Вспомнить нас...

О безумце можно сказать все, что угодно, кроме того, что действия его беспричинны. Наоборот, сумасшедший во всем усматривает причину. Гилберт Кит Честертон

Когда всё собрались в кабинете десятого Вонголы, никто не смел издать и звука. Даже Ламбо. Девять пар глаз (не забываем про милую Хром) уставились на шатена, который, видимо, что-то обдумывал. На его лице было невозможно прочесть, о чём именно его мысли, но чуть суженные глаза, парочка морщинистых складок на лбу и пальцы, теребящие правую мочку уха, выдавали его с головой. Причина вызова и причина раздумий скорее всего были одним и тем же, поэтому никто так и не решился отвлечь Десятого. Ещё раз обойдя периметр своего стола, Тсунаёши наконец остановился за своим креслом. Удовлетворённо хмыкнув, он положил сцепленные в замок руки на его высокую спинку и, слегка облокотившись на них, оглядел присутствующих переполненным эмоциями взглядом: - Итак, спасибо, что все пришли так быстро. У меня для вас несколько новостей, которым я не буду давать характеристики «хорошая – плохая», думаю, у каждого будет своё мнение. Итак, новость первая: Рокудо Мукуро находится в Намимори. Лишь услышав это роковое заявление, присутствующие тут же начали переглядываться, безмолвно высказывая своё мнение окружающим. Спокойно сидели, пожалуй, только механики: Джаннини, в силу того, что сам не так давно сказал эту новость Десятому, и Спанер, который поставил в известность самого Джаннини. – Вторая новость заключается в уже готовом изобретении наших механиков Telesporto70b, - не обращая внимания на накаляющуюся атмосферу, продолжил Тсунаёши. - Спанер-сан, расскажите поподробнее. - Telesporto70b – это экспериментальная машина, созданная для телепортации в любую часть мира, а также за его пределы. По номеру машины вы можете догадаться, что попытка уже не первая, но на данный момент самая лучшая. Пока ещё не ломалась, – блондин закончил свою речь и, слегка кивнув Вонголе, снова занял своё место за столом, разворачивая шуршащий фантик очередного леденца на палочке собственного производства. - И, конечно, третья новость, - подхватил Савада, – Завтра утром без четверти семь все должны собраться на четвёртом уровне возле комнаты третьего рубежа. Пропускной режим синий. На этом собрание окончено. Сегодня завершите свою работу пораньше и ложитесь отдыхать. Хаято и Кёя, особенно я прошу сделать это вас, потому как не знаю, чего завтра придётся ожидать, но сюрпризов точно будет много. Мы должны быть начеку, а для этого нужно много сил и ясный разум. Впрочем, не мне вас учить. Утро выдалось хмурым. Несмотря на ранние и живописные восходы в Италии, сегодня небо заволокло серой пеленой, будто оно всегда и было таким. У этой пелены не было и малейшей бреши, она не давала пробиться и мизерному лучику солнца. Ожидалось небольшое стихийное бедствие, но так как хранители решились путешествовать экспериментальным телепортом, их это мало волновало. Всех больше волновал вопрос о конечной точке этого путешествия. Наконец закончив приготовления, Джаннини посмотрел на стрелку часов, указывающую на чёрточку рядом с числом двенадцать. Ровно в семь утра рядом со всеми Хранителями материализовался Ламбо. Спанер натянул на подросшего, но ещё позёвывающего телёнка широкий браслет с кучей проводков и, наказав ничего не трогать, закрепил кожаные ремешки так, чтобы он не свалился. - Можно отправляться! – в унисон сказали механики. - План помнят все? – дождавшись положительных кивков, шатен продолжил, – Тогда желаю удачи, и ещё: даже если что-то пошло не так, старайтесь принимать решения, которые несильно отдалят вас от первоначального плана. Савада первым зашёл в просторную кабину, которая напоминала геометрическое кольцо, и остался дожидаться остальных. Как только всё десятое поколение… почти все десятое поколение заняло свои места, все крепко сжали железный поручень. Джаннини закрыл дверь, а Спанер активировал панель управления, задавая точные координаты планируемого перемещения. То место, где оказалась команда Вонголы, трудно было узнать сразу, за прошедшие года многое изменилось. Ворота, ранее скрипом встречавшие своих редких посетителей, сейчас были разъединены. Одна из створок все ещё держалась на старых заржавевших от непогоды петлях, а вторая была явно кем-то вырвана с «корнем», о чем свидетельствовала отсутствующая на бетонной балке петля. И без того не очень широкая и удобная тропинка поросла зелёной травой ростом по колено взрослого человека, деревья, достигающие раньше примерно трёх метров высоты, сейчас, казалось, макушкой подпирали небосвод, хотя выросли от силы метра на два–три. Изменения казались малозначимыми, но вместе они словно рождали новую местность. Вход в парк «Кокуё» больше не пугал как когда-то в юности, скорее будоражил кровь и навевал лёгкое чувство ностальгии. Обведя взглядом всех «попутчиков» и убедившись в их целости, шатен направился вперёд в заросли травы. Куда точно надо идти, он не знал, но ему что-то подсказывало путь. Возможно, это была пресловутая интуиция Вонголы, а может и точка поиска приключений. Чем бы не являлось это чувство и где бы оно не брало начало, Савада знал точно только одно: его надо слушать, и тогда он достигнет к цели. Возможность наконец закончить это всё была настолько сладкой и доступной на данный момент, даже слегка беззащитной, что хотелось закончить весь этот фарс как можно быстрее. Закончить эту дрянную историю и начать новую, надеясь, что она станет менее кровавой. Успех данной операции, по словам Гокудеры, составлял восемьдесят шесть процентов. Хаято редко ошибался, а, значит, его словам можно было верить. Хотелось, чтобы остальные четырнадцать процентов отправились по стопам Бьякурана покорять параллельные миры. Только вот с каждым шагом через рослую траву таяла не только чистота лакированных туфлей, но и чувство уверенности. Окончательно оно, конечно, не растаяло, но вот увидев тот самый диван и старые школьные вещи Рокудо, раскиданные по поляне рядом с ним, явно притихло. Стало понятно, что без крови не обойдётся. Мукуро стал прошлым, диким, напуганным ребёнком. Сейчас эта была не иллюзия, а суть Мукуро, и Тсунаёши слишком легко далось это понимание. Раньше, когда они были почти равны, он боялся его, а сейчас хотел протянуть ему руку помощи как взрослый. Он хотел стать для него небом. Тем, кто сможет укрыть от проблем. Тем, кто сможет помочь и поможет. Мукуро лежал на диване с закрытыми глазами, правая рука была закинута за голову, а левая покоилась на животе. Одна из ног была согнута в колене и слегка опиралась на диван. Вся поза иллюзиониста говорила об умиротворении и, возможно, кто-то бы и поверил, ведь ветер спокойно ласкал его хохолок, а на его лице не отражалось ни единой эмоции. Только вот сейчас был далеко не пикник, чтобы устраивать себе отдых, и каждый стоящий здесь ждал, что это очередной фарс, пыль в глаза. Фарс только из-за того, что весь Намимори и вся Италия знали, что у Хибари очень чуткий слух, он мог проснуться только из-за того, что лепесток розы оторвался от бутона и плавно опустился на поверхность тумбочки. Все считали его монстром, ведь даже животные не были так привередливы, но, как оказалась, Кёя был такой не один. Мукуро, как его любовник или в силу своего трудного детства, не уступал Облаку в этой сверхъестественной способности и мог поймать этот лепесток ещё в полете, а после выкинуть из комнаты и всю вазу. - По-моему, я забыл что-то важное, это недопустимо… - повернув голову в сторону гостей, но не открывая глаз, сказал иллюзионист. Тсуна, как и все Хранители, был растерян - план заключался в подавлении сопротивления любыми доступными способами, а так же транспортировки Рокудо в штаб в любом состоянии за исключением вечного покоя. Однако никто не мог предвидеть совершенно нулевого противостояния, но и о попытке мирного разговора с Туманом не могло быть и речи. Что-то прикинув про себя, шатен кивнул Хранителям и вышел вперёд ровно на два шага: - Муку… - Стой, где стоишь, Савада! – перед Тсуной словно из воздуха материализовались Кен и Чикуса готовые напасть в любую секунду. Джошима уже активировал одну из своих любимых форм в виде льва, а Какимото скрестил руки в атакующей позиции с зажатыми в пальцах йо-йо. Возможно, в другой ситуации шатен предался бы воспоминаниям, но сейчас у него была немного другая цель. И, что самое интересное, - он не чувствовал опасности. - Как ты смеешь угрожать Джудайме?! – Хаято вновь рвался в бой. Он, конечно, тоже вырос и стал более зрелым и спокойным, но иногда вся его напускная программа давала сбой и он словно возвращался в прошлое на десять лет назад. Обернувшись, Тсунаёши увидел взаправду вернувшуюся в прошлое свою правую руку, которую удерживал Такеши, и Рёхея который «слегка придерживал» всегда невозмутимого Хибари. - Ламбо? - Это не я! Честно! Оно само! - Само? – в голове Десятого закрутились залитые маслом шестерёнки, выход был где-то рядом, но он все время ускользал. Казалась, что он что-то упускает… - Наги! – девушка вздрогнула от упоминания своего позабытого временем имени, – Ну конечно, как я сразу не додумался! Развернувшись на каблуках ровно на сто восемьдесят градусов, Тсуна бодро зашагал в сторону девушки: – Оставляю их на вас, только не подходите близко к Мукуро. Никто, кроме Савады, наверное, и не заметил, как иллюзионист перевернулся на диване, полностью ложась на левый бок и продолжая говорить что-то про память и свои воспоминания. - Хром, помнишь экспериментальные пилюли, что дал тебе Реборн перед отправлением сюда? - Да. Они у меня с собой, но Реборн-сан не говорил для чего они. - Я более чем уверен, что этот паршивец знает всё, что произойдёт вплоть до пятнадцатого поколения. Поэтому я уверен, что это то, что мне нужно. Ты сможешь создать револьвер и выстрелить в меня этой пулей? Только целься прямо в голову. - Слушаюсь, Босс. Не обращая внимания на заварушку, что происходила на поляне, Савада отошёл на пару метров от Хроме и повернулся к ней лицом. - Пуля должна попасть прям сюда, – шатен показал на место «третьего глаза» и стал ждать момента, когда девушка решится нажать на курок. Савада смотрел ровно в дуло пистолета, в его глазах не было страха, хотя он и знал, что мог ошибиться, но почему-то ему казалась, что если бы это было так, то из каких-нибудь кустов тут же выскочил бы Реборн и огрел его по голове чем-нибудь тяжёлым. Он часто так делал, несмотря на свой возраст и тем более на возраст своего ученика. Ещё немного помявшись, Хром нервно закусила нижнюю губу и дрожащим пальцем опустила курок - пуля вылетела мгновенно, после чего от орудия остался лишь дым, а девушка испуганно осела на землю, наблюдая за безумной идеей своего Босса. Пуля, покрывшись зеленным пламенем, отдалённо напоминающим пламя Грозы, пробила себе путь, ломая черепную коробку, и застряла где-то в мягких тканях. Битва прекратилась так же неожиданно, как и жизнь Тсуны. Всё запуталось. Кажется, что даже время остановило свой бег. Вот ноги Десятого Вонголы подкашиваются, и он начинает оседать на землю, Хаято тут же вырывается из плена острой лески и оказывается подле своего босса. Тсунаёши хрипло дышит, а его правая рука смотрит на него огромными напуганными глазами, в уголках которых собираются хрустальные капельки: - Д..д..дджудайме…нет..нет…Джудайме, Вы… Вы не можете… Глаза Савады закрываются, где-то начинает плакать Хром, понимая, что Босс все же ошибся и теперь она повинна в его смерти. Хаято соскакивает со своего места и буквально несётся в сторону дивана, хватает Рокудо за плечи и кричит, не сдерживая голоса: – Это ты…ты во всем виноват! Из-за тебя Джудайме он…он из-за тебя… Ямамото аккуратно отцепляет дрожащие пальцы Урагана от куртки бывшего товарища и уводит его куда-то, стараясь сделать так, чтобы он не видел тело мёртвого друга. Мукуро не совсем понимает, что от него хотят, но замечая тело, лежащие на поляне и плачущую Наги, решается подойти поближе. Никто не мешает ему, все чувствуют, что это нормально, что так и должно быть, и это не пресловутая вонгольская интуиция, а просто что-то там внутри. Рокудо опускается на колено возле мертвеца и его лицо кажется ему знакомым. Кажется, что чары рассеиваются и на месте подростка появляются очертания привычного всем Хранителя Тумана с длинным хвостом, который сейчас отсутствовал. Длинные волосы закрыли лицо склонившегося над Савадой мужчины, что четко прошептал: - Дурак ты, Вонгола. Как был дураком, так и остался…