Вспомнить нас...

Благодарность — самая малая из добродетелей, тогда как неблагодарность — самый худший из пороков. Томас Фуллер

      Кандалы с грохотом обрушиваются, образуя брызги. Это не земля, это пролитая мной кровь, которую я не смогу увидеть. Кровь, от которой мне никогда не отмыться. В его руках появляется мой старый трезубец: — Поиграем?! — Конечно, я не могу иначе. Ведь мы все бродячие артисты смерти, а наш мир - лишь трухлявая и облезлая сцена, — мои губы растянулись в привычной белозубой улыбке. Пожалуй, я слишком рано сдался. Ведь эта сцена здесь и сейчас принадлежит мне, а значит, у меня есть все шансы на победу. — Что в программе сегодня? — Хм...— кажется, это существо слишком удивлённо моим поведением. — Поцелуй Смерти. Ты же знаком с этой милой леди?       Смерть… Эта мадам изрядно портила мне жизнь достаточное количество времени, после мы с ней стали играть в свои игры и неоднократно делали ставки. Естественно ставки, как и игры, были непростыми, но главное, что леди всегда вела честную игру. И да, она была настоящей красавицей, причём замужней, и муж её был, как это не непристойно говорить, смертным, но зато магом хоть и не из этого мира. Мадам имела бледную как мёд акации* кожу, и волосы на несколько полутонов темней, чем она сама, а локоны её были густыми и насыщенными. Её лицо было, возможно, слишком острым, да и сама она казалась немного угловатой. Но её светло-голубые глаза (цвет которых она забрала у меня) напоминали переливающееся на солнце море (да и что ещё могло получится из одного глубокого синего?), а улыбка греческой богини Афродиты украшала тонкие светло-розовые, как лепестки ещё не цветущей сакуры, губы. Она была прекрасна, но выходя в мир представала в образе скелета в чёрном пыльном балахоне, подол которого был окроплён незаметными глазу миллиардами капелек крови, со сверкпющей косой в костлявых пальцах. — Знаю. Мы с ней дружны со времён моего глубокого детства! Я оскалился, а он, приняв облик Кёи, грозно поставил меня в известность: — Тогда играем!  Его лицо никогда не было таким, но сейчас оно было безумным, губы вытянуты от уха до уха… И чем-то он сейчас напоминал убийцу Джефа. Может, глазами с неприкрытым желанием крови, а может… Дьявол его знает. Он замахнулся. Первый удар. Кровь, рассечённая кожа, местами вывалившиеся кишки… Какая это про счёту игра?  — Муку… — Стой где стоишь, Савада! Кажется я что-то слышал, хотя… - замах и новый удар ломает ребра, параллельно разрывая нижние лёгочные мешочки. Почему я не могу кричать? - Мукуро, — голос тихий, ненавязчивый. Почему я не ощущаю следующий удар? Такое лёгкое, почти воздушное касание к щеке. По-моему, я забыл что-то важное, это недопустимо… — Мукуро … очнись… безумец. Звон оков и холодное липкое марево… Кровь. Их кровь. — Спасите! — Убийца! — Не надо! — Пощадите! — Не убивайте! — Дьявол! — Будь ты проклят! — Палач!       Я слышу их крики, их слишком много. Голова разрывается. Руки… Лица… Они тянутся ко мне. Разрывают меня… — Мукуро, все хорошо. Я рядом. Не плачь. Пора проснуться. — Тсунаёши… — Не бойся. Открой глаза, — вокруг вода. Нет, слишком густая, значит, кровь. Савада помог мне выбраться из бесконечного моря крови и толкнул в сторону маленького лучика света. — Поторопись и иди туда, они ждут.  Я не совсем понимал его, видимо, он вырос и научился говорить загадками, но я послушно ушёл вперёд. Чем ближе я был к свету, тем больше открывалось его пространство, но ничего не было слышно. Подойдя к кромке сознания, я, не вытерпев, обернулся: возле Савады стояла прекрасная девушка, её кожа была словно мёд акации, а волосы были уже привычно на пару тонов темнее. Она улыбалась и аккуратно, словно боясь спугнуть, придерживала его за плечи своими угловатыми тонкими руками. Только я понимал, что стоит ей наклониться ещё немного и её губы окажутся у него на щеке. — Это не по правилам… — лишь смог выдохнуть я. Савада, все также смотря на меня, искренне улыбался, а потом вытянул вперёд руку - в его ладони появился маленький оранжевый огонёк размером с ноготь на большом пальце руки. Огонёк полетел ко мне на невероятной скорости. Тсунаёши лишь махнул рукой пару раз на прощание, и меня снесло ударом пламени в канал реальности. Огонёк оказался пламенем посмертной воли Савады, и последнее, что мне удалось увидеть во тьме - это мужчина, которого аккуратно, будто плача, обнимала красивая девушка, и они вместе погружались в густую воду красного цвета. Хотя нет, они погружались в кровь, в мой личный грех длиной в жизнь. *** Пробуждение было не из приятных. Стоило мне понять, что моё Я находится в теле и что это тело принадлежит мне, как меня схватили за плечи, начали трясти и что-то кричать. Когда удалось разомкнуть веки и открыть глаза, в мутных разводах кричавшего я признал Ураган Вонголы. Я так и не смог понять, что именно кричит Гокудера, но лицо Такеши, который аккуратно отцепляет дрожащие пальцы второго хранителя, удивило. И лицо Хаято, по которому начали течь слёзы. Душераздирающий крик моей милой Наги вывел моё тело из оцепенения. Бегло оглядев поляну, я увидел труп или вернее сказать тело с дыркой во лбу. Этим телом был мой близкий… друг, а также десятый Босс Вонголы Савада Тсунаёши. Отчётливое понимание того, что здесь что-то не так, заставило меня подойти к телу. Мне не мешали, наоборот, расступались, освобождая дорогу к нему. Подойдя, как мне казалось, слишком близко, я сел на одно колено и внимательным взглядом впился в безэмоциональное лицо Босса, но даже сейчас от него шла какая-то уверенность. Думаю, низко склонив голову, стоит отдавать честь таким людям как он. Наверное, именно из-за этого моя голова склонялась ближе к земле, но это было недолго, точнее, ровно до того, пока я не заметил странную вещь - несмотря на дыру в голове, не было крови. Крови не было совсем, словно он и был не живой. - Дурак ты, Вонгола. Как был дураком, так и остался…       Дальше было всё как-то однотонно… безлико… как-то не так. Не помню, как мы оказались в Италии. Точнее помню, что предложил вернуться в резиденцию, как Гокудера меня обвинял во всех смертных грехах прошлого, настоящего и будущего... А вот кто его успокоил, помог донести Босса, и кто поддержал меня - нет. Возможно, это был Хибари с его ледяным спокойствием, коронным “Забью до смерти” и тонфами, а может Ямамото с неизменной улыбкой от уха до уха, и Кодзиро вместе с её успокаивающим дождём из пламени. Может быть и тот и другой, а может… В общем, не важно. Главное, что сейчас мы в итальянском штабе Вонголы. Меня не волнует ни то, что я заперт в одной из подземных лабораторий, ни то, что эта одна из камер для подопытных. Такое чувство, словно ничего не изменилось, и я снова тот пятилетний мальчик, подопытный номер 0069. _________ * - мёд акации очень светлый - от практически белый до светло жёлтого.