Лето, пропахшее пылью

Можно я потеряюсь в твоих кукольных глазах? Пожалуйста...

20 мая 2007 года Мысли роятся в голове, не давая сосредоточиться, где-то в углу валяется пустая коробка от "бобов Гарри Поттера". Вкусы мерзких конфет не вызывали отвращения, все-равно тошнотнее правды он ничего не вкусит. Подросток не спал, всю ночь думал над словами врача, " ещё одну паническую атаку Мэй не сможет перенести..." "Не сможет" Слова эхом отдаются в его голове и вот уже десятый листок исписан этим злосчастным словосочетанием. Стёртые костяшки пальцев, пять пачек выкуренных вишевых сигарет со страшной картинкой на упаковке, выпотрошенные под ноль пакетики порошкового "Mac Coffe", и всего два вопроса, ответы на которые он искал всю ночь, но отыскать не смог. "Ну почему это все происходит со мной? Что я опять сделал не так?" Печально, не так ли? Фоном слышались тяжелые, приближающиеся шаги, как будто в вакууме. — Ты чего не спишь? —Да я и не ложился, смотри лучше, какой рассвет красивый, я хочу его нарисовать— как всегда не вовремя, ну не сможет он сейчас наврать, что все хорошо, поэтому просто утыкается носом в запачканный грифелем листок,—Ты можешь идти. —Мэй, ты и так неделями дома просиживаешь, выйди пока не жарко. —Ну ладно,— слишком по-мертветцки вышло, ну а кому какое дело? Папа смирился уже с болячками своего несчастного сыночка. Так что смысл существования Мэя Уайта потерян навсегда. А сейчас он просто закидывает две розовые таблетки в рот, хватает пачку вишнёвых сигарет, пестрые ручки и старый альбомчик, рассвет он сегодня обязательно нарисует. Отец не обманул, и вправду приятная прохлада, даже пожалел, что так легко оделся, ну ничего. Засунув один наушник, подросток включил какую-то заеженную мелодию и пошел. Куда? Да он сам не знает, хочет убежать из реальности, хочет зарыться в свои яркие, немного нездоровые рисунки. Где-то на дне пошарпанного портфеля валяется мятная жвачка, любимая. Биты идут в унисон с шагами, мимо пролетают старая библиотека, ненавистная школа, магазин и его любимый автомат с газированными напитками. Тут пожалуй можно и осесть, временно,потому что времени у него не много. Старый автомат сначала не хотел принимать купюру, но с третьей попытки все же получилось, и теперь в его руках находилась голубая баночка с ледяным напитком. Песня крутится на повторе раз пятнадцатый, добавляя уныния, как буд-то его сейчас мало. Надо отвлечься. Идя по узкой тропинке печального леса подросток натыкается на старый, пожелтевший кусок бумаги, похоже на карту сокровищ, наверное дети потеряли. План леса, наверно остался от строителей или лесников, ничего не обычного, не считая квадратик в верхнем левом углу, приглядевшись подросток смог разглядеть корявые, детские буквы, составляющие слово "штаб". Карта выглядит старой, по ощущениям в руках человека она была достаточно давно, значит и этот загадочный штаб тоже. Надо прогуляться до него, может быть там будут какие-то интересные, старинные вещи. Странно только то, что Мэй часто гулял в этом участке, но никаких "штабов" не наблюдал. Закинув две мятные подушечки в рот, он побрел по дорожке. Тропинка заросшая, странно, эту местность он должен знать, как себя и свое имя, а тут какая-то новая дорожка появилась. Пробравшись сквозь заросли травы, он вышел к "штабу", который находился возле реки. Даже не один, два сооружения, первое находилось на дереве, а второе было внутри небольшого холмика. Подойдя ещё ближе к домикам, откуда-то сверху послышались голоса и не громкая музыка. Лестницей служили прибитые к дереву доски, но они были необычными деревяшками, на них были приклеены разношёрстные наклейки из журналов, нацарапаны какие-то надписи, и детский рисунок семи разных людей. Забравшись по лестнице, подросток оказался на небольшой террасе, и вправду штаб. Пробежавшись ещё раз взглядом по террасе, сколько же тут старых журналов, фантиков, даже плеер раздолбанный есть. Пройдя вглубь балкончика, мальчик наткнулся на битые, винтажные тени, вероятнее всего тут были и девочки. Интересная находка. Но какого черта музыка и голоса идут из этого старого домика? —А ты чего тут стоишь? Новенький? Почему внутрь не заходишь?— сзади подростка оказался мальчик, возможно чуть младше его самого,— Ну и чего ты вылупился на меня? Я–Мэйн, плюшевый волк, а ты кто? Мэйн. Плюшевый волк. Это новая галлюцинация, точно. —А почему плюшевый? —Как почему? Все легко и просто, я игрушка, плюшевый волк, без уха правда,— тут он насупился и, немного подумав, выпалил,—Мы тут все необычные, не пугайся. Это точно глюки, ибо почему сейчас сзади него стоит мальчик и шевелит одним волчьим ухом. Да и вообще образ этого сумасшедшего какой-то странный, такую одежду лет десять никто не носит, но милый голубенький пластырь на щеке как-то сглаживает и освежает весь образ. —Я Мэй, а как понять "необычные"? —Я тебе их покажу, и ты все поймёшь. Все давай руку и пошли к ним. Хотя стой, а ты клятву Нейту давал?— Какую клятву? Кто такой Нейт? Зачем ты Мэй, вообще сюда пошел? Зависнуть в мыслях ему не дали, а просто затащили в "штаб". —Всех приветствую! Ребята, у нас пополнение! Это Мэй. Теперь понятно, что значило "необычные", этот кружок, таких же тронутых, как и сам Мэй, объединить их можно было словом "сломанные"? Скорее всего. Они и вправду походили на сломанные игрушки , а может и являлись ими? Сам домик был увешан старыми, выцвевшими плакатами каких-то знаменитостей, с которых струились разноцветные ленты, повсюду царил беспорядок, даже холодильник старый не стоял, а лежал на боку. —Мэй? Ты тоже Мэй, так здорово, я думала, я тут одна Мэй, давай дружить?— она была явно младше самого подростка и выглядела довольно мило, ее образ украшали большие щенячьи глаза, в которых переливались детские раскраски, куклы, детская наивность и отчаяние, а когда из под подола ее юбки показались остатки собачьего хвоста, то все встало на свои места. —Почему нет?—под щенячий визг мальчик уселся на какую-то из подушек. —Так-так, расселись и сидите тихо, как мышки, сейчас я вам расскажу о нашем плане на лето,— это надо было видеть, глазки всех присутствующих заискрились, только две странные "игрушки", сидевшие дальше всех продолжили свой разговор. На жестах. —Филл и Нейт, вас это тоже касается, вы же хотите незабываемое лето?— Мэйн скуксился и постучал веткой по импровизированной доске,— Так вот слушайте меня. Кажется весь этот домик был обклеен стикерами и наклейками, пыльные куклы стояли на полке, машинки "Hotwheels" старой коллекции лежали на столе, фотографии. Фотографии, где все зверюшки сидят на коленях семи счастливых детей, собачка в кислотно-розовой юбке примостилась на коленях неменее яркой девчонки, а волчонок с двумя ушами сидел на шее какого сорванца с фингалом под глазом. Ниже была приписана надпись "Лучшее лето 1997 года, люблю и держу клятву орлят" , а затем следовали разные детские пожелания друг-другу. —Отвали, у меня тут более важные дела. Мэйн, ты реально уже надоел, иди поспи и не действуй мне на нервы,— фыркнул мальчишка-лис с пиратской повязкой на глазу,— Ты вообще кого притащил? —Очнулся, это Мэй, и он новый член секретного клуба "Орлят", прими у него клятву потом,— волчонок отвернулся к доске и принялся что-то царапать мелом по поверхности. —Членство клуба не даётся просто так, я не возьму с него клятву, ты какого-то кофейного наркомана притащил, а я должен его посвещать, шел ты нахуй,— это тот Нейт, который должен принимать клятву? Выглядит не очень дружелюбно. —Если ты не можешь его пить, это не значит, что оно не нравится всем,— встрял какой-то мальчик с пушистым, беличьим хвостом,— Ты его не слушай, он вечно злой, меня кстати Кристофер зовут, а ещё у меня есть коллекция фантиков,— сам его образ выглядел довольно мило, две заколки, придерживавшие передние пряди и веснушчатый нос. Но разрисованный гипс на правой руке откровенно подгаживал светлый образ мальчишки. Ещё раз мазнув по фотографии взглядом, Мэй заметил двух мальчиков, у одного на коленях сидел лисенок, а у другого котенок, мальчуганы сидели в обнимку и прижимали зверят друг к другу. Теперь понятно почему лис Нейт и кот Филл существуют в своей отдельной реальности, общаясь друг с другом. Только вот почему жестами? Дальше всех сидел ещё один мальчик с гипсом и белкой на плече. Это должен быть мальчишка Кристофера. —Хватит ссориться, лучше помогайте мне. Нам нужно собрать этим летом ровно сто ромашек! Это будет первое задание,— почерк совсем детский, буквы размашистые, но очень даже понятные. Сама доска драная, не первой свежести уже, где-то даже покрытие вздулось. Этому Мэйну в учителя бы податься. "А может их зарисовать?Думаю можно" Достав из портфеля яркую, гелевую ручку, Мэй принялся рисовать всех присутствующих. —Это ручка так вкусно пахнет?— еле слышно шепнул какой-то мальчик с остатками заячьих ушей на голове,— А ты почему без наброска делаешь? Испортишь же все. —Да, это ручка так пахнет, а ещё она стирающая, и в ней много разных стержней,— зайчик слишком скептически посмотрел. Не верит что-ли? Если сопоставить все события, то это старые игрушки детей, которые предположительно заведовали этим штабом. Бред какой-то. Тогда почему они так отреагировали на ручку? Как будто им сунули вещь из будущего —Можно мне эту ручку? Я чуть-чуть порисую, правда. А я тебе дам наклейки и подарю мою машинку, она редкая! —Можешь просто так забрать, у меня ещё такие есть, наклейки тоже себе оставь,— странно все это. Домик взявшийся неоткуда. Какие-то странные люди, незнающие о новом мире ничего. Даже не люди, а дети какие-то. —Вы меня не слушаете! Я для кого тут расспинаюсь, вот вы мне скажите,— винтажный учитель девяностых, вот вылитый. Ещё и с этой веткой в руках,— Мы обойдем все окрестности, сходим на старую площадку на пустыре, а ещё будем лежать под ночным небом. Это лето будет незабываемым! —Жвачку будете?— как-то не вовремя, —Она с мятой, а ещё у меня есть пакетики с кофе, да и чай где-то был. —Давай!— зелёная пачка икселевской жвачки прошлась по всем присутствующим, и вернулась в руки хозяина опустевшей упаковкой. —Спасибо-спасибо, но тут есть и кофе, и чай, печенье есть шоколадное, даже лапша есть, подождите... Кто съел мои чипсы?— мальчик с огромным хвостом кенгуру сначала громко возмущался, а когда хотел встать, то упал, ударившись головой о стол. —Лим успокойся, я переложил твои чипсы, они в шкафчике,— сказал зайчик, отвлекшийся от рисования. Он что-то усердно рисовал в блокноте, меняя стержни в грамоздкой, жёлтой ручке,—У него проблемы с суставами не обращай внимания, он встаёт и падает. А я кстати и не представился, Каспер, зови меня Каспер. Спасибо за ручку, она афигенная. —Нам обязательно надо посетить цветочный луг, старую площадку и поспать под ночным небом, поняли? А дальше мы уже будем двигаться, исходя из ситуации,— мелок с неприятным звуком приземлился в выцвевшую коробку, все выглядит таким старым, но почему-то ещё не рассыпалось, на глаза попадается пестрая коробка от компакт–диска,— Сколько времени? —Секунду, время... Восемь утра,— нет, ему обходимо узнать, что таит в себе этот диск, а ещё надо узнать об этих игрушках побольше, и пока Мэйн с Крисом выясняли время, подросток выгреб диск из горы подушек. —Я позаимствую и завтра принесу, хорошо?— может это хоть чуть-чуть разъяснит ситуацию. Обложка диска оторвана на половину, а на выжившем участке написана дата, "1993, первое собрание орлят". —Да, бери, только потом вернёшь, там стооолько воспоминаний,— пластырь случайно отклеился от лица, обнажив небольшую, почти зажившую, царапину,—Ой, так Нейт, берешь Мэя и идёшь его посвещать, потом отпускаешь, а ты Мэй, бери диск, только верни обязательно! —Почему этим занимаюсь я? Ты его притащил, ты и разбирайся,— поправив свой вишневый берет, он встаёт, отряхивается от каких-то крошек,—Первый и последний раз я этим занимаюсь, пошли. Ветки хрустят под разношенными кедами.Сзади брякуют значки, найденные в журнале пару лет назад. Жвачка совсем потерявшая вкус забилась под язык. А в руках покоятся карандаш и альбом с потертой обложкой. —Куда мы идём? —В место посвящения, оно находится за тем холмом, художник, ты только не отставай. Вишневый берет с огромным количеством заплаток оголял одно лисье ухо, пиратская повязка, этот пират слишком рано вырос. —А почему ты сделал акцент на слове "художник"? Хруст старой ветки, лис разворачивается, смотрит своими стеклянными глазами пару минут, взгляд неживой, да это игрушка, но у других зверят, несмотря ни на что горящие глаза, искрящиеся детской радостью, а у него они безжизненные. —Ну вот ответь мне, какой смысл в этих каракулях? —Не знаю, но людей это явно цепляет,— лис фыркнул, но возражать не стал, снова поправил берет, который съехал почти до уровня глаз, и пошел дальше. За холмом и вправду было ещё одно сооружение, больше напоминавшее пещеру. Снаружи стояла плетёная корзина с ветками, а сам вход был обклеен стикерами и искусственными цветами. —Спички есть? —Спички? Спичек нет, есть зажигалка. Молния черного рюкзака неприятно расходиться, открывая обзор на все ее составляющие, среди всей этой кучи бесконечно нужных вещей находится зажигалка. —Я видел у тебя сигареты, ты куришь? —Иногда, когда совсем грустно становится, а что? —Ничего, просто мой человек...— лис взял зажигалку из рук подростка, случайно коснувшись руки, его лапки теплые-теплые, как у ребенка— Не думаю, что ты должен это знать, пошли внутрь. Про таких пиратов не пишут книги, не снимают фильмы, их вообще не показывают, наверное прячут от кого-то. Импровизированный факел освещает всю пещеру, повсюду рисунки животных нарисованные мелками, а на одной из стен ножом выцарапана дата "1993–бесконечность". —Становись в круг и выставляй правую ладонь перед собой.