, но по-другому никак. Именно поэтому даже не смотрит на омегу, не желает видеть разочарования в его глазах. Иначе просто не сможет сдержать себя, и вся напущенная защита рухнет. Нельзя. Он уже всё решил. — Я лучше пойду, — Сонхун, почувствов напряжение в воздухе, принял единственно правильное решение — ретироваться, пока в его огород не полетели камни. А что он может поделать? Бета давно приметил этого альфу по соседству. И только искал удобного случая, как с ним познакомиться. Не заявляться же с бухты-барахты на порог чужого дома со словами: «Давай познакомимся?». Конечно, поначалу его подкосил тот факт, что теперь из квартиры Юнги достаточно часто выходил парень. Сонхун уже даже бросил мечтать о соседе, но, к великому счастью, оказалось, что они просто братья. Может быть использовать знакомство с Чимином было и низко, зато достаточно надёжно. Способ же, между прочим, сработал. — Я провожу, — Юнги использовал этот момент, дабы избежать бурю возмущений — настрой Чимина был предельно ясен — и последовал за бетой в коридор. — Спасибо за чай и… за приглашение, — Сонхун кратко улыбнулся альфе, произнося слова крайне тихо, и поспешил уйти. — Я напишу тебе, — пообещал Юнги, закрывая дверь за новым знакомым. Что ж. Он сделал это. Взял номер, сделал первый шаг, направил свою жизнь в другое русло. Только это не принесло ожидаемой радости. Стало только хуже. Сердце защемило так, будто готово было остановиться и больше никогда не биться. — Юнги… Что за нафиг? Обязательно было говорить подобное при чужих людях? — Чимин возник в коридоре максимально возмущенный тем, что его оставили одного со своими эмоциями. Старший молчал. Он даже не посмотрел на брата, рассматривая узор пола. Ему нечего ответить. Зачем? И так понятно, что сделал это специально. Может поэтому сейчас чувствует себя как загнанный кролик? — Может хотя бы сейчас объяснишь с чего вдруг такие изменения? — злость кипела в Чимине. И, казалось, он сейчас взорвётся как вулкан от натиска эмоций. — Юнги, — омега усмехнулся, — ты даже не смотришь на меня! Объясни всё… Прошу! Дельта не поднял взгляда и не проронил ни слова, лишь прикрыл глаза, проходя мимо брата, и скрылся за дверью своей комнаты. У него попросту нет правильного ответа на эти вопросы. Да и не тот день, чтобы что-то обсуждать. Чимин так и остался стоять на месте, крепко обняв себя. Слезы навернулись на глазах и сдержать их никак не получилось: сначала одна слезинка, потом вторая, а после немая истерика накатила на него. Не видя ничего от пелены на глазах, натыкаясь на всё подряд, омега доплелся до дивана и увалился на него, глуша гребаные всхлипы в подушке. Что может быть хуже, чем быть в метре от того к кому тянется сердце, прекрасно зная, что вместе быть вам не суждено? Почему брат ведёт себя так? Зачем он вообще поставил эту метку? Что ему делать теперь дальше, если Юнги отказывается от него? Кому нужен омега, от которого даже истинный отказался? «Неужели ты не чувствуешь того же, что и я?.. Почему пытаешься обмануть самого себя?..» — стоило подумать об этом и новый поток слёз вырвался наружу. Юнги рухнул на кровать, стараясь раствориться в одеяле. Теперь он уверен в собственном решении. Если несколько часов назад в нём колыхались остатки сомнений, то после того, как увидел столь родного Чимина, всё нутро всколыхнулось и потянулось к нему — старший, оказывается, скучал, хотя, сам того даже и не понимал. Дельта испугался своих чувств, испугался реакции на лишь один его взгляд, одно слово и одно прикосновение. «Так нельзя… Это неправильно… Я не должен испытывать подобного к брату…» — натиск совести давил чувством вины, накаливая нервы до предела. И Юнги не выдержал.

Юнги: «Добрый вечер, госпожа Чхве Минсу. Я принял решение. Я готов начать лечение и все сопутствующие клинические испытания.»

Гаджет — внезапно для самого дельты — полетел в самый дальний угол, упав с грохотом на пол. Мин прикрыл глаза и попытался представить другой мир, где ему не пришлось прожить такую гнилую жизнь, где Чимин был бы не его братом, а Чонгук — не школьником, и сам Юнги вовсе не придурком. После такого возвращаться в реальность не хотелось от слова совсем, поэтому он так и продолжил лежать напитывая сознания приятной фантазией, пока сон не настиг его. Дельта обещал со всем разобраться, а значит сделает это, но не сейчас… Не сегодня. Может быть завтра. Или после…

***

Чимин не спал всю ночь, обдумывая какой-нибудь действенный план. Если вдруг кто-то решил, что его слезы означают белый флаг в неравной борьбе — этот глупец глубоко ошибается. Он не сдастся так легко, тем более такому как Сонхун. Нет, омега правда не имеет ничего против бедного беты. И, может, при других обстоятельствах он был бы рад, что кто-то по достоинству оценил родного старшего брата, но, к счастью или сожалению, Чимин успел оценить это сам. Ему понравилось. Ему зашло. И поэтому отступать уже не собирается. Чимин решил бороться до самого конца, даже если в итоге он будет страдать ещё сильнее. «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского» — вот лозунг, которым он теперь руководствуется.

Чимин: «Привет^^ Извини за вчерашний инцидент… Мой брат бывает немного вспыльчив. Но я смотрю вы с ним хорошо подружились! Я рад😁»

Сонхун: «Доброе утро) А мне он показался милым) Даже когда отчитывал тебя. Если честно, я боялся, что ты будешь против нашего близкого знакомства.»

«Да что ты говоришь!..» — Чимин хмыкнул, переворачивась на другой бок. — «Против… Ещё как против!!! "

Чимин: «Всё ок. Когда у вас свидание? »

Сонхун: «Сегодня. Идём в кино в 8.»

Омега решил больше ничего не отвечать. В этом нет никакого смыла — всё что ему надо было, он уже узнал. Свидание. Сам факт того, что Юнги идёт на свидание с кем-то другим приводило всё его сознание в безумие: хаотичное движение мыслей не давало сконцентрироваться на проблеме, а самое главное — на её решении. Отложенный в сторону телефон снова произвёл звук, сообщая о входящем сообщении. Чимин нехотя потянулся к смартфону, открыл ленту оповещений и пробежался глазами по тексту, не прочитывая его в приложении.

Сонхун: «Это же не проблема?»

Розоволосый устало прикрыл глаза. — Проблема, блять… Ещё какая! — тихо прорычал он себе под нос. — Ты, недоносок, собрался на свидание с моим альфой! Сука… С моим истинным! И чем больше омега думал об этом, тем сильнее становилась его злость, тем сильнее он приходил в ярость и тем сильнее был готов перейти границы дозволенного. В итоге, сообщение осталось без ответа — Чимин даже не удосужился прочитать его, оставляя собеседника в неведении. Не спав всю ночь, ожидание пробуждения Юнги казалось целой бесконечностью, которая специально издевалась над бедным омегой: ощущение того, что часы стоят на месте, стойко не покидало его. И дабы занять себя, убить несчастное время и просто тупо не заснуть розоволосый сел за написание песни. Он посмотрел на свои листы и понял, что у него слишком много незаконченных проектов. Последовал тяжёлый вздох осознания того, что завершить сегодня хотя-бы какую-то уже не сможет: ни одна из них не соответствовала его душевному состоянию в последние даже не дни, а недели. Розоволосый взял чистый лист, покрутил карандаш в руке, но муза не подкинула и строчки: он вдруг понял, что ему сложно выдавить из себя даже концепцию. «Что ты делаешь со мной, Юнги…» — нездоровая мысль обрела некое подобие навязчивости. Настроение дельты было чудесным вплоть до того момента, как он открыл глаза и понял, что сон и реальность — это не одно и тоже. Постепенно — кадр за кадром — воспоминания вчерашнего дня вернулись к нему, вызывая жуткое чувство жалости к себе, а в голове крутилось лишь одно: «Почему вселенная решила меня сделать изгоем своего мира?». Ответ на этот вопрос ему вряд ли кто даст, поэтому, полежав ещё немного, он решил освежить себя и согнать все дурные мысли в канализацию, но, как только вышел из своей комнаты, его атаковал светящийся, как лампа накаливания, Чимин. — Юнги, доброе утро, — широкая улыбка омеги ослепляла своей искренностью, от чего хотелось задушить самого себя. Как можно было взять и осквернить нечто светлое и прекрасное? — Какие планы на сегодня? Хотя это не важно! Я выбрал пару фильмов для нас и заказал пиццу! «Он пытается подкупить меня, чтобы не съезжать?» — дельта нахмурился. — Лучше потрать это время на поиск дома, — Юнги решил выстроить стену, прекратить какое-либо общение со своим искушением, а теперь он берет и рушит кирпичик за кирпичиком. «Зачем? Зачем ему это? Он же прекрасно знает о метке… Знает… Что я сделал…» — он удрученный непониманием происходящего, развернулся в сторону ванной, но так до неё и не дошёл — его остановили всего две фразы: — Я уже нашёл квартиру. Съеду через неделю. Юнги повернулся и посмотрел на брата: тот вдруг немного потускнел. А может это краски мира внезапно померкли от услышанного? Дельта ощутил порыв нужды подойти, обнять его и прошептать, чтобы тот не занимался ерундой и не съезжал. Но тяжёлый груз ответственности и красная памятка перед глазами о содеянном давили на него. Он не сделает этого. Просто не позволит себе подобного. — Хорошо, — молчание нужно было прервать хоть чем-то, пока Юнги не разревелся от безысходности. — Тогда мы можем сделать исключение на сегодняшний день. Только я сначала приму душ, — он уже было хотел сдвинуться с места, но вовремя вспомнил: — А, и к восьми я уйду. У меня… дела. Чимин мило улыбнулся брату в ответ, а сам в мыслях эти «дела» успел расчленить на кусочки. Всего через час оба парня успели расположиться на диване, в ожидании просмотра фильма и опаздывающей пиццы. Единственное, что смущало Чимина — это Юнги сидящий у самого края, когда сам розоволосый по привычки уселся с другого, ведь раньше брат не пренебрегал их близостью и сам стремился к ней. Ну а что теперь? Зажался там в углу и нормально ему! Негодование брало вверх, ситуацию срочно надо было спасать. И только Чимин осмелился пододвинуться ближе, как в дверь позвонили. — Должно быть пицца, — омега улыбнулся, резко подрываясь с места и пулей полетел в прихожую. Когда тот вернулся, казалось, время застыло на месте: фильм стоял на паузе, а Юнги даже позу не сменил. «Почему ему вдруг стало так не комфортно со мной?..» — младший нахмурился, смотря в упор на старшего. — А… Тебе помочь? — Внезапно опомнился тот, подрываясь с места и хватаясь за пакет с напитками. «Тебе помочь?..» — мысленно передразнивал его омега. — «Нет. Спасибо. Сидел бы уже там как статуя поклонения…» Юнги всё-же помог разложиться и даже съел немного пиццы, но на этом вся его активность сошла на нет: он снова уселся к самому краю дивана, не меняя позу в течении минут 20, пока Чимин медленно доедал свою порцию, а после суетливо убирал остатки на кухню. Делал он всё это лишь только для того, чтобы над ними снова не нависло это чувство неловкости. Казалось бы, откуда оно? Вернувшись в очередной раз с кухни, парень застыл: либо сейчас ему придётся сесть на другой край, либо срочно что-то предпринять. «Я так просто не сдамся…» — напомнил себе Чимин и в глазах его засветилась дикая уверенность в себе: он присел на диван где-то посередине и лёгкими, аккуратными, но быстрыми движениями прилёг головой на колени к брату, попутно закидывая ноги. «Тебя твоим же оружием… " — чуть улыбнулся омега. Юнги даже не шелохнулся. Он, в принципе, уже давно сидел как окоченелый, только вот всё его нутро ушло куда-то вниз, сконцентрировавшись на тепле чужого тела. Ему сделалось дурно от того блаженства, что разлилось по тому месту, где скреблись чёрные кошки, а следом и тошнота подкатила к горлу. Юнги сглотнул. Вышло довольно шумно. «Чимин… Ты же всё прекрасно помнишь… Зачем же ты… " — теперь всё внимание дельты было приковано к розовой макушки брата, а сменяющиеся картинки непонятной киноленты ушли в даль. Ладони почему-то вспотели, и, кажется, била мелкая дрожь, а может это просто стук собственного сердца отдавался в руках — узнать этого не дано. Юнги снова сглотнул, неуверенно поднял руку и медленно вплел пальцы в пряди Чимина. Тот, кажется, этого и ждал: младший тут же расслабился и вся напряжённость в его теле моментально сошла на нет. Можно было подумать, что ещё чуть-чуть и он начнёт мурлыкать подобно домашнему котику, дождавшегося своего хозяина. Мягкие пряди волос скользили по пальцам, опьяняя сознание старшего. Тот внимательно следил за размеренно вздымающимися плечами брата, и это помогло ему самому чуточку расслабиться. «Последний раз я позволяю себе прикоснуться к тебе…» — Юнги нежно массировал голову омеги. — «Последний раз… То, что произошло — грех… То, что чувствую к тебе — грех… Я очерняю тебя… Кто я после подобного?..» Чимин ощущал себя самым счастливым человеком на свете: казалось, что прямо сейчас он находится именно там, где должен, и именно с тем, с кем должен. Все проблемы внезапно ушли на второй план и даже некое подобие бессонницы ослабило свои хватки. От мерных и ласковых движений брата сильно потянуло в сон, и, как бы омега не пытался бороться, ему этого не удалось — он в сотый раз прикрал глаза, но сил открыть их вновь не нашлось. «Почему так не может быть всегда?.. Нам надо всё обсудить… " — последнее, что промелькнуло в мыслях младшего, прежде, чем погрузиться в умиротворение.